*. ｡.:* Лара. Гнев Богов*. ｡.:*

Мешать соединению сердец я не намерен. Может ли измена Любви безмерной положить конец? Любовь — не кукла жалкая в руках у времени, стирающего розы, на пламенных устах и на щеках, и не страшны ей времени угрозы. А если я не прав и лжет мой стих, то нет любви — и нет стихов моих! Анвар.

★★★

Арис.

       Брак напоминает ножницы — половинки могут двигаться в противоположных направлениях, но проучат всякого, кто попытается встать между ними. Так и у нас получалось с моим нареченным. Эти две недели превратились в ад для меня. Вообще он себя странно вел в эти дни. Он, то исчезал куда-то, то следовал за мной, словно тень. Ревность Ринальда доводила меня до бешенства, и я срывался, отыгрывался на нем же. Но стоило хоть кому-то дать совет или встрять между нами, как эти ножницы показывали, на что они способны. Он бесился и рычал на всех и вся, а ночью засыпать стало просто страшно. Кошмары не давали мне покоя. Я до сих пор был не уверен в правильности поступков. Порой мне казалось, что нужно открыться, а в следующую минуту всё отрицал и отметал. Я тосковал по Танрису, но теперь я стал его тенью. Мы же не выбираем, кого нам любить. Госпожа Судьба уже дала нам и прописала в наших книгах судеб с кем нам быть и с кем разделить свою жизнь и отдать часть души во спасение дорогого тебе существа, не плохая идея. Если без него твоя душа становится пустыней и холод пронизывает каждую клеточку твоего тела, ты словно мертв без него. Так и я не могу разделить их, они для меня одно целое, неделимое — это как рука и нога одного организма и отказаться от любой части тела не возможно. Так пролетели дни и приблизился наш день Х. Я ждал его со страхом и замиранием сердца и все еще надеялся, что случится нечто особенное, что боги услышат мои молитвы. Чуда не произошло. Вечером мои вещи собирал Гэвин, их должны были отправить в родовой замок Ринальда. Я чувствовал, как он сильно переживает за меня, пусть и старался не показывать это. Сам же я находился в каком-то странном оцепенении. Все валилось из рук. Мысли вспугнутыми птахами разлетались в стороны. Я не мог ничего делать, не мог ни о чем думать. Это последняя ночь, когда я остаюсь в спальне один. Ночь перед свадьбой. В дверь тихо постучали, и на пороге возник отец. Горько усмехнулся. Отец подошел и опустился на край моей постели. Меня обняли его ласковые руки.

      — Арис, сынок. Полуночная моя звездочка, кто бы знал, как я хочу, чтобы всё это стало кошмарным сном, и ты обрел счастье… — тихо проговорил отец, неспешно гладя меня по волосам. — Ты до сих пор не готов его принять.

      — Отец… Знаешь, чего я боюсь? Жить в подвешенном состоянии, постоянно ждать и чувствовать, что схожу с ума. Прожигать настоящее в ожидании будущего, хотя оно, когда наступит, станет всего лишь еще одним настоящим, бороться с которым я не умею. И не от меня одного зависит это будущее. Они же могут не принять то, что я сейчас считаю верным и правильным…

      — Ты у меня умный парень и я горжусь тобой и верю, что ты найдешь силы в себе и справишься с твоими тревогами и чаяниями. Ложись спать. Завтра тяжелый день для всех, а для тебя и подавно. Знаю, что Гэвина ты взять с собой пока не можешь, и это еще больше не приводит тебя к спокойствию. Он ушел, а я отправился к себе в спальню и лег в постель. Я так и заснул не переодеваясь. Проснулся посреди ночи. Словно от толчка, вздрогнул, и глаза сами собой открылись. Повернулся на другой бок, но вот покоя душа не находила. Лег, на спину уговаривал себя еще немного отдохнуть… Ага, сейчас размечтался! Ну, здравствуйте, тысяча и одна мысль. И как всегда вновь в просторы взаимоотношений с Ринальдом и не помню, который раз я ловлю себя на том, что смотрю на него и… и не могу почувствовать хоть какое-то совместное будущее. Это пугало. Часто, я просыпался от этого ночью. Вот и сейчас. Спустил ноги и прошлепал в ванную, налил воды и запустил туда побольше пены. Вода манила меня и успокаивала. Я практически, каждую ночь проделывал такую процедуру. Гэвин просто успокаивал и говорил, что таким образом моя душа ищет выход из создавшейся ситуации. Затем окунулся в огромную ванну, наполненную до краев горячей водой, и лежал, долго-долго расслабляя нервы. Ага, после такой процедуры, хоть глаз коли, все равно спать ложиться было бесполезно. А нервы накручивались клубком устраивая выверт души. Совесть мучила, голова гудела, упрямство перло, а душа болела. Мне не спалось. Стрелки показывали третий час ночи, а я даже уже и не пытался принять горизонтальное положение. Стоял возле окна смотрел, как луна одна за другой сменяет свой ход, и медленно заползая в облака, а после, снова выглядывая из пелены туч, чтобы осветить лужайку и сонный парк. Но думал в этот момент не о ночных светилах, а о том, что ждет меня дальше. Я был потерян. Не знал, как нам существовать дальше, вместе! Я боюсь за Рина, а он срывается, каждый раз обрушивая поток ярости, гнева, ревности. Таким я его не знал. Танрис… с ним еще сложней. И примут ли они вообще такой брак или разобьют мне сердце, передерутся друг с другом за ценный приз, а может, и вовсе уйдут, бросив меня одного. Я не хочу, чтобы они становились врагами. Что ж… Любовь, должно быть, какой-то вид безумия, влюблённый демон — раб своего чувства. Да, и они еще Высшие. У них чувство собственности переходит все грани разумного. Они готовы свою пару закрыть за семью замками и очень схожи в этом вопросе с драконами. Это слишком редкое и важное событие для них. А я тоже ненормальный, потому что до такого, похоже, в этом мире никто не додумался. Нет, это было в истории этого мира, но вот уже много веков этого никто не делал, и многие даже забыли, что такое было.       Раннее утро встретило меня в нервозном накрученном состоянии. Бессонная ночь отложила-таки отпечаток на внешности — болезненная бледность, красные опухшие глаза, нездоровый вид. Сказать, что я не боялся — это будет чистейшей воды вранье. На самом деле я был в ужасе. Не представлял, как пройдет ритуал и правильно его рассчитал, а про брачную ночь и вовсе промолчу. Я леденел при одной мысли об этом. Нет, если бы это была ночь с Танрисом, то вел бы себя хамовато и расслаблено, но вот с Ринальдом… Я понятия не имел, как спрятать то, что он не должен увидеть ну, хотя бы еще неделю. Я снова отвернулся к окну, которое сегодня то ли в честь пасмурного дня, то ли в честь свадебной церемонии, раскрыла свой полог непогоды, все вокруг казалось прикрытым легким серым покрывалом. Деревья, цветы, — все имело приглушенный цвет, краски будто меркли. Цветы закрыли свои бутоны. В такую погоду ничто не отбрасывает тени, поэтому и кажется однообразным. Голубое небо затянуто плотными серыми тучами, так что и солнца не видно. И настроение под стать погоде. Что уж говорить о том, что сегодня мне предстояло пережить собственную свадьбу. А радости в душе не было. Набежали тучи слуг и начались приготовления к церемонии. Гэвин самолично меня вымыл. Лицо привел в порядок, да так, что не осталось и следа, никто бы даже не подумал, что для меня эта ночь оказалась бессонная. Тело натер благовониями, что теперь и вовсе потерялся мой собственный запах. Отвечал я на его вопросы односложно. Да, нет, не знаю, не могу, лучше не трогай меня… Он понимал, что я нахожусь в шоковом состоянии и в любой момент сорвусь до банальной истерики. Поэтому решил успокоить.

