*. ｡.:* Лара. Гнев Богов*. ｡.:*

Понимаю, что для вида я друзьям Улыбаюсь, это непросто. Я поставил бы точку, Но опять запятая, это серьезно. Разлетаюсь от тоски на куски, на осколки, Всё без толку, день за днём Да гори оно огнём, Только мысли все о нём и о нём, О нём и о нём. Я к ним поднимусь в небо, Я за ними упаду в пропасть, Я за ними, извини, гордость, Я за ними, я к ним двоим. Арис.

★★★

Танрис.

       Этот месяц для меня был действительно трудным. Вот и сейчас на душе было муторно и неспокойно, выразить это в словах не мог бы, поэтому рано утром отправился на тренировочную площадку, где сгонял свою ревность, ярость, сомнения, тревоги… Тренировался я до потери пульса, отрабатывая на собственных телохранителях такие приемы, что Рин, глядя на это, признался мне, что почувствовал себя безнадежно юным и неопытным желторотиком. Мда, ему, видите ли, ему не хотелось бы попасть под мою горячую руку. Он чувствовал, и точно знал, что я не договариваю и не всё рассказал ему о нашей первой встрече с Арисом. А я привыкший не скрывать от Ринальда практически ничего, да и секретов у меня от него никогда не было, а тут замкнулся на себе. Вошел в штопор, а выйти из него не знаю как… Мне нужен был совет друга, но как тут его получишь, когда язык нем. Когда Арис прямым текстом сказал, что он рядом со мной, а значит, открыть рот мне не светит. И поэтому Рин наблюдает за мной, понимая, что со мной что-то не так. Может, если бы Арис поговорил со мной о нем, открылся бы. Эта мысль бьется в моей голове и пульсирует как головная боль. Мне хочется понять элементарное, кто он? Ну, не знаю пусть без имени, но хотя бы рассказал как они познакомились, что он за «птица», и какого полета, мне бы наверное легче от этого стало. Я хочу понять, если он появится в нашей жизни, смогу ли я его принять как своего? Примет ли он меня? Сможем ли мы ужиться, деля единственно дорогого для нас супруга. Как он относится к нему? Любит ли он его?! Блин!!! Пипец какой-то… Ух, как же я зол!!! Одна сплошная головная боль. С одной стороны я счастлив, а с другой не смотрел бы на окружающих так враждебно, а еще, не следил бы за моим любимым в надежде, что его взгляд хоть как-то подскажет мне кто он. Я запутался совсем, больше всего не понимал, чего хочу сам. Узнать, кто он или не знать вообще о нем. А Арис научился держать лицо, скрывать эмоции под толстым панцирем и лишь в нашей спальне приоткрывал дверь для меня. И то не полностью. Что я только не делал. Я ухаживал за ним, уделял внимание, любил ночами, но ни разу так и не услышал о его чувствах ко мне. И вот результат. Сорвался и колошмачу до одури свою охрану, отрабатываю приемы самообороны лишь бы не думать, что он, возможно любит, но не меня…

      — Тан, да что с тобой? Ты сам не свой.

      — Будешь тут не свой, когда Арис молчит. Когда его мысли далеко от меня, и он закрывается, становясь каменной крепостью, когда ни разу он так и не прошептал, что любит меня. Кроме холода, идущего по нашей связи, я ничего не ощущаю. Он закрыт и это говорит о том, что он мне не доверяет. Я в отчаянье. — Повернулся к своим телохранителям. — Свободны. Они поклонились и направились к замку. А там снова ходят слухи, что я ревную к каждому столбу. Сай вновь взялся за старое и теперь следит, в каком настроении я проснулся, с какой ноги встал. Так как почти постоянно один. Арис просто занят, и спит по два три часа в день, урывками встречаясь со мной. Этот переезд доконает меня. Будь он неладен. Столицей назначили город Таир, а замок Лалворт скоро станет нашим общим домом. Все приготовления на себя взял Арис. В Таире строятся новые особняки, храмы, городок, разрастается с неимоверно огромной скоростью. Недвижимость скупается и дорожает. Плюс к этому торговцы потянулись и тоже обустраивают новые места. Все готовятся к великому празднику в нашу честь. В городе состоится фейерверк, гулянье для простолюдинов, а для аристократии бал. Да я даже своих министров толком не вижу. Все взбудоражены. В новой столице выстроили банк, министерство образования, иностранных дел, министерство безопасности и все теперь переезжают в новые помещения, даже выстроена новая тюрьма для отступников. Все силы магов брошены в Таир. Поскорей бы это все закончилось. А сейчас мой друг был полностью сосредоточен на мне, ему не нравилось мое подвешенное состояние. Он знает, что однажды я просто сорвусь.

