Охота на красавчика, или Объект наблюдения.

      Да, тебе конец. И уж я сделаю его шикарным. Красавчик смотрит на меня с тоской. Похоже, сам всё понял. Я жестко его переворачиваю. Аккуратно прикладываю дубинку к роскошным, упругим ягодицам. Он вздрагивает, издает протяжный стон. Бля, как же это меня заводит! Я кладу еще удар. Снова протяжный стон. Потом еще... еще... еще!!!             Стаскиваю с себя ремень и начинаю хлестать – безжалостно, беспощадно. А он извивается, стонет, визжит...       Блин, я уже не знаю, что со мной. Все, я себя не контролирую. И не хочу контролировать. Стягиваю с себя майку, джинсы, трусы. Ставлю красавца раком. И начинаю жестко долбиться в его горячую, сладкую дырку. Он отчаянно кричит, но это мне только кажется, что в этом крике не только боль, но и еще что-то?       Переворачиваю красавца на исполосованную спину. Он жалобно кричит, но я с изумлением вижу, что его член напряжен. Бля, да ему тоже нравится! Нравится!!                   Закидываю его гладкие, ухоженные ноги себе на плечи и снова вдалбливаюсь в него, одновременно отвешивая ему оплеухи.       А он смотрит на меня сумасшедшими глазами, умоляюще и, блять, как будто с восторгом! Я падаю на него, впиваюсь в его спелые, сочные губы, мы как будто становимся чем-то одним, полным и боли и наслаждения.       Чувствую, что подходит... Выстреливаю...       - Мой! – рычу я, охренев от происходящего! – Моооой!       А потом... потом я (бля, Миша да ты ли это?) беру в рот его набухший, готовый взорваться член... И он взрывается. Солоноватый вкус… Чуть терпкий, приятный… Мы долго лежим: он подо мной – мягкий, покорный и такой хороший!       - А теперь ты меня убьешь, да? – он бормочет это с такой горечью...       Я вздрагиваю.       - Ты мой, понял? Теперь ты мой!       - Тебе приказано меня убить...       - Похер. Ты – мой. Теперь – только мой.       - Ты же должен выполнить этот приказ...       - Мостовщикова? Да нах его!       - Тогда он убьет нас обоих, - говорит этот умник.       Я смотрю ему прямо в глаза. Кусаю его сочные губы. Он морщится. Но видно, что доволен.       - Ты что, меня жалеешь? – ухмыляюсь я.       - Ага, - вдруг говорит он. – Миша... Я не хочу умирать. Но если... убей тогда меня ты. Лучше уж ты!       Блин, какие же губы у Лешки! А какая кожа! И он вообще!       - Миша...       - Заткнись, недотраханный... Сказано тебе, Мостовщикова – нах.       Он прижимается ко мне, и чувствую дрожь в его мягком теле.       - И что теперь будет?       Я приподнимаюсь над ним, ощущаю под собой его трепещущее тело и кусаю его нежные пальчики.       - Сейчас узнаешь, что будет, - говорю я с улыбкой.       И - крыша съехала окончательно. На всю ночь. Миша, это ты??? Это правда ты? Ты, боевой десантник, стал геем? Ну и хрен ли с того? Только сейчас я стал счастливым. Каким никогда не был.             Наверное, скоро рассвет. А мы играем. И если рассказать добропорядочным гражданам, чем именно мы занимаемся, в каких позах и что используем, то нас бы – ну в дурку уж как минимум бы отправили. А нам нравится!