      — Если все равно ничего уже нельзя сделать, незачем доводить себя до такого безумия, — бубнил Гэвин, одевая меня. Я промолчал не находя, что ответить ему. Он натянул на меня халат и усадил за стол. Есть и вовсе не хотел и кусок в горло не лез, после многочисленных попыток хоть что-нибудь съесть, Гэвин влил в меня чашку чая и четверть булки заставил-таки проглотить. Всё мой организм пошел в сопротивление от такой насильственной наглости и меня чуть не стошнило. Он зло пробурчал о неразумных принцах, но кормить больше не пытался. Я выдохнул, но на этом мои пытки не закончились. Меня трясло мелкой дрожью. И в очередной раз после нравоучений Гэвина, я глупо пошутил:

      — Гэвин, перед смертью не надышишься и тем более не наешься. Он пробубнил себе под нос, но я так и не разобрал, что именно он высказал… Гэвину надоело и он опоил успокоительной настойкой до такой степени, что я и вовсе стал безвольной куклой. От меня просто разило ей и вот теперь сижу возле зеркала, но себя разглядеть не удается. Народу возле меня, яблоку не упасть, все крутятся, и каждый занят своим делом… Мне плели косы в шесть рук. Работа спорилась и уже через два часа они закончили с прической. Меня стали одевать… Принесли мой праздничный костюм. Гэвин выпроводил всех и начался новый процесс одевания, рубашка, брюки, обувь, и камзол. Он подвел меня к стене, где во весь рост висело зеркало, которое отразило статую. На мне белоснежная рубашка с синими узорами, до невозможного красивое бледное лицо, в рыжие волосы вплетено множество мелких косичек с нитью белого жемчуга, которые струились вдоль спины, словно снежная лавина. Синий плащ с алой подкладкой и все россыпью камней и вышивка герба нашего рода. На пояс он закрепил голубую ленту, с красной окантовкой к которой крепился ритуальный кинжал.

      — Ну, вот с этим мы справились, — тихо себе под нос пробурчал Гэвин и выдохнул, вытирая лоб, а его взгляд выражал: "Ну, наконец-то мои мучения закончились». Мне его было искренне жалко, тот еще сегодня подарочек. Сам не в себе и приду, кажется не скоро. Я как собака всё понимал, но вот справиться с ситуацией без него не мог. В дверь моих покоев постучали, и я услышал голоса родителей и моих братьев. Они всей толпой вошли в спальню и замерли. Братья аж ахнули в изумлении.

      — Я бы точно женился на таком омеге. — Пошутил Амир. Алер и родители просто стояли в восхищении. Их взгляды скользили по мне, а мама подмечала мое нервозное состояние.

      — Арис, сынок, ты какой-то бледный. Не волнуйся милый. Брак — не конец жизни, а ее продолжение. Все будет хорошо. Я тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой.

      — Угу… Нет, не всё, поверь. Мама стояла в растерянности пытаясь подобрать нужные слова, а в это время, глядя через зеркальное отражение, произнес отец сакраментальную фразу:

      — Сколько ставишь? — произнес он с усмешкой.

      — Девяносто девять из ста, что живым мне не уйти.

      — Один процент на выживание. Хм… Как-то мало. Я поставлю столько же, но наоборот…

      — Хм… Что я слышу!!! Здесь кажется, делают ставки? — Тут же вклинился Алер.

      — Тебя это не касается, — в унисон произнесли мы с отцом. — Арис, возьми себя в руки. — Произнес отец, продолжая оценивать ситуацию с разных ракурсов. Я же продолжал не верить, но уже не было сил ныть и жаловаться на свою судьбу или я так думал в этот момент.

      — Я не знаю, что мне делать с брачной ночью? Я боюсь. — И уже развернувшись к родным, посмотрел на них. — Думаешь получиться избежать скандала? — Более твердым голосом произнес я.

      — Ты умный, находчивый, и предприимчивый парень, подумай головой. Убери страх, он мешает тебе решить эту проблему.

      — Вы оба с ума сошли? Вы о чем? — Громким и возмущенным голосом не понимая, что происходит, а я ей…

      — Мама…! — Рык получился ох…хо-хо. Хороший такой, сильный и она вздрогнула. Братья молчали, но я видел по их глазам, что отец не все им рассказал. Следили за каждым нашим, словом жестом делая свои выводы. Что ж, может и к лучшему. Они узнают правду, но позже.

      — Любимая, не сейчас… Арис, верь в себя. Ты сделал уже первые шаги, и обратного пути у тебя нет или впереди увидишь только смерть. Вот об этом ты должен помнить. Ты готов?

      — Да.

      — Нам пора, — понизил голос на пол тона, произнес отец. Всем семейством мы прошли к залу порталов, и сразу же попали в храм Истины. Нас встречали двенадцать Жрецов, которые будут помогать мне в брачном ритуале. Здесь под сводами храма я расстался со своей семьей. Они направились в общий зал богов, где и будет проходить само действо. Там собираются гости со всех концов мира. Кто-то из любопытства, кто-то в силу своего положения в обществе, но всем им известно, что сегодня пройдет бракосочетание по старинному обряду и любопытство распирает каждого из присутствующих. Главный Жрец храма повел меня в молитвенный зал. Высокие стрельчатые окна, сказочные витражи, я не успевал рассмотреть это великолепие, глаза разбегались в разные стороны. Ведь внутри я не знал его полностью, когда боги создавали его, я лишь видел ту часть, в которой толпились сейчас гости. На полу зала уже были нарисованы несколько рун, как стороны света. Двенадцать Жрецов создали круг, и я вступил в него, встав посередине. Сейчас была провозглашена молитва богине Маре, чтобы очистить душу и вступить в новую жизнь с чистыми помыслами и чаяниями. Стоя в окружении Жрецов, я молил в этот момент богиню не отказать мне в задуманном и освятить наш брак с Ринальдом. Татуировки нагрелись на обеих руках, и белый свет окутал меня. Все присутствующие на таинстве с восхищением посмотрели в мою сторону. Я получил ее одобрение. Вдох… выдох… размыкается круг, и Жрецы оставляют меня одного. Стоило закрыть им за собой дверь, как открылся портал, из него вышла Милисента. Я замер.

      — Привет, мой сладкий дагерт. Думал, брошу? Хотя… ты и вовсе не думал, но знаю, что беспокоит тебя. Вот… — Мили протянула листок от старого пожелтевшего фолианта. И так задорно хихикнула. Я протянул руку, забрал у нее листок и углубился в текст, от прочитанного у меня не то что щеки, но и уши заалели. А она еще больше рассмеялась, глядя на меня.

      — Он меня убьет раньше, чем узнает, что Танрис мой супруг. Вернее к тому времени, что они оба… А она заливисто хохотала, глядя на мое смущенное лицо. Отсмеявшись, Мили уже более спокойно произнесла.

