Жили-были

      Зоро и не заметил, что стал чудищем. Вроде как спать на полу теплее стало, но он списал все на лето. Пришедшие к замку мечники, желающие оспорить его звание лучшего в мире, разбегались от одного взгляда вышедшего на крыльцо Ророноа Зоро. Но ведь так частенько и раньше было, взгляд у него тяжелый, а мечник нынче пошел хилый. Заметил только когда очередную бутылку открывал, хотел пробку зубами вытащить, да она так и осталась — насаженная на клык. Пришлось тащиться к зеркалу смотреть, и правда чудище: волосатый, клыкастый, уши вон какие, еще и рога. Зоро вздохнул, почесав зеленую мохнатую бочину, и что с этим делать, если делать с этим что-то откровенно лень?       Это точно Перона, в прошлом месяце так развопилась, паря под потолком, что он захламил оставленный ему с ней напополам в наследство Михоуком замок, что обещала проклясть. Недаром она та еще ведьма. И ведь прокляла, хотя как Зоро это помешает бухать в каждой комнате и раскидывать пустые бутылки? Вот глупая девка.       Он пошел в деревню под горой поискать Перону и все же извиниться, но местные жители так напугались его вида, что начали бежать из деревни и поджигать собственные дома, чтобы чудище испугалось огня и ушло. Мир наполнен глупцами. Зоро вздохнул, взял пару бутылок, оставил несколько монет в лавке, и пошел к себе в замок. Для него ничего особо не изменилось.       Он проигнорировал первый звоночек неприятностей, когда в его дом заперся какой-то усатый старик. Он ходил по комнатам и матерился, как боцман в пятом поколении. Наконец он нашел Зоро, лежащего на диване в центральной гостиной замка. — Ну и говнище тут развел, — сказал старик вместо приветствия, поводя усами, как Тараканище. — Мой замок, что хочу, то и делаю. — Больше нет. — Что? Ты рискнешь вызвать меня на бой за замок? — Далось мне это! Я взял его в аренду у совладелицы, вся передняя часть и зала теперь будет рестораном. Разгребать тут, правда, не неделю и не две. — Пфе, я буду спать и бухать, где мне вздумается. — Думаешь, я тебя не переломлю, хер пушистый?       Но он его не переломил. За три дня четыре уборщицы (каждый раз к размеру оплаты приходилось добавлять еще один нолик) выбежали из замка бледные, как полотно. Слухи о страшном, кровожадном и немытом чудище в замке поползли по окрестностям, что не прибавляло фешенебельности будущему ресторану Зеффа. Он ходил хмурее тучи. — Ай, в этот раз за что! — Санджи скрючился от удара половником, но лук резать не перестал. — В облаках не витай, вот за что! — Старик, ты совсем осатанел с этим замком. Я завтра сам пойду и приберусь, а если что, и чудищу накостыляю. Все лучше, чем ты меня половником до смерти заколупаешь! — Я те попрусь, баклажан, только попробуй, — рыкнул Зефф, сын у него был единственный и любимый (где-то очень глубоко внутри), к тому же — очень талантливый кулинар.       Но его златовласый и голубоглазый сын, прозванный в народе за это эро-поварешка (на самом деле за озабоченность, но он всем говорил, что за красоту) никогда не слушал отца и всегда был сам себе на уме. И потому следующим же утром он отправился с визитом.       Он вошел в стоящий на горе мрачный замок чудовища в шесть часов утра, тут же споткнувшись о задрыхшего под порогом хозяина. — Ну и говнище тут развел, о, здравствуй, — он был воспитанный парень.       Чудовище обнажило острые клыки, разлепило свой единственный здоровый глаз и жутко повращало зрачком. — Да я вижу, вижу, что ты урод, можешь сильнее не стараться, сам себя не превзойдешь, — хмыкнул Санджи и достал пакет для мусора. — Ну, я за работу, а ты дрыхни, варежка вязаная.       Чудовище обиделось. Ну, Зоро знал, что он пугает народ, но говорить так в лоб было грубо. К счастью, в дверь тут же кто-то постучал. Это был очередной претендент на звание лучшего мечника. — Здесь ли Ророноа… ЙЯЙ! — Чудовище все еще возлежало на пороге и чесало зеленый мех в томной позе, о которую и споткнулся Санджи. Новый мечник побледнел, отпрыгнул назад, побежал, упал на четвереньки, да и так и продолжил улепетывать, неслабо помогая себе передними конечностями. — Смотри как побежал, это он бровь твою улиточную увидел, — хмыкнуло Чудовище и влило в себя остатки из вчерашней бутылки, с удовольствием запивая месть, ведь самозваный гость мигом чуть ли не до потолка от злости взвился и запустил в Чудовище пресс-папье. То радостно обнажило клыки: внеплановая тренировка бодрила.       Полдень Чудовище проводило на открытой веранде, косточки приятно поламывало от насыщенной драки утром, шерсть впитывала солнечные лучи, от удовольствия Зоро издавал жуткие мурлыкающие звуки, которые отражались эхом в горах и уже традиционно наводили ужас на жителей селения. Тут о его бок что-то ткнулось, скосив глаза, он увидел тарелку, полную ароматного мяса, вареной картошки и овощей. — На, возьми, я немного твоей еды взял, это в благодарность. Я не объем тебя, я уже заказал у доставщика, просто он боится в замок идти.       