      — Хм… он и правда странно ведет себя. Холодный, сдержанный, замкнутый, словно чужой. Я попытался с ним наладить отношения, но он разговаривает со мной отстранено. Алису терпит из уважения ко мне, а порой игнорирует ее прямое обращение к нему. Странно все это.

      — Ринальд, я надеюсь только на тебя. Арис все время занят. Надеюсь, хоть ты меня не бросишь и не уедешь жить в свое родовое гнездо. Мне будет не хватать тебя. Ты согласишься переехать в Лалворт?

      — Я-то не против и знаю, что Алиса тоже согласится, но, что на это скажет Арис?

      — Он дал добро и пообещал быть терпеливым по отношению к Алисе. Извини, но я и сам не знаю, почему он ее ненавидит. Но ты же знаешь, что если мой малыш дал слово держать себя в рамках этикета, то так и будет.

      — Я вообще не понимаю, почему он такой ледяной и равнодушный, словно из него всю душу вытащили. Словно это не он. Я видел его в детской. Кьяра как только увидела Ариса, теперь ходит за ним хвостом. Она ждет его прихода, ревностно относится, если кто-то в момент их общения отвлекает его от нее. Закатывает истерики. Да и Анвар души в нем не чает. Он возмужал, подрос и очень изменился. Для него Арис это приоритет. Он не спорит с ним, слушает его, и все время только и слышно: Папа. Дети не могут ошибаться. Они чувствуют зло, а Арис, там преображается. Сколько раз видел это сам. Даже Алиса говорит он словно свет в детской… Он словно душа. Дети влюблены в него. Значит, он действительно закрывается, но не понятно, почему он так ведет с нами…Думаю, придет время и он откроется. — Я отрицательно покачал головой и уже сам сейчас был готов просить его открыть имя второго супруга, лишь бы он наконец-то перестал закрываться от меня. Я устал. А Рин не зная, моих тяжелых дум продолжил: — Не ревнуешь, что сын выбрал Ариса главным?

      — Нет. Я упустил в свое время сына. Знаю, что любит, знаю, что он нуждается во мне и порой приходит за советом, но я также знаю, что Арис держит его в ежовых рукавицах. Он ему спуску не дает.

      — Я рад, что не балует парня. Иначе, какой из него выйдет правитель?

      — Здесь нельзя перегнуть палку и в тоже время Анвар уже сейчас понимает, что такое груз ответственности. Я бы не рискнул одиннадцатилетнему мальчишке, который, по сути, и является мой сын, доверить некоторые решения судеб приходящих к повелителю просителей из губерний.

      — Он его учит, что это чужая жизнь и сломать ее он может одним взмахом пера. И это правильно. Мы вернулись в замок, я ополоснулся после разминки и мы отправились в мой кабинет. Я был рад, что застал своего мальчика сегодня здесь. Арис встретил нас сидя за столом, в окружении бумаг и раскрытых папок, с исписанными листами. Когда мы вошли, он как раз читал какой-то документ, хмуря брови, а потом поднял голову, и уставился на Ринальда странным задумчивым взглядом. Он поднялся со своего места и улыбнулся мне. Все тревоги отошли на второй план.

      — Чем занят милый?

      — Тан, ты как всегда вовремя. Мне нужна твоя помощь. Доброе утро, Ринальд. И от твоей помощи тоже не откажусь. — Он достал папку и открыл ее. Мы оба подошли и увидели портрет белокурого парня и подпись: «Скажу тебе, прощай, будь счастлив и живи, как будто ощущаешь жажду жизни. Прощай, мой....., за все меня прости. Прости за сны без сновидений». Во мне поднялась ревность и я зарычал. Он в недоумении посмотрел на меня, потом на рисунок и витиевато выругался. — Софи. Он захлопнул папку, но меня понесло.