      — Как хочешь, но это выход из положения. Желаю тебе счастья, мой милый. И исчезла, словно ее тут и вовсе не было, а вместе с ней и листок, что я держал в руке. Им бы все игры, а тут, но из головы предложенная информация просто так уходить не хотела. Дверь открылась и маленький мальчик лет двенадцати, служка пригласил меня следовать за ним. Все мысли вылетели разом, как и мой дух, словно выбило почву из-под ног. Теперь мы шли с ним другим маршрутом, остановились перед огромными деревянными дверьми. Они бесшумно открылись, и первое что увидел я, мраморный пол под ногами. Потом роскошную гирлянду из белых роз, которая висела над входными резными дверьми, они были окружёны большими кадками с кроваво-красными георгинами. Красная ковровая дорожка с белыми витиеватыми вставками пролегала вдоль ряда прохода, где мне предстояло пройти как на эшафот или все же свадебный марш… Призванная стража сдерживать натиск гостей и наводившая порядок, была обряжена в черные с золотой вышивкой камуфляжные костюмы. Сегодня моя жизнь перестанет быть только моей. У меня появятся они — повелители, хозяева, мужья! От разрывающих меня эмоций я сжал кулаки и закусил губу, поднял голову и мой взгляд проскользнул между рядов гостей к алтарю. Гости улыбаются. Взгляд скользил, а сердце защемило. Ринальд стоял в полном праздничном облачении алого цвета, сверкая драгоценными камнями, а рядом, как и договаривались Танрис. Они вели разговор и оба смотрели в мою сторону. Краем уха я услышал, как начался обряд. Слова брачной песни полились в воздухе, их подхватили служки и приглашенные гости. Во славие богов, которые создали этот храм, а меня передернуло от одного воспоминания о них. Брр… Береги ангел мой от них! Тихо помолился я. Сделал первые шаги в проход и придержал шаг, дожидаясь мальчишек, которые радовались участию в таком грандиозном событии, позволяя им выйти вперед. В руках у них были большие плетеные корзины, полные розовых лепестков. Они их посыпали мне под ноги. Песнь сменилась, как только я сделал несколько шагов по дорожке. Жрецы и служки начали с переливами петь гимн богине на древнем языке. Я прошел несколько рядов с бешено колотящимся сердцем. Ступая на мягкий ковер из лепестков, не в силах отвести взгляда от ожидающих меня демонят. Я почувствовал, как болезненно забилось сердце в груди. И сам не знал, то ли от страха, о то ли от неопределенности… Поздравляю, Арис! Шоу начинается… В этот момент я почувствовал чужое биение сердца, всю тоску, словно легла гробовая мраморная плита на душу. Так резко и неотвратимо, меня накрывало яркими чувствами Танриса. Безысходность, непонимание того, что он испытывает сейчас, печаль, ревность, ярость на самого себя. Его взгляд прожигал меня до самого темного уголка моей темной души. Потерпи милый мой. И чтобы я не делал, мне не сбежать от любви, что живет в моей душе. Поднял щит, чтобы хоть как-то отстраниться от них… Жрецы нараспев продолжали громко возвещать молитву Богини, а я медленно под взглядами приглашенных гостей и моей семьи, зоркого взгляда князя Талсгара, моих друзей, шел, и было ощущение, что я осенний лист, который дрожит от холодного ветра и меня несет к неизбежному обрыву. Дойдя до первых рядов гостей, встретился взглядом с Анваром. Он видел страх в моих глазах, а я в его прочитал поддержку и понимание всей важности того, что сейчас происходит. Но почему-то в душе рождались неуверенность, не правильность… Может, нужно было открыться? Да что со мной, я как весы переваливаюсь с одной стороны на другую и никак не могу придти к согласию самим с собой. Еще несколько шагов уже за поворотом и я почти у заветной цели для него… Всего несколько шагов на расстоянии магического круга и пары до них, отделяли меня от Рина стоящего возле алтаря, а рядом в поддержку муж и свидетель моего падения в бездну. Танрис. Темно-синий костюм на нем облегал фигуру, показывая его мощь и силу. Неожиданно он тепло улыбнулся мне, отчего его глаза стали совсем яркими, будто выпили всю синеву неба в ясный день. И мое сердце забилось, словно за мной гнались волки. И мир перевернулся, рассыпался на осколки, исчез. Только синь этих глаз, что кажутся бездонными, и осталась. Жарко стало, будто я в огонь шагнул, нагим и беспомощным. И мне бы опустить голову, только сил нет. Да и уже не спастись. Понимаю, что он, таким образом, подбадривал меня, но мне становилось все хуже....., а на душе противнее. Впрочем, это не самая большая беда. Весы с грохотом опрокинулись в сторону паники. Мне хотелось кричать, но голос не подчинялся мне…. А когда узнает, что я сотворил… Мамочкииии! В этот момент похолодели руки, ноги… , хотя думал куда уж дальше… Мне хотелось бежать из храма, но тело несло, как снежная лавина, меня к алтарю, медленно отсчитывая последние шаги к неизбежному. Что я чувствую к Рину? Он мне друг…, но воспринимать его как мужа и уж тем более лечь с ним в одну постель и разделить с ним близость… не могу… Вздрогнул… остановился, готовый и правда сейчас сбежать. Мне осталось сделать шаг, но не могу пошевелиться, тело одеревенело. Мой мозг продолжал работать в разнобой, тело несло меня… Я дал слово, а с демиургом играть еще хуже чем с … их имена не хочу вспоминать. Они у меня под запретом…. Ненавижу их. В моих ладонях вспыхнули искры снежной бури, потом огня. Соберись тряпка. Посмотрел и выдохнул. Никто не заметил. Твою ж мааааать… Тан наблюдал за моими ногами, которые пятились назад, и был готов сорваться с места на бег и остановить беглеца. Стоп! Приказал я сам себе. Перевел дух и сделал полушаг вперед. Гости с замиранием сердца наблюдая за моими муками, а может думали, что это такой танец в ритуале… Лишь жених, муж, отец и Анвар сейчас понимали истину. Они выдохнули с облегчением. Посмотрел на Рина. Он ждал, бледный как статуя, а Тан… в этот момент шептал ему слова поддержки… Он взял его за руку и пожал ее, успокаивая взвинченного жениха. Если бы Тангрис знал сейчас кто я на самом деле…. Он бы меня прибил на месте, а Рин еще добил тут же. Да какая теперь разница…. Последние шаги или полу шажки давались мне с трудом, я сейчас был похож на улитку, которая ползет… Танрис застыл всего в нескольких шагах от меня. Стоит только протянуть руку — и дотронешься. Бледный мой демоненок Ринальд, который готов был сам притащить меня к алтарю, зло сверкал своими сумеречными глазами. Его взгляд просто кричал: Издеваешься… Мой взгляд скользил по ним и скрепя всем весом мои весы пошли вверх… Боги играют по крупному и ставки у них наши души… Ни одна из Богинь не подала знак сейчас и похоже то благословение и есть намек, что поступаю правильно. Вдох… дыхание выравнивается и накатывает спокойствие. Теперь полностью ясна моя судьба. Кто я такой, чтобы спорить с ней?! Пора принять свой дальнейший путь и постараться жить в согласии с собой! И как только пришло окончательное решение, сомнения поутихли, но понимаю, что больно уж шаток и зыбок такой Мир. Вот стоят мои мужчины — сильные, харизматичные и МОИ! Я буду принадлежать им обоим. Вдох…. Выдох и делаю шаг в пропасть… Ведь порвут. Так тебе и надо идиот. А боги посмеются над тобой. Дыхание перехватило, а сердце на мгновение остановилось. Я мертв…. или пока еще дышу. Остановился. Выдох, вдох с пояса снимаю ритуальный кинжал. Арис ты чокнутый на всю голову. Опускаю глаза и уже спокойный как ледяная глыба начинаю брачный ритуал. Острое лезвие скользит по руке, и первые капли падают на пол, где я так старательно вместе с отцом вычерчивал руны. Звук голосов в храме нарастает, они звучат как песнь ангелов, а я среди них падший. Кровь, падая, начинает работать, и вспыхивают руны круга одна за другой, магия стремиться, вместе с каплями замкнуть заклинание, последняя руна вспыхивает и красный переливающий столб летит к куполу храма. Все присутствующие ахают, и гул голосов волнами проходится вдоль рядов гостей. Я же не обращаю внимания и шагаю к алтарю, кладу руку на шар и Жрецы смолкают. Ведун на древнем языке спрашивает, готов ли я нести ответственность за стоящих здесь Демонов в брачном круге.

      — Да. — Отвечаю на том же языке. Мои демонятки не могут понять, о чем идет речь, да и смысла слов им тоже не ясен, поэтому стоят расслаблено.

      — Клянешься соблюдать их равные права, любить, холить и стать для них спокойной гаванью, жить в созидании и решать разногласия между ними.

      — Да… Клянусь своим сердцем и душой быть с ними до последнего вздоха своего. Клянусь сделать всё возможное, чтобы Танрис и Ринальд были счастливы со мной. Ценить успехи и достижения в их жизни и создавать все условия для этого и никогда не оставлю их в трудный момент. Клянусь быть нежным и любящим супругом, стать их дыханием, сердцем и душой, стать бездонной чашей наполняющий их светом и любовью… Шар окрасился в алый цвет, столб света полился между пальцев окутывая меня, потом невидимой нитью магия потекла по кругу заполняя его и связывая их жизнь с моей. Убрал руку, шепнул несколько слов на языке демонов и место вживления налилось жаром и закололо тысячей иголочек. Я стиснул зубы. Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь, вкладываю свою ледяную ладонь в горячую сильную ладонь Рина и мечтаю лишь об одном, чтобы поскорей все закончилось. Я увидел в его глазах сильную болезненную нужду. Нееее… да храни меня хоть кто-нибудь в этом мире. Сбегу ведь прямо из храма так и не закончив обряд. Я буду сильным… просто должен быть таким…. Нет… нет, вот только не хватало разреветься прямо здесь… ага. Все подумают, от счастья плачет омега. Как-то мне нехорошо… все плывет перед глазами. Я чувствовал исходящий от Ринальда жар. Близкое дыхание шевелило волосы на макушке. А затем Рин склонился ко мне, практически касаясь волос, и жадно, с шумом втянул воздух у моей шеи. И тихо прошептал:

      — Котенок, чем ты пахнешь? Именно это разрядило обстановку и я ему был благодарен. Лопнула струна и по венам побежала кровь. Я еле сдержал эмоции, но он увидел мою широкую улыбку в этот момент, а Танрис хрюкнул, пытаясь скрыть смех за своей большой ладонью. Сам взгляд Рина в этот момент ничего не выражал, а вот его чувства — обида и злость, потом — всплеск ярости, что нам смешно и… смирение — меня расстроили. Отвечать не было смысла, ритуал еще не закончен. Ведающий вновь затянул свою песню. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и максимально расслабиться. И начался простой и понятный для всех брачный обряд. Ведун произнес речь о молодоженах, и пришла очередь жениха. Ритуал проходил спокойно, без заминок. Служки старались, и все было на подхвате. У Ведающего блеснуло тонкое лезвие, и сделал крохотный надрез, на руке Ринальда. Он тоже положил ее на шар и произнес четко свою клятву.       — В этот день перед свидетелями я клянусь заботиться о тебе, любить, уважать и ценить каждое мгновение, проведенное с тобой. Арис, ты станешь моим не только физически и по закону, но и по сути. Мы разделим нашу суть пополам, как и биение наших сердец. Честность будет во всем между нами, потому что половине нельзя солгать, ведь чувства на двоих, половине нельзя изменить, ведь сердце на двоих, половину нельзя убить или предать, потому что пульс един и жизнь одна на двоих, — перевел дыхание Рин. — Клянусь защищать от невзгод и пройти жизненный путь, отведенный нам богами и умереть вслед за тобой. — Так он закончил свою страстную речь. Магия вновь окутала нас, и Ринальд заживив свою рану, предложил свою руку. Я помнил, какую ладонь должен вложить ему, а ту, что хранила сейчас брачную метку Танриса, завел за спину и мои пальцы сжались в кулак. Мой взгляд скользил по ним обоим, и я шептал последние ритуальные слова. Дальше вступили снова певцы, благословляющие новобрачных. Затем последние слова Ведуна.

      — Жених может поцеловать своего супруга, — перекрывая шум и гам вокруг, произнес он. — Теперь вы плоть от плоти друг друга, кровь от крови друг друга, душа от души и сердце от сердца.

      — Наконец-то, — шепнул Ринальд в нетерпении. — Мой, ты мой котенок, окончательно и бесповоротно, попробуй отрицать это. Что будет после, я не хочу даже думать. Сердце бухало, как молот, тело напряглось. Дыхание заметно сбилось. Он резко притянул меня к себе. Прижал к горячему напряжённому телу и накрыл губы поцелуем. Земля ушла из-под ног. Ураган сумасшедших чувств заставил ответить на поцелуй. Хотелось, чтобы это сладкое мгновение не закончилось никогда. Почему это происходит и как к этому относиться, я решил подумать потом. А сейчас прерывистое дыхание теперь уже мужа, бешеный стук его сердца, который ощущался, как собственный, сбивал все мои мысли. Ринальд отстранился и в его взгляде сверкнул накал страстей. В это момент просто осознал, меня съедят и не подавятся, и еще попросят десерт. В этот момент брачный круг вспыхнул белоснежно-голубым светом и распался на множество искр, похожих на снежинки. Это было настолько красиво, что залюбовались все. После гости спешили поздравить нас и первым, был Танрис, но в его взгляде и эмоциях, что-то проскользнуло и это насторожило меня. Он быстро подавил их и спрятался за щитами. Гостям полагалось превозносить молодую пару, и они не скупились на похвалы. Да и сам ритуал многих привел в полный восторг. Обсуждение не прекращалось с придыханием и восхищением. После мы вышли из храма, держась за руки. Наши улыбки были самыми благодушными, вокруг ликовала толпа, не подозревая о том, что твориться в душах теперь уже молодоженов, связанных священным союзом брака, в котором нет и тени любви, ну, по крайней мере, с моей стороны. Праздник удался. Поданные моего мужа на площади восторженно приветствовали своего Повелителя и важных гостей молодоженов. Аристократия и знать уже предвкушали бал и банкет, собираясь веселиться не меньше простолюдинов.

      — В этот раз свадьба прошла с большим размахом, — донеслось до меня. — Это было феерично, потрясающе. Я тоже хочу именно такой обряд. Я даже усмехнулся, посмотрев в сторону омежки, который с восторгом болтал об этом. Ладно, я с головой явно не дружу. Для меня с ней скучно! А вот с задницей — весело! Та еще затейница, а он… эхе-хе… Глупый… наивный паренек не знает, о чем мечтает. Мне же за этот обряд еще придется отвечать перед моими мужьями. Они меня прихлопнут как муху или изощренно отомстят. Боюсь даже представить на что способны эти двое. Моя бурная фантазия представляла все муки ада. Где гильотина, лишь цветочки всего изощренного начала айсберга. Мы шли с гостями дружной процессией в зал для праздничного гулянья. Ринальд крепко держал меня, поддерживая за талию и, кажется во время. Откат от отдачи стольких магических сил и перед глазами полетели черные мушки. Я схватился за руку Ринальда и он вовремя смог подхватить. Нервы, бессонница, плюс ритуал и вот я уже лечу… Для меня слабость означала отсрочку: не сейчас. Нет, лучше: не сегодня. Я встретился с ним взглядом, теряя сознание. Зато сразу в комнату отнесли и в покое оставили. Видимо бурные события, так основательно подкосили мой организм, что после того, как я оказался в горизонтальном положении — уже ничего не помнил. И началась новая жизнь. Проснулся я с хорошим настроением, полон сил и энергии. Комнату заливало солнце. Оно ярко освещало покои. Казалось, весь мир состоит из его сияния — нет комнаты, нет дворца, нет людей, ничего нет кроме солнца. Из него одного сотканы стены и пол, потолок, мебель. Воздух пропитался его светом и ароматом. Сколько времени прошло после моего обморока, не знал и чья это спальня, догадаться было сложно. Определить так и не смог где нахожусь. Богато, если не сказать вызывающе роскошно обставлена, три резные двери, наверное, одна из них ведет в другую спальню. Остальные две вели в гардеробную и умывальню. После ванны и прекрасно выспавшись, ничто не могло испортить мне настроения. В гардеробной обнаружил свою одежду. Хм… Танрис до сих пор оказывается, не выбросил ее, а бережно хранит. Для чего… неужели думал, что я, вернувшись, надену одежду, которая вышла из моды. Хотя при моих обстоятельствах и эта сойдет. Выбрал, то, что по душе. Коснулся своего любимого, черного с золотом и драгоценными камнями камзола и только сейчас дошло… Запах, он наполнил мои легкие, мой… вот оно что! Я на земле Скайрим, в замке Вальдек. Просто за столько лет многие комнаты могли изменить интерьер. Вот и не узнал. Хм… чья же это была территория? Почему здесь хранится моя одежда? Я немного постоял в задумчивости, а потом решил не ломать себе голову. Но… странное чувство возникло в душе: впервые за эти месяцы стало спокойно — и пусть неловко и неудобно, но спокойно. Больше не сомневаясь, оделся. Так, а что вчера было… или сегодня? Свадьба идет или уже закончилась? Не люблю вот такое состояние, когда не знаешь… Додумать я не смог. На меня нахлынул поток чужих эмоций. Они зашкаливали за пределы допустимого. Теперь благодаря слиянию чувствовал их на расстоянии. Мы как будто обменялись частичкой души, заполнив пустоту, в груди друг друга. Одеться успел, а вот обуться нет. По их эмоциональному фону решил, что лучше спрятаться и бегом пересек спальню, зашторил балдахин со всех сторон и, поставив поудобней подушку под спину, сел, прислонившись к ней и приготовился встречать своих мужей. Сначала их шаги гулко раздавались и разговор, что вели они, мне было не разобрать. Дверь открылась, и они вошли в прилегающую спальню, дверь была приоткрыта, и теперь я слышал их разговор, словно сам находился вместе с ними.