Зоро потянул большим влажным носом — запах был умопомрачительный, а Зоро не ел горячей пищи года два. С клыков на деревянный пол закапала слюна. — Животное, — констатировал самозваный гость. — Зато какое! — Зоро ловко облизнул нос шершавым розовым языком (очень удобно, кстати) и принял в лапы тарелку. Наколол на коготь одну картофелину, рассмотрел по сторонам, кинул в пасть… и упоенно зачавкал, это было просто божественно! — Некультурное, — ухмыльнулся гость, но тут же плюхнулся рядом на пол. — Я Санджи, уберу тут у тебя часть замка, что мой старик в аренду взял. Ты на него не злись, у него мечта такая — свой большой ресторан. — Хрум-хрум… мне плевать… хрум-хрум… главное, меня не трогайте… хрум-хрум… — Вот и договорились.       Дни потекли насыщенные, впервые такие интересные с момента, как Зоро стал лучшим мечником и получил в подарок часть замка. Санджи готовил, убирался, дрался с Зоро, помогал ему вычесать колтуны из шерсти, ругался, а к ночи валился с ног прямо с тряпкой в руках. Зоро хотел еще с ним поболтать, но он засыпал на половине фразы. Чтобы не доставлять бровастому гостю еще больше работы, Зоро стал выкидывать в мусор пустые бутылки от выпивки.       Прошло еще несколько дней, и Зоро поймал в мохнатые лапы упавшего с подоконника из-за закружившейся головы Санджи, тот явно устал. Зоро вздохнул, взял в руки губку и сам полез протирать витражи. — Не знал, что ты все же любишь убираться, — хмыкнул Санджи. — А я и не люблю, — буркнул Зоро. Убираться он ненавидел, он полюбил дурачиться или сидеть на веранде с Санджи, а для этого бровастой занозе нужно было время на отдых.       В благодарность за помощь блондин приготовил его любимое блюдо, а потом они выпили вместе бутылку саке. Санджи сразу развезло, и он уснул прямо на веранде, утопая с упоенной улыбкой в вымытом и расчесанном зеленом мехе Зоро. Тот старался не мурчать, он закрыл глаза с твердой решимостью завтра перемыть все полы, и тогда они пойдут гулять.       Рано-рано следующим утром он поднялся с досок, взял в руки швабру, и пошел мыть пол, шлепая по доскам босыми ногами без когтей. Они с Санджи даже не сразу и заметили, что к Зоро вернулся его человеческий облик. Еще где-то неделю они жили в замке в прежнем режиме — Санджи готовил на всех поесть, потом они убирались, валяя дурака, брызгаясь пеной и перекидываясь незлыми обзывательствами. Зоро никогда не было дела, как он выглядит, Санджи же смотрел в его сердце, а не на оболочку.       Но мирное существование было все же прервано, когда явилась еще одна нанятая Зеффом уборщица. — Здравствуйте, меня прислал хозяин Зефф, он говорит, что у него пропал какой-то баклажан, и что я должна помочь убраться в зам… КЬЯ! — едва ступившая с опаской внутрь замка девушка прикрыла лицо руками. Не потому что перед ней было ужасное Чудище, а потому что все то время, что Зоро был в неведении, что он снова человек, он проходил с голым торсом в одних коротких шортах.       И юная дева теперь стыдливо прикрывала ладонями глаза, бесстыдно подглядывая через веер пальцев за мускулистым мечником. Санджи тоже был вынужден заметить, что привычное для него Чудище развоплотилось. И вместо того, чтобы порадоваться снятию проклятия с Зоро, он надулся. Потому что девушка стреляла глазами через пальцы не на него, а на Зоро, потому что Зоро снова был лучший мечник, хозяин замка и мужчина, сражающий девушек своим торсом. А Санджи был просто Санджи, и девушка на него и не взглянула. — О, поздравляю, мохнатый, теперь ты просто голова-трава, — бросил Санджи. — Что? А? И правда, хех, только что заметил. — Ага, ага, — Санджи уже стоял к нему спиной, лишь махнув рукой. — Не смущай девушку. Прошу вас войти, юная леди, я высоко оценю помощь в уборке от столь прекрасной…       Зоро нашел Перону на маяке, его сводная сестра-ведьмочка сидела у сигнальной лампы и приклеивала к ней вырезанных из бумаги летучих мышек и паучков, чтобы сигналы для кораблей были «миленькие». Он вбежал по винтовой лестнице за семь секунд: — Прокляни меня обратно! — Чего?! — Перона чуть ножницы не уронила. — Хочу опять быть Чудищем! Чтобы только он меня не боялся, никто в замок бы не совался, а всякие девки за километр пусть разбегаются! — Зоро~ Так вот почему проклятие Грязнули спало! Ты правда изменился! Я думала, ты просто осознал, что засранец и развел в замке хлев, раз сам решился мыть пол! А ты начал убираться ради кого-то! — Заткнись! Верни все как было, прошу! — на Зоро больше не было шерсти, потому было видно, как он краснеет. — Я не могу просто так накладывать проклятие. Мне нужно условие, при котором оно распадется. Хотя вот — придумала! — и Перона весело захихикала.       В замок, по дороге распугивая всех сельских жителей, Зоро вернулся вновь Чудовищем, самым довольным в мире Чудовищем. Чертова смазливая служанка выбежала из замка с воплями, а Санджи лишь сокрушался, не заметив в Зоро очередной смены облика: — Ах куда же вы, меллорин! Привет, Зоро, ты как-то изменился, ты что, подстригся?       Стоит ли говорить, что шкура Чудовища продержалась на Зоро меньше месяца. Потому что в этот раз Перона поступила как классическая ведьма, и снимал новое проклятие поцелуй искренней любви.