      — Кто он? Это он?

      — Нет. Присядь, Танрис. — Он тяжело вздохнул. — Я не думал, что она сделает такую подлость, но это же Сафира. От нее можно ждать, что угодно. Я думал, что потерял свои рисунки, но, похоже, она решила, что я обязан показать и рассказать тебе некоторые вещи. — Он раскрыл папку и спокойным взглядом оглядел портрет и в задумчивости произнес: — Ты помнишь, я рассказывал тебе, как попал на Землю. — Я кивнул. — О том, кто именно меня вытащил и заставил жить. — Вновь кивнул. — Так это он. Его имя Ричард. Он был со мной, когда мне было плохо, после сообщения, что ты женился на Иоланде. Я выдохнул, потому что это не он и уже равнодушно вглядывался в лицо парня. Да, я был ему благодарен за ту поддержку, за его помощь моему мальчику.

      — Он твой кто? Ты его любил? — тихо прошептал я, сам от себя такого не ожидал. Произнес то, что в голове даже не сформировалось, а на душе похоже да…

      — Нет, он мой друг и да, я знал, что он любит меня, но ответить на его чувства не смог. Успокойся. Он просто прошлое моего мальчика. Он с ним простился. Да парень значит для него много, но не настолько, чтобы по нему тосковать. Я видел по его глазам, по тону его голоса. Черт, ну почему ты закрыт? Арис перевернул рисунок, а там три луны, ночь за окном.

      — Красиво. Ты сам рисовал? — Заинтересовался Ринальд, подсаживаясь поближе к столу и разглядывая рисунок.

      — Да.

      — У тебя оказывается талант. — Он восхищенно смотрел на его работу, а Арис, словно оттаял и стал раскрываться как цветок.

      — Я знаю. Именно Нацумэ подсказал, что у меня к этому дар. Я развивал его пока жил на Земле. Да и многие вещи изучал именно там, а некоторые как, оказалось, знал, но вот теория это не практика, поэтому взялся за свое образование основательно. Он перевернул рисунок, а там было множество пейзажей природы Земли и мы смогли соприкоснуться с другим миром. Он показывал портреты и рассказывал о живших рядом с ним людей. Сегодня мой мальчик приоткрыл завесу и открылся и я этому был рад. А потом, перевернув лист, мы оба увидели мою приемную и Ринальда целующего его… Я так посмотрел на друга, что тот стушевался, а реакция Ариса и вовсе меня удивила, он стушевался. Подпись смутила даже Ринальда: « Ты так жарко поцеловал меня. В том поцелуе: сладость ласки, высокомерие небес. Благодаря, которым, ангел любви и нежности воскрес!» Мне он такого не говорил, никогда и с моих губ слетело машинально:

      — Что это значит? — Нет мы с Ринальдом еще в ту ночь все выяснили, но вот змея подколодная- ревность пришла вновь, она легла мне на душу и словно на солнце начала греть свое тело. Нет у меня и мыслей вовсе нет, что между Ринальдом и моим мальчиком что-то есть. Но вопрос напрашивается. Почему он помнит о нем, об этом поцелуе?

      — Ничего. — Вот и весь ответ. Он с холодным взглядом и равнодушием взял рисунок и швырнул его в камин. Рин, аж вскочил, а он повернулся и спокойно произнес: — Это было давно и не имеет значения. Просто тогда мне не хватало моего друга, и не знаю, что на меня нашло. Почему вспомнился этот момент, не смогу объяснить. Рин сел и опустил голову и мне его реакция понятна. Почему он душит и топчет собственными руками их дружбу. Ледяной стужей повеяло в воздухе и в кабинете заметно стало прохладно. Больше портрета или рисунка с Ринальдом не было, но вот мой демон до сих пор помнил признание Ринальда, а теперь я увидел эту сцену воочию. Его подозрительность засела как заноза где-то глубоко, и он остался при своем мнении. Как к этому относиться самому не знал, тем более, что сам Арис, его равнодушно сжег не испытывая жалости, а вот реакция друга моему демону не понравилась. Зато он ликовал, когда я увидел рисунки с изображением меня. И когда я попросил разрешение забрать себе его работы, то он позволил взять все. Это порадовало. Даже демон угомонился и никак не проявлял себя. А в самом конце наконец-то Арис добрался до тех рисунков, которые хотел изначально показать нам. Их было четыре черновика и на каждом изображен будущий герб нашей объединенной империи.