      — Ринальд, не волнуйся. Лекарь сказал, что это нервный срыв, и он сегодня придет в себя. Понимаю тебя, напугал он тебя, да если честно и я от неожиданности перенервничал. Странно, но этот обряд что-то сделал с нами. Ну, что ты молчишь, поговори со мной откровенно. Ты как только связался с Арисом, стал дерганный, зажатый, и за эти дни ни разу не видел тебя счастливым… Ну не так должен выглядеть женатый молодожен. Я слышал шаги туда-сюда, тяжелый вздох.

      — Понимаешь… ты же теперь, как и я, … он же… он же моя пара, но не понимаю, почему Арис не воспринимает меня как своего мужчину, пару… Это словно кол в сердце, не вздохнуть, не выдохнуть, все время на иголках. Он рвет мне душу на части. Я не дурак. Я же чувствую… это жестоко с его стороны, больно, обидно. Мной владеет страх, что я ему не нужен, что он играет со мной, как кот с жертвой. Не отпускает, манит, а я как мотылек лечу на его свет и горю от страсти к нему. Но… этот свет холодный, он не дает тепла и любви. Нет, я могу настоять на поцелуе, и он не оттолкнет, но и сам не сделает и шага к этому. Могу обнять, и он позволит прикоснуться, но в ответ расцветает пустота в душе, мне не хватает его отклика. Он далекий, холодный. Я не чувствую его стремление стать ближе и в тоже время он крепко держит меня на аркане, когда говорю ему, что не нужен. Я не представляю будущего с ним, не строю планы, а так хочется произнести слова, что рвутся наружу, что живут в моей душе… — Он прошелся по комнате и сел, слышно было его рваное дыхание. Опускать щиты я боялся. Он сразу поймет, что я не сплю, а знать, что твориться не только в его душе, но и в мыслях хотел… — Я сумасшедший, смотрю в его глаза и растворяюсь в его зелени. Я дышу им, и так хочется увидеть в них проблеск желания, любовь в них, а я все глубже тону в его глубинах льда… Я впервые боюсь брачной ночи. Она убьет меня, нет не физически, а морально сливаясь с ним, с его душой уже сейчас понимаю искать там тепло бесполезно.

      — Я разговаривал с Анваром и он признался, что Арис был с ним откровенен, так вот он ни разу… ни с кем, может он боится этого первого раза. Страх не дает ему раскрыться, и он замыкается, не позволяя дать волю чувствам. Во время венчания я видел его страх. Я готов поговорить с ним, может он откроется мне, а заодно поговорю насчет ритуала. С ним что-то не так. Мы с тобой за эти сутки изменились и ты не можешь отрицать того факта, что мы непонятным образом стали чувствовать самые яркие наши эмоции и между нами протянулась крепкая связь. Он должен объяснить это. Ощущать его эмоции: тщательно скрываемую неуверенность, раздражение, тревогу — все это то, что он ожидает всего наихудшего. Звук льющейся жидкости в бокалы и потом он ставит бокал.

      — Прекрати пить. — Прорычал недовольно Танрис. — Ты согласен?

      — Да. Может он согласится рассказать тебе, хотя… не уверен. Был бы это Анвар… Они оба тяжело вздохнул и, вновь шаги… Сутки… о Великая! Сутки повалялся, и тут желудок издал тихий звук. Пора открываться. Вылез из своего укрытия и нашел обувь, присел на пуфик, обулся и взял в руки расческу и провел по своим волосам.

      — Когда же он придет в себя? — Произнес Ринальд.

      — Ринальд, это ты? Дверь открылась, и они вошли. Рин тут же подхватил меня на руки, и прижал к себе, утопая в моем запахе и волосах. Он дышал рвано, хватая большими глотками воздух, словно у него было кислородное голодание. Я погладил его по плечу, завороженно слушая, как быстро и неровно бьется сердце в его груди. Запах алкоголя подсказал мне, что кто-то пил и не один бокал.

      — Котенок, ты напугал меня.

      — Прости.

      — Что это был за запах в храме?

      — Хм… я перенервничал и меня напоили успокоительной настойкой до такой степени, что она перебила мой запах. Я боялся, что ты не придешь, что сам ритуал пройдет не правильно…

      — А как он прошел? Я повернулся на грозного Танриса и встретился с его синью.

      — Ну, он… прошел просто без сучка и задоринки, но вот бессонная ночь, нервы и магический откат сделали свое дело, поэтому я и свалился… — Я вновь повернулся к Ринальду и улыбнулся ему. — Извини, что заставил нервничать. А сколько сейчас время?

      — Да, обед давно прошел. Ринальд кажется, кто-то проголодался и его нужно срочно накормить.

      — Я бы не отказался перекусить немного, а еще у меня есть идея… может, мы отметим своим кругом наше венчание, — А сам в это время старался смотреть лишь Рину в глаза. — Я так давно не был на пляже. Устроим пикник, что скажите? Они переглянулись и потом выразили свое согласие.

      — Пойду дам распоряжение и детям скажу, что отправляемся на пикник. Они тоже будут рады. Тан ушел, а я уткнулся носом в шею Ринальда. Он молчал. Вскоре пришел слуга и принес поднос с едой, аромат распространился по комнате, а Рин нехотя отпустил меня. Я уселся возле столика и с огромным аппетитом поглощал пищу.

      — Ты, когда в последний раз ел?       — Ну, … вчера утром в меня попытались запихать хоть немного, но так и не смог позавтракать нормально, до этого… — Я вздохнул и опустил голову. — Нервы Ринальд.

      — Ешь, теперь я буду следить за этим и давай договоримся, чтобы такого не было. Он переживал, и его забота обо мне была приятна.       — Угу, — ответил я ему с набитым ртом, а он улыбнулся. Я проживал и поинтересовался:

      — А мои родители, братья, твой отец, они где?

      — Они остановились тоже здесь, и думаю, будут рады узнать, что с тобой все в порядке, а еще что мы отправляемся на пикник. Портал сейчас настроят и отправят слуг. Разведут костер, все оборудуют, и думаю, к ужину мы отправимся на природу.

      — Отлично. Здорово побыть на природе.

      — Но океан, же холодный.

      — Зато песок горячий… Такой контраст, что холод ты вряд ли заметишь.

      — На что ты намекаешь котенок? Я смотрел загадочно в его глаза и понимал Милисенту и ее план. Смутился и покраснел. «Ничего такого…, но надеюсь, ты оценишь мои старания. Арис, не дрейфь! — Мысленно наставлял я себя на путь и, настраиваясь на задуманное, но стоило опустить голову и посмотреть на руки, что покоились сейчас на моих коленях, как вся бравада слетела. Ни при каких обстоятельствах не следует терять веру и решимость вновь вернулась ко мне. Думать о мотивах, которыми движет Ринальдом, не хотелось, они вносили сумятицу в мою душу и отзывались болью. Хоть убейте, не понимаю, как относится к Рину в данный момент. У меня появился момент, чтобы лучше оценить ситуацию и обдумать все «за» и «против». Когда я осознал это, мне стало легче, намного легче, но саму проблему решать еще и решать. Отбросил страх и решительно произнес:

      — Закат, океан и ты рядом… — Голос прозвучал как-то хрипло, а он вспыхнул как спичка. — Ты позволишь мне изучить тебя? Позволишь, привыкнуть… — И я запнулся, так как демон может не простить задуманное мной и не позволить довести дело до конца…

      — Да, — а в глазах уже плескалась темная страсть. Он сжал кулаки, сдерживаясь и контролируя свое тело. — Искуситель… Тебе понравится, и надеюсь, такое ты не забудешь. Вот в таких растрепанных чувствах застал нас Танрис. Он читал его как открытую книгу. Я смутился.

      — Я помешал?

      — Нет. Присаживайтесь Владыка.

      — Хм… знаете это не кажется вам странным, а вот мне даже очень… Давайте перейдем на ты. Ринальд мой друг и названный брат. Вы поженились и теперь мы будем часто общаться, у меня ведь есть имя и думаю мой друг не будет против такого обращения, — Ринальд лишь улыбнулся уголками губ давая понять, что он только за, — попробуй называть меня Танрис. Я очень хочу стать другом для тебя и начать эту дружбу с доверия. Тем более ты друг моих детей. Хотя бы подумай об этом и не отказывай сразу.

      — Неплохое предложение, тем более, что мысленно и в разговоре с Анваром я так и называю вас.

      — Вот и первая точка соприкосновения и первое откровение. Я думал не согласишься.