      — Тан, какой именно тебе больше по душе? — Он разложил рисунки на столе и ждал моего решения. Это мне нравилось, что мой малыш, все же считается с моим мнением и ему важно оно. Я внимательно смотрел и выбирал.

      — Странно, но почему изображение везде из трёх открытых корон, расположенных две над одной? —  Поинтересовался Ринальд, а я посмотрел на моего мальчика ожидая его ответа.

      — Все просто. Три короны — символ трех богов или символ Веры, Надежды и Любви. Или же можно воспринимать как символ трех основных богатств двух империй: горы, леса и вода. Хищники символ мужества, храбрости, верховной власти, благородства, гордости, в стихии связывается с огонь, вода и воздух. Они олицетворение бдительного стража, тем более коронованные — символ державы. В геральдике — стойкость, сила и благоразумие. Надеюсь, я смог объяснить свой выбор. Мы оба полностью были довольны его ответом и вновь еще раз просмотрели все четыре изображения. Коронованные хищники держали щит, разделенный на два цвета как две империи, три короны и лента с девизом: В единстве сила. Остальные три мне не понравились. И девиз не тот и рисунок не лежал к душе.

      — Мне нравится этот. — Ринальд указал на тот, что находился от двери.

      — Мне тоже, а тебе? — И внимательно наблюдал за супругом.

      — Мне? …хм… — он помолчал немного, — пожалуй, я соглашусь с вами. С ним легче работать, да и сама печать не будет нагружена. Хотя у меня вопрос. Мы будем менять печати или оставим как есть?

      — Смотря, что именно тобой движет, — встрял Ринальд, а мне уже нравилось, что Арис не рычит на него. Может, они хоть сейчас перестанут мотать мне нервы. Ведь оба желают общаться, но вот сам Арис отвергает любой шаг Ринальда в его сторону, словно он в чем-то провинился перед ним.

      — Я понял, о чем ты. Знаешь, почему я не хочу убирать границы между двумя империями?

      — Расскажи, а то как-то Тан бубнит не внятно, а мне же это интересно.

      — Тан, просто этот вопрос отдал мне и я очень рад этому. Понимаешь, это сейчас Анвар ребенок, но придет время, и он станет достойной заменой Танрису. Поэтому земли демонов так и останутся его наследием. А империя Энмеркар пойдет своим путем. У неё будет свой наследник. От этой простой фразы, мое сердце, словно кровью облилось. Стало так больно. Почему-то сразу я понял, что этот еще не родившийся ребенок будет от второго мужа. Держать лицо мне было невыносимо сложно, Арис бы сразу понял, в чем дело и могло закончиться ссорой. Поэтому медленно встал и прошелся, делая вид, что обдумываю. Отвернулся и стоя к ним спиной мог не прятать свои эмоции.

      — Ты хочешь подарить Танрису еще сына? — Поинтересовался Рин, а в голосе прозвенели первые ноты боли.

      — А почему бы и нет. — С шутливой интонацией произнес Арис.

      — Да он о дочери грезил, когда родился Анвар. Их разговор меня забавлял и все больше в мое сердце вгонял нож. Неужели он не понимает как мне больно. Я был рад сейчас, что он по нашей связи не знает, что чувствую я.

      — Тан, а если сын и дочь… Как ты на это посмотришь? — Он сейчас издевается… Я резко развернулся и посмотрел в зеленые омуты. Он был серьезен. Может я дурак? И напридумывал себе. Я чувствовал себя как не в своей тарелке и был дезориентирован.