      — Отчего же? Не вижу в этом препятствий. — Я посмотрел ему в глаза, а затем на руки. Они больше не дрожали. Мое тело просто жаждало Танриса и теперь уже мне приходилось брать себя в руки и держать контроль. В комнату ворвались мои родители, братья, Анвар и Кьяра. Переживание, потом рассказ о бале, Кьяра щебетала в восхищении и подкалывала брата который ухлестывал за девицей. Она сдала его со всеми потрохами. Часы пробили шесть и мы совершили поход через портал к берегу океана.

      — Арис, как здесь красиво, — стоило выйти Кьяре из портала. Она стояла завороженная. — Какой же ты молодец, что придумал такой поход… Хммммм…, а воздух… Синий океан смотрел в наши глаза, и уносил нас вдаль. Фудейра — это идеальное место для ценителей тишины и спокойствия. Окружающая природа очень сочетается с таким занятием, как — пикник. Местность была плоской, во всяком случае неровности более двух метров не просматривались. Этакое низкое плато, выпирающее из океана. Причем пальмы встречаются только на берегу или рядом с ним, а чуть подальше от воды растут только кусты примерно в рост человека и пляж с почти белым песком. Сзади — мелководье, за ним из воды кое-где торчат камни, отделяющие этот самый пляж от океана. Впереди, метрах в двадцати, песок кончается, там откос высотой метров пятнадцать. Думаю, что аромат жареного мяса ощущался далеко за пределами пляжа. Наша часть океана не позволяет купаться, оттого мы можем лишь любоваться его величием, стоя босиком на горячем песке. Нет в воду войти можно, но далеко заходить нельзя, резкий перепад воды и сразу глубина, а там острые как бритвы рифы, а еще вода просто ледяная. Пока жарится мясо, можно обсудить ситуацию в мире, в стране, найти исторические параллели и т.д. Очень серьезный разговор. Подводя итог долгой беседы — этот мир спасет красота, доброта, любовь. Кьяра щебетала, не закрывая рот, рассказывая интересные истории, и мы все чаще начали вместе смеяться. Вообще в их присутствии мне было очень легко, а Анвар разряжал напряжение, которое неизменно возникало между мной, Ринальдом и Танрисом. Задор спора и веселые шутки, смех, рассказы располагали к отдыху. Мы расположились на уже приготовленных лавочках с длинным столом накрытым по всем правилам пикника. Слуги подавали легкий гарнир и на и вкуснейшие шашлычки! Разговор сам собой плавно перешел к предстоящей церемонии. Князь Талсгар посмотрел в мою сторону и не слушая эти рассуждения, пересел ко мне поближе.

      — Я могу обратиться к тебе… и не удивляйся, теперь ты и мой сын. Так вот Арис, обращайся ко мне отец или по имени Талсгар, мы теперь не чужие и ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Тем более жизнь моего сына зависит от тебя целиком и полностью. Я переживаю за вас. Мой опыт подсказывает, что у вас не все гладко и это исходит именно от тебя. Мой сын покорен тобой, его вторая суть млеет. Он надышаться тобой не может. Когда ты упал в обморок, мой сын на уши поднял лекарей… — он поджал губы в недовольной мине, — ты еще юн и многое тебе не понять… Скажи ты любишь его? — Я долго молчал и не поднимал голову. Он тяжело вздохнул и всплеснул руками, рыкнул, — за что такое моему сыну наказание? Одна невинная погибла от руки другой стервы. Ей нужны были власть, деньги, но не мой сын. Внука я так и не дождался, а теперь. Предлагаю сделку. — Зло произнес он. — Роди сильного мальчика и свободен. Он словно резанул мне по сердцу.

      — Вы даже не допускаете мысли, что он для меня что-то значит. — Прошипел я. — Мне не страшна смерть и меня не пугает уйти вслед за ним, гораздо страшнее для меня жить без него. Вы… вы ничего не знаете обо мне…, а уже делаете неправильные выводы. Для меня важна его душа и ее дальнейшая судьба. Князь… — мой рык привлек всеобщее внимание. — Да не пошли бы вы… Я кинул салфетку и поднялся, направился к кромке пляжа на пересечении песка и воды. Я кипел. Океан действовал гипнотически и ноги сами понесли меня в ледяную воду. Он омывал не только ноги, но и неприятный разговор с Талсгаром. Я стоял спиной к пляжу и не обращал внимание ни на кого.

      — Арис, вылезай из холодной воды немедленно. — С неприкрытой тревогой и нотками приказа.

      — Ринальд, — повернулся к нему и улыбнулся. — иди сюда. Догони и вытащи…

      — Ну, берегись. — Он скинул обувь и тут же попытался схватить меня, но не тут то было. Я кричал, дразня его убегал. — Арис, простудишься…

      — Ха-ххаааа, догони, — дразня показал ему язык. Несколько заходов и вот уже азарт. Чертовски приятно ловить морскую пену, даже несмотря на то, что ноги основательно сводит от холода. Я несусь уже по пляжу в сторону кустов и пальм. Миссия выполнена. Срочно греть пятки на теплом песке! А заодно привести в исполнение свой план.

      — Ринальд, что ты ползаешь как улитка. — Дразня его.

      — Ах, я улитка, ну берегись. Охота за добычей началась. Мы неслись как сумасшедшие, словно смерч гнался за нами. Дразня, смеясь и подгоняя демоненка, я бегал вокруг деревьев кустов туда-сюда. Я остановился возле пальмы в обхват она была четыре меня и посмотрел на окружающую природу. Лучи заходящего солнца окрашивали все вокруг в оранжевый цвет. Красота-то какая! Он остановился, посмотрел на меня, немного приподняв бровь, и на его губах медленно проступила усмешка, а в глазах появились странные искры.

      — Попался, — я лишь усмехнулся на это. - Малышшш… Каждое твоё движение словно раскалённое лезвие проходит по туго натянутым нитям моего терпения. Он схватил и прижал меня к этому дереву, наградой для моего хищника стал поцелуй на закате. Ринальд наклонился ниже, целуя меня в шею, там, где бился пульс, а потом еще ниже — почти к самой впадинке под горлом, делая мне щекотно и заставляя покрыться мурашками. Я судорожно выдохнул, разрываясь между желанием остановить его и умолять не останавливаться. К его чести, он не стал мучить меня дальше, отстранившись.

      — Арис, — выдохнул он, и тихо прошептал. — Ты меня просто убиваешь… Как можно быть таким сладким и таким холодным одновременно?

      — Как фруктовый лед? — мурлыкнул я. Бездна сумеречных глаз Ринальда стала еще темнее, даже несмотря на короткий смешок:

      — О да, такое соблазнительное, вкусное, так и хочется попробовать каждый кусочек, каждый кончик и впадинку, облизать всё, заставить растаять, потечь по рукам…

      — Ты обещал, помнишь?

      — Да, — голос был с хрипотцой и он сейчас вибрировал придавая нотки сексуальности и в нем звучало неприкрытое разочарование, что он не может добраться до меня, чему я очень был благодарен ему. Я скинул с него рубашку и она полетела на остывающий песок. Мои пальцы скользили по его плечам, сильным рукам, его груди и когда уже шаловливые пальчики дошли до пупка к дорожке, что ведет к его и так возбужденной до предела плоти, он не выдержал и поймал их. Снял камзол и попытался стащить с меня рубашку, но встретил полное сопротивление.

      — Почему?

      — Не трогай ее. — грозно рыкнул я.

      — Почему?