      — На тебя похожих, — произнес я хриплым голосом. Это все, что смог выдавить и придумать в этот момент. Он улыбнулся так искренне, что душа начала верить, что я сам дурак и зациклился на сообщническом инстинкте.

       - Я подумаю. — Он перевел взгляд на Ринальда, который осел. В его глазах стояла боль.

      — Ринальд, что с тобой?

      — Алиса, к сожалению никогда не подарит мне малыша. Все в порядке. Это мои проблемы, моя боль. А вот реакция Ариса мне не понравилась. Он, словно ощетинился и взбеленился, я бы сказал, вызверился:

      — Алиса не твоя пара. Нет, не спорю, они тебя соединили с ней крепкой связью, и разрыв может принести смерть как у истинной пары. Зря ты на ней женился. Это причинит тебе еще большую боль, но помочь тебе я ничем не могу. Он этими словами пригвоздил нас к нашим местам. Рин пожирал его глазами моля рассказать правду. А Арис собрал бумаги, рисунки в стопку и, прихватив все вышел вон, не говоря больше ни слова.

      — Что это сейчас было? Это его ответ на отношение к моей жене? Что значит не пара? Он так сейчас пошутил? — Ринальд просто взорвался. И это для него был удар ниже пояса. У него на лице даже красные пятна появились. Я лишь мог пожать плечами. Мой мальчик не предсказуем и сам себе на уме.

      — Ринальд, успокойся.

      — Хорошо, может он и знает. Но разве это по-дружески молчать и видеть мою боль… — И, замолчав, резко взъерошил волосы. — Он стал холодным бездушным. Что они с ним сделали? Ты оказался прав. С этого дня все стало еще хуже. Арис старался избегать любого разговора про Ринальда. Он отгородился, и еще больше, между нами возникла настоящая граница. Я же все больше и больше проводил свое свободное время с другом. Рин заледенел по отношению к Алисе, а она познакомилась с оборотницей Лаэрдессой Полли де Ней и теперь все больше проводила время с подружкой. Талсгар был в ярости. Он требовал от сына решительных действий. Вот и получилось. Алиса бежит от Талсгара и прячется за светскими раутами лишь бы не оставаться одной, так как ее муж игнорирует её. Арис перед самым балом в основном находится либо в Лалворте, либо у себя в Замке Лидерхор. Рин скрывается от отца у меня. Вот мы вновь с ним одиноки и заброшены.

       — Вот скажи мне друг, когда мы будем счастливы? — Заплетающимся языком поинтересовался мой друг. Ответ на этот вопрос я не знал и очень сильно скучал по рукам, глазам любимого…

Талсгар.

       Не важно в какое время суток придти, чтобы начать молить богов о счастье своего единственного сына. Я как и все родители желаю лишь одного, чтобы моё дитя любили и дали ему возможность осуществления заветной мечты. Я пришел не с пустыми руками в храм Истины. Я молился всем богам, которые есть в нашем мире. Отцовское сердце больше не могло смотреть на это безобразие, что творилось в моей семье. Я и так проклят. Моя любимая жена рано покинула меня, оставив пятилетнего сына на меня, и так не смогла подарить мне второго. Столько лет прошло, а я до сих пор помню крики ее матери:

      — Будь ты проклят, не жениться тебе и больше не иметь детей. Ты виноват в смерти моей девочки… Дарий твое единственное дитя и продолжатель рода. Кто же знал, что она в ярости сама того не ведая прокляла. Я одинок и у меня до сих пор единственный сын и моя надежда на будущее.

      — Талсгар, смотрю, ты подарки принес. — Произнес грубый, хриплый, неприятный со скрипучими нотками женский голос. Я резко развернулся и прищурил глаза и уставился на старуху.

      — Вот не слушают меня. Я ж ей непутевой предложила развод, а она нет, мужа хочу, ребенка. Глупая она у тебя сноха. У твоего сына есть супруг, венчанный в этом храме. Оба давали сильные клятвы и моя Мара приняла их, подтвердила. Он его истинная пара, а не эта. тьфу…недоразумение. Именно он может родить сильного сына твоему Дарию, а тебе внука. От ее слов мои глаза загорелись огнем жизни. Вот оно как.

       — Так пусть мой сын разойдется с Алисой и пусть откроется правда. — Прогрохотал я, и стены гулко эхом произнесли мои слова по всему храму, словно впитывали мое желание, чтобы однажды исполнить его как пророчество.

       — Мне нравится твой подход. Эти трое слепы, они его не видят, вот и не могут ничем помочь.

       — Софи! — Прогрохотал грозно мужской голос. — Я уж чего не видел на этом свете, но и то вздрогнул от неожиданности. Боги…

       — А-аааа, явились голубчики. — Я обернулся и увидел со стороны алтаря троицу. Я так и замер, как соляной столб. В своей жизни ни разу не встречал богов. Их сила, мощь просто подавляли меня, и мои инстинкты просто вопили «опасность». Я просто ощутил весь их гнев в мгновение ока на собственной шкуре.

      — Кто он? — прогрохотал Йоган- Сотот.

      — Ты его знаешь, милка… Только вот он не желает вас видеть слышать и знать.

      — Лара, — Выдал бог Смерти, а у меня от него мурашки и озноб прошел. Это что еще за фрукт? Кто она?

      — Что ж ты ирод такой и не понял, что они пара. Запихал ее черти куда, а потом два остолопа думали, где взять пару. Подсунули чёрт-те что и радуются, только вон оно как. Время тик — так… тик-так. Ребенок уже должен был родиться, а его нет. — Она их троллила, а потом рассмеялась.

      — Софи, не зли нас.

      — А то чё? Вы и так дел наворотили. И уберите это безобразие. — Я вздрогнул, а с её пальцев сорвалась сила, и вспыхнуло дерево, что было здесь с самой постройки храма. — И это тоже. — Она развернулась к статуе девушки и та стала плавится, а вскоре перед всеми присутствующими предстала скульптура Ариса. — Вот теперь истина. Бог Дагертов во всей красе. — Я так от ее слов и сел прямо на пол как подкошенный. Молодой еще неопытный, ну ничего, его моя Милли поучит уму разуму. Упертый, правда, но мою дочку любит и слушается. Арис мне только спасибо скажет, что дерево сожгла. Его желание наконец-то осуществилось. Может, не так злиться на меня будет. К нему лучше не ходите, прибьет ненароком. Он же вас «любит», — Она преобразилась и передо мной стояла молодая красивая богиня Судьбы. Вот это я попал на разборки богов.

      — Хорошо, Софушка. Я буду только рад исправить ошибки, да и мои братья готовы признать их. Так пусть из тьмы родится истина, да восторжествует правда. — С пальцев Йогана сорвалась немереная сила и закружила, поднимаясь ввысь под самый купол храма. Произнес Йоган, — а ты демон знать это не должен. Я не успел даже сделать пару вздохов, как перед глазами все потемнело, и потерял сознание. Пришел в себя опустошенный, с недоумением хлопая глазами и не понимая, что со мной случилось. У меня было ощущение, что я просто уснул в храме, так и не дождавшись отклика богов… Но память не все забыла, ей просто нужно было время и обстоятельства.

Алиса.