      — Ты обещал… Поэтому закрой глаза и просто чувствуй… Разочарование было в его глазах, а в душе буря чувств, но я не я и не дал ему задуматься и сделать выводы… Я начинаю с шейки, ласкаю ее ноготками и язычком… Поднимаюсь к ушку, целую мочку, а затем чуть прикусываю, чувствую, что это ему до безумия нравится. Погладил его по груди, завороженно слушая, как быстро и неровно бьется сердце в его груди. Руки сами собой вцепились за его талию, будто он в это мгновение исчезнет, я так и не познаю этого для меня загадочного, притягательного, мужчину. И потянулся ближе для настоящего поцелуя. Мгновение спустя инициативу взял в свои руки Рин. Его губы скользили по моим губам, дразня, подчиняя и требуя ответного чувства. Мое тело реагировало на него в ответ. И ощущение сумасшедшей близости заставляло гореть, плавиться и выгибаться под умелыми руками, что исследовали мою тушку. Затаившийся страх я сейчас не ощущал. Мне наоборот было хорошо, как-то правильно. Но продлилось это не долго. Он отстранился, вглядываясь в меня, изучая мой настрой. На его лице — как и на небе — буря. Он пристально смотрел мне в глаза. Этот безумный сумасшедший голод я уже видел в своей жизни, и знаю, что это такое. Он глядел так жадно, ненасытно, как смотрит голодный бездомный пес на выставленный в витрине окорок. С безнадежным пониманием — это изобилие никогда ему не достанется. Его губы слегка приоткрыты. Я не могу оторвать от них взгляд. Ринальд хотел меня. Хотел бешено, неистово. Потому как сейчас я видел его оголенную ничем, не прикрытую страсть, которая сжигала его изнутри. Мы стояли так близко, касались друг друга и смотрели глаза в глаза. Он тяжело, хрипло дышал, грудь рывками вздымалась, и я чувствовал лихорадочный жар, исходящий от стоящего рядом мужчины. Он боролся с данным мне, словом не трогать меня, позволить познать его. Мир разделится для меня на две половины. Здесь и сейчас он мой. Я в его руках и понял, чего больше всего боялся. Посчитать это изменой Танрису. В голове медленно закручивались винтики понимания, что он в своем праве. И когда его губы вновь завладели этим правом, то я уже ловил их и льнул к нему всем телом. Перед глазами стоял все тот же закат, шум океана смешиваются с нарастающей страстью, кровь бурлила и требовала от нас дальнейших действий. Но… у меня цель другая, стать ему якорем по жизни и не дать ему погибнуть после того как он узнает правду. Во мне загорелся азарт власти над его телом. Сердце ухало. Я тщательно следил за своими эмоциями, не позволяя ни единой лишней появиться у меня на лице. И не дай богиня, он прочтет в моей душе, что не люблю его. Поединок… Глаза в глаза… Мы напоминали бойцов на ринге, которые скоро начнут смертельный бой, а сейчас выискивают крошечную слабину друг в друге. А потом целуя его опускаюсь ниже, оставляя влажную дорожку за собой… Коготками обвожу его сосочки, а потом припадаю к ним губами… Я слышу его тяжелое дыхание, интересно, долго ли ты выдержишь… Нежно-нежно засасываю их по очереди, а затем спускаюсь язычком еще ниже…к прессу…пока я вывожу невидимые узоры. Абсолютное единение мыслей, движений, синхронный танец двух тел, поворот рук, единый вздох, всхлип. Я наслаждался каждым прикосновением к нему, его ароматом, смешанным с морским воздухом. И пусть мои чувства пока в растрепанном состоянии, я не знаю, полюблю ли его, и что будет со мной потом, я знаю теперь точно, что телесно мы созданы друг для друга. Я принимаю его здесь и сейчас.

      — Ариииис…

      — Тшшш, ты все получишь…. я не хочу, чтобы так быстро все закончилось.

      — Я хочу тебя, слышишь… — в его крике слились мольба и требование демона владеть и доминировать…

      — Ты дал слово, так держи его. Тебе понравится, поверь. Отвернись, прошу. Легкий поцелуй. Вдох-стон слетает с его губ, и он нехотя подчиняется. Мое горячее дыхание прошлось по его шее, оставляя после лишь сладкую дрожь, что волной распространилась по его телу, отзываясь сладкой болью внизу живота. Быстрое прикосновение моих губ, что вызвало новую волну желания, когда дорожка из поцелуев поднялась выше, к чувствительному местечку за ушком. В этот момент я расстегивал пуговицы на рубашке, пока расцеловывал ему плечи и медленно спускался вдоль позвоночника. Он хрипел, молил закончить пытку, а я медленно шел к своей цели. Прижался к нему уже полуголым торсом, не снимая рубашку, и новый стон слетает с губ.

      — Наконец-то…., я чувствую твое тело без рубашки… Ты стесняешься, котенок? А я прикусил его между лопаток и волна дрожи проходит по всему его телу. Я же горел, началось все от ладони и лавиной растекалось по всему телу. Да я хотел его, до дрожи, но понимал, что не могу себе позволить это. Он для меня самого стал запретным плодом.

      — Расслабься, — мой голос обволакивал его и соблазнял. Располагал к доверию. Он дрожал от вожделения, любви. Моя рука скользнула к нему в брюки и коснулась его подрагивающей от нетерпения и вожделения плоти. Стон слетел с его губ.

      - Арис, что ты творишь?

      — Ну не бросать же нас в таком состоянии. - Хрипло произнес я. — Тем более я должен изучить все твое тело здесь и сейчас. А эту часть твоего тела особенно. Мне это необходимо, прошу… - Он усмехнулся.

      - Хорошо — рыкнул он. И я не успеваю среагировать, как он изловчился и вынырнул из моих рук, резко развернулся и повалил меня на песок. Затем он кладёт руку мне на грудь, на сердце и очень медленно сдвигает её вниз, его пальцы скользят по моей груди. Моё сердце колотится. Его пальцы скользят по моему животу, двигаясь к низу.

      — Ты такой красивый, — говорит он тихим голосом. Он наклоняется и целует меня снова, сильно и глубоко, словно его жизнь зависит от этого. Рин осторожно отталкивает мою ногу в сторону. Я расставляю их, позволяя ему быть ближе. Могу почувствовать его эрекцию, находящуюся возле моего бедра. Я так возбужден, что моё тело вибрирует на грани. Я нервничаю. Его рука движется от груди вниз по моему телу. Глаза в глаза и в них светится победный клич доминанта. Не могу оторвать он него глаз. Я очарован и полностью его. У меня во рту пересыхает только от одного взгляда. Я облизываю губы языком, увлажняя их. Его глаза блестят и загораются. Его пальцы скользят от пупка по моей дорожке и он развязал веревку на моих брюках. Его рука охватывает моего дружка и начинает меня ласкать. Теперь уже я хриплю под его тяжелым взглядом, но не сдаюсь. Это его заводит. Запретный плод всегда сладок, а охота Высшего доставляет ему еще больший привкус в будущем сладкой победы. Не сломать, а подчинить, потом победить…Он удобно устроился у меня между ног и тёрся своим возбужденным пахом.

      — Ри, так не честно. Ты отнял у меня мою привилегию… А он целует меня так, что голова кругом идет. Я знаю, чего он добивается, моей окончательной капитуляции.

      — Ах, так!!! Ну, ты сам напросился..... Мои пальцы тоже безжалостно расправились с его шнуровкой на штанах, и я оборачиваю пальцы своей руки вокруг его твёрдости. Держа его крепко, начинаю двигать ею вверх и вниз. И да, захватил контроль над его плотью. Теперь его очередь молить пощады… Он издаёт низкий гортанный звук. Божественная музыка для моих ушей. Я чувствую, как его тело вибрирует под моими руками. Это делает со мной необыкновенные вещи. Я буквально задыхаюсь от желания. Бешеный стук наших сердец, а Ринальд поцеловал меня так, что я перестал и вовсе соображать. Я отвечаю так же страстно, а он от всей души наказывал меня за то, что я стребовал с него, за все колкости, что когда-то говорил ему.

      — Искуситель….Чёрт, — стонет он, — Это… Арис… ты… ч–ё–ё–ё–рт… И не смог противостоять его натиску. Я признал его главенство, запустил пальцы одной руки, в его волосы, притягивая еще ближе, обнял его ногами, с моих губ слетело рычание моего дагерта. Он сошел с ума от своей пары окончательно и бесповоротно, он продолжил целовать мне шею за ушком. Бедра сами собой чуть приподнялись, пытаясь усилить соприкосновение наших тел. В этот момент я не выдержал и вскрикнул в полный голос. Волна удовольствия пронзила все мое тело, заставляя меня не только выгибаться навстречу ему, но и подбирать пальцы на ногах и судорожно ловить ртом воздух, чтобы затем резко выдохнул, и кусать собственные губы. Он двигался в сумасшедшем ритме, не давая мне придти в себя. Я забылся, щиты рухнули, открывая меня таким, какой я есть и слился с ним в едином ритме сердец, наших душ, они сплетались в единое целое. Одно дыхание, одно тело на двоих. Кульминация разрядки была настолько сильной, что я вцепился ему зубами в плечо. В сущности, я своего добился. Эта метка дагерта станет тем якорем, который спасет ему жизнь. Теперь я вытяну его из лап Кайла. А он кричал…от удовольствия да так, что мне кажется, вся округа знала, чем мы тут занимаемся… Я тут же зализывал рану доводя свое черное дело до конца… семя из нас не вытекло, а выстреливало как из ружья, я сливался с ним… количество эндометрита в мозгу зашкалило все разумные пределы, в это мгновение я был в РАЮ, и не хотел оттуда возвращаться. Что творилось с самим Ринальдом в этот момент, плохо представлял. Мозг отказывался сейчас сканировать его состояние. Это было великолепно. Мы лежим, ещё тяжело дыша в течение нескольких минут, после того, как спускаемся с нашей высоты. Ринальд скатывается с меня и ложится рядом. Пока он не пришел в себя, очистил себя и его заклинанием и привел себя в порядок, потом его. Он лежал ошалевший и не понимающий, что с ним сейчас произошло. Поцеловал его в губы, но реакции не последовало. Ринальд был не в состоянии, что-либо понять, положил свою голову ему на плечо, а еще через минуту он вырубился! Странная вышла брачная ночь. Он ее точно не забудет, а когда придет в себя… лучше пока наслаждаться покоем. Стемнело очень быстро. Вот только-только солнце нырнуло в океан, как через пять минут на небе зажглись первые звезды, а еще через пятнадцать минут меня окружала самая настоящая ночь. Небо было почти безоблачным, и ничто не мешало рассматривать созвездия. Мысли еще будоражили меня и не давали покоя. Я и сам не знал, что мне понравился секс с ним. Будь все иначе, мне бы даже не хотелось его повторения и его вторжения на мою территорию. Этот вечер изменил что-то во мне, перевернул, я принял его, как мужа и это радовало меня. Еще через полчаса Рин открыл глаза, приходя в себя окончательно.

      — Уже слишком поздно, нам пора к остальным. Они наверно уже поняли, что искать нас бесполезно, а может, даже кто-то будет подшучивать над нами. Мол, позвали на пикник, а сами… Я сел и посмотрел на него. Разобрать сейчас его лицо было сложно.

      — Сколько я был в отключите?

      — Почти час… Он поднялся и помог мне встать.

      — Ринальд, что не так?

      — Все… — зло выдал он. Началось, кажется, второй акт марлезонского балета.

      — Извини, если что не так… Мы направились в сторону костра и шатров, что установили слуги для нас.

      — Ты… ты понимаешь, что ты сделал! — Он орал на меня как всклоченный обиженный на весь свет демон…- мы женаты, а ты., ты не подпускаешь меня к себе.

      — Прошу, успокойся…

      — Ты… ты жестоко играешь со мной.

      — С чего ты взял? Ринальд, я не играю.

      — Не играешь! — он показал мне на рубашку. — Ты неплохо знаешь не только теорию, но имеешь опыт в любовных играх и дело не в стеснении. Так? Я опустил голову и не мог произнести хоть слово в свою защиту.

      — Вот и ответ. Что сказал тебе мой отец?

      — Он говорил о рождении внуков.

      — Я тоже хочу детей, но знаешь, вот таким способом их не будет.

      — Я не хочу сейчас из огня в пламя лететь и рожать их. Я не готов к этому.

      — А к чему ты готов? Давай на чистоту. Я ведь не дурак! Ты меня не любишь, детей рожать ты не хочешь. Зачем тебе нужен этот брак? Или тебя заставили? Я тебе и вовсе не нужен. Ты внутри ледяной, там мерзлота и я коснулся ее душой. Вряд ли теперь забуду.

      — Рин, дай мне время! Ты торопишь события и форсируешь их. Я не успеваю за тобой. Я просил тебя дать мне привыкнуть к тебе, принять тебя, а ты требуешь от меня любви, а еще рождение детей… Ты хоть себя слышишь… Мы подошли уже к костру и продолжали скандалить. На наши крики вышел Танрис и увел к пляжу. Почему-то у меня создалось глупое ощущение, что он следовал за нами тенью, и закралась и вовсе глупая мысль, что он подглядывал за нами…

      — Как ты вообще мог…так играть со мной? Я верил, что у нас есть будущее, а оказалось… Нет. Лучше бы ты не открывался. Я не нужен тебе.

      — Хватит! — Прорычал Танрис. — Я достаточно наслушался и мне больно слышать такое… Арис, он мой названный брат и в обиду его я не дам, даже тебе не позволю делать такое с ним. Я могу лишь догадываться по обрывкам его сильнейших эмоций, что произошло между вами, но Ринальд прав и я верю ему, но не тебе. Ты жестокое чудовище. Ты не имеешь святого, за падшей душой… играешь на слабостях других. Какую ты клятву давал в храме? Что за обряд такой был, что я чувствую все сильнейшие эмоции Ринальда? Ты что-то скрываешь и боишься этого как огня. Ну, признавайся и может, тогда я поверю в истинность того, что это не игра. Меня своим зелеными глазами не возьмешь в плен. Я отступал как тогда в храме, шаг, шаг… и страх накатывает, горло сдавило так, что еле дышу… Рано… еще рано… Они оба не готовы к правде… И на таких нотах и отрицательных эмоциях он не поверит мне.

      — Ринальд, — прошептал я, ища защиты, но…

      — Я схожу с ума от тебя… не получая от тебя взаимности. Мы ведь пара…!!!....... Оставь меня и не попадайся на глаза. Дождись когда я сдохну от тоски.

      - Риииииин…. — закричал я, но он даже не обернулся. Открыл портал Танрис в приказном тоне забрал Кьяру и Анвара, туда же ушли слуги и князь, который сверкая очами готов, был убивать за сына… Танрис, повернулся ко мне и посмотрел в последний раз.

      — Ты готов ответить на мои вопросы?

      — Нет.

      — Вот не думал, что ты окажешься, таким вот Уродом? Ринальд любит тебя. Он мечтал о семье, детях. О тебе дагерт. Мечтал о сыне дагерте, очень похожим на тебя. Мечтал…любить и быть любимым, а ты маленькое чудовище рвешь его душу на части. Ты бездушная сволочь и я не боюсь сказать тебе это в глаза. Я молчал… Что я мог сказать? Как оправдаться? В таком ракурсе Ринальд мне не открывался и все это хранил где-то глубоко в душе. Этого не знал. Я застыл как кролик перед удавом… Неприкрытая слепящая ярость била наотмашь… В синих глазах горела такая жгучая ненависть и отвращение, что мне показалось, он меня сейчас ударит, и это навсегда встанет между нами… Нет… Сдержался…… Я закрыл глаза, чтобы не видеть его бешеного взгляда. Он развернулся и ушел в портал, я лишь слышал, как он захлопнулся. Я понимал, что это только первый раунд, на второй они просто убьют меня. Что я сделал не так? Дурак, я забылся и открылся ему. Вот получи Арис и распишись за свои грабли….

      — Сынок, что происходит? — Ее голос звучал тревожно. Я же безвольной и раздавленной куклой тихо попросил отца забрать всех домой, а сам открыл портал и оказался в своей комнате замка «Алый рассвет». Сбросил одежду и перекинулся снежным дагертом. Они оба разорвали мне душу, и я отпустил на волю все эмоции. Мое сознание просто отключилось. Такого моя психика выдержать просто была не в состоянии. Я перекинулся. Снежок этому был только рад. Его звериная суть устроила себе лежбище, а спальню превратила в пещеру. Он тоже сердился на Танриса, а вот Ринальда жалел. Уууу…. Зараза, на все у тебя свое мнение. А я…, а мы… В спальне повеяло ледяным холодом. Я приходил периодически в себя, но вот брать бразды правления над зверем не желал. Льдом покрылись стены, пол, кровать стала его мягкой подстилкой. Есть и вовсе не желал. Балдахин был по-прежнему зашторен, судя по струящимся сквозь тонкую ткань лучам света, утро уже давно вступило в свои законные права. А еще в комнате явно кто-то был: до меня донеслись тихий шорох и еле слышные перешептывания. Рык ледяного дагерта и всех как ветром сдуло, и вновь провалился во тьму. А в голове все вертится…. Урод, чудовище, …бездушная сволочь. Желание хоть как-то бороться не было. Устал.