       Все только и были разговоры о бале и праздничном гулянье в новой столице. Мы с мужем уже как три недели живем во дворце Лалворт, расположенный в самом сердце старого города. Он по праву считается одним из старейших и красивейших зданий и был первой каменной постройкой, возведенной на месте будущего города. Такого красивого замка и самих окрестностей я нигде не видела. Замок Лалворт выглядел весьма внушительно. В сущности это был даже и не замок, а скорее резиденция, место, где Владыки могли управлять делами двух империй, постоянно держа руку на пульсе. Столица Таир преобразилась за считанные недели. Сюда стекался народ с двух империй. Но большее преобладание местных жителей все же осталось это были дагерты. Они славили Ариса. Он их Владыка, его магия дает им силу, надежду на их будущее, что будут рождаться сильные дети. Я предчувствовала, что это не все перемены, которые принес с собой супруг Танриса. Маховик судьбы раскачивался все сильнее и сильнее. Я не знала, что мне принесет завтрашний день. Старуха оказалась права, вернуть былое, а именно мужа мне становилось все сложнее и сложнее. Я и сама уже понимала, что мы не сможем быть вместе. Он отдалился от меня. Талсгар встревал в наши отношения и вставлял палки в колеса нашего семейного счастья. И я однажды перед самым балом задумалась, а любили ли мы друг друга или это было навеяно богами. Много прочитала книг про истинные пары и начала рассматривать свою брачную вязь. Она даже до локтя не доходила, что у меня, что Ринальда, а ведь во всех книгах, что я прочитала, писалось, что эти пары должны чувствовать друг друга, что брачная их вязь оплетает всю руку, переходит на плечо, а потом уходит в самое сердце. У нас с ним ничего такого нет. Это расстраивало меня. Сегодня был особенный день во всех двух империях. Хотя большинство обитателей дворцов просыпаются поздно, нередко вылезая из постели ближе к одиннадцати. Разумеется, я не имею в виду слуг. Дворцовая же жизнь не так зависима от цикла, диктуемого природой. И начала этот день с горячей ванны с ароматными маслами. Это было прекрасно! Вода согревала тело, а запах цветов, кажется, впитывался в кожу. Около девяти часов вечера я была полностью одетая, умытая, накрашенная и причесанная — процессы, на каковые, как и обычно, ушло немало времени, — стояла возле старинного во весь рост зеркала и осматривала себя. В руках я вертела маску, а на спинке стула меня ожидал плащ. Дверь бесшумно отворилась, и вошел ОН. Арис как всегда безупречен, холодный взгляд зеленых глаз не предвещал мне ничего хорошего. Он оглядел меня с ног до головы и поморщился. Что? Ему что не нравится мой вид? Я присела в реверансе, приветствуя незваного гостя в своей спальне. Странно, что привело его ко мне?

      — Платье конечно оригинальное, но совершенно не подходит к сегодняшнему вечеру. — Он подал знак в приоткрытую дверь и в спальню вошли слуги, неся огромную коробку. Этому должно же быть какое-нибудь объяснение… Зачем все это?

      — Владыка, позвольте мне спросить вас, почему вы решили, что мое платье не подходит? Это личный выбор каждого и я считаю его красивым… Вот это попадос. Нет, ну где же я так умудрилась согрешить? Мне договорить не дали, и я с испугу закричала, так как Арис бесцеремонно его просто порвал своими когтями. Меня так никто так быстро не раздевал. От платья, да и от нижнего белья ничего не осталось. Мама… Мамочки! Да, что он себе позволяет? Но вот в его глазах, жестах, мимике не было сексуального подтекста, лишь издевка. И рот открыть не могу, он же ведь Повелитель, а я его подданная и оказаться в канун праздника в темнице мне как-то не хотелось. Злить, себе дороже. Я вообще его не понимала, но в тоже время он привлекал меня как женщину. Моя демоница млела от него. Я прилипла глазами к его блестящим длинным и до нереальности белоснежным волосам с красными всполохами на кончиках. Как же это красиво! А с его низким тембром, таким глубоким, бархатным, да с таким голосом только шептать, что-то непристойное и ведь мне хочется услышать именно это от него. Передо мной стоял бог, во всей своей красе, облаченный в белоснежную рубашку, выгодно оттенявшую его кожу и темно-серые брюки, одежда сидела на нем как вторая кожа. Было видно прекрасно развитую мускулатуру, даю сто процентов, у него есть кубики. Он был потрясающе широк в плечах, узок в талии, а его аппетитная задница. Р-р-р, так бы и впилась коготками. Да что со мной? Я каждый раз не могу спокойно реагировать на этот заледеневший экземпляр мужской красоты. Я ковер слюнями обкапаю. Бог натянул благосклонную, я бы сказала удовлетворенную собой маску, но признаки человечности так и не коснулись его холодных глаз. Этакий снежный Владыка. Рядом с ним я ощутила себя крошечной и абсолютно беспомощной. Бр-р-р, ненавижу это ощущение. Неправильно это все, безумно. Ничего не могу с собой поделать, тело и разум у меня при нем просто отказываются дружить. Я физически ощущала, как он смотрит на меня, и становилось жутко неловко. Он упивался своей властью надо мной. Дрожь, поднимающуюся из глубины, я подавила титаническим усилием воли. Мне кажется, он заметил мой интерес, так как его алые идеально очерченные губы, отобразили злую усмешку. Я даже для себя до сих пор не могла определить, альфа он или омега. Черт, если омега, то почему он такой сильный?

      — Алиса, не спорь со мной и одевай то, что я принес. И запомни позорить Ринальда, не позволю. Вы супруги и ты должна, просто обязана соответствовать мужу. У Лаэрдессы де Ней вкус как у продажной шлюхи. — Он меня обдал презрением. — Она подсказала тебе его купить. — Я могла лишь молча кивать и прикрывать грудь. Нет, у Ариса точно нет сердца! Так поступить со мной.

       - Ты чем-то недовольна?

      — Ы-ы-ы!

      — Что-что? Повтори еще раз, я не расслышал.

       — Все в порядке, — шмыгнула я носом, пытаясь не расплакаться перед ним. Жестокий. У-уууу. Соски просто неприлично торчали и грудь ныла и просила, чтобы он прикоснулся. Реакция моего тела на него, бесит. Вот где носит моего мужа, когда тут его жену унижают? А помощи от слуг ждать нечего, они ему подчиняются беспрекословно. Он подал знак, а сам расселся в кресле и даже не пожелал отвернуться. Гад, но красивый… Это было полное унижение. Ему кажется, доставляло удовольствие видеть в моих глазах не пролитые слезы. Почему ты меня ненавидишь? Меня крутили как куклу. Одевали и снова переделали прическу, обули, и он все время наблюдал за мной. Ему было плевать на мое стеснение. Хоть бы ради приличия отвернулся. Боже за что мне это? Он скользил по моей одежде, а я плавилась от его взгляда. У меня ни с одним мужчиной такого не было. Я явно тронулась головой.

      — Алиса, можешь посмотреть на себя в зеркало и оценить свою внешность. Я так и сделала, повернувшись к зеркалу. Надели на меня нежное платье цвета фуксии, с цветочным орнаментом и глубоким квадратным декольте. Мои волосы камеристка, собрала в высокую прическу. При каждом моем движении головой они начинали легонько трепетать, подобно крыльям бабочек. Серьги мне подобрали скромные и под цвет платья. И наконец, туфли — открытые, хорошо демонстрирующие изящную ножку, при этом на сравнительно низком каблуке, что придавало образу невинности. Что ж могу признать, что Арис прав, мое прошлое платье. В общем, уел он меня, как говорится. И ведь крыть нечем. Я удовлетворенно кивнула и даже улыбнулась своему отражению. Получилось неожиданно и в тоже время действительно красиво. Дверь между спальнями открылась, и вошел муж, одет он был в бордовый костюм, который отлично сидел по его фигуре и чёрную рубашку, с немного не стандартным воротником. Он оглядел меня с ног до головы, и я поняла, что ему понравилось.

      — Арис, а что ты забыл в спальне моей жены? — Мне это понравилось, ну хоть какая-то реакция мужа.

      — Да так, зашел удостовериться кое в чем. Слуги покинули мою спальню, а следом с грацией хищника за ними поднялся со своего места Арис, а я проследила за взглядом мужа и чуть не поперхнулась слюной. Он пожирал его голодным взглядом, при этом, не осознавая полностью своих желаний. Ринальд устремив отсутствующий взгляд на захлопнувшуюся дверь, продолжал сверлить ее. И его переносицу разломила глубокая морщина. Он с задумчивым видом постоял некоторое время, потом отмер:

      — Так зачем он приходил? — все же мой муж соизволил посмотреть на меня.

      — Ему не понравилось мое платье и он решил, что я могу опозорить тебя. Он… Он… — меня грубо перебили.

      — Мне нравится, что на тебе надето. Ты готова? Нам уже пора на выход. Что ж если мой муж заодно с Арисом, то мне не стоит даже и заикаться по поводу его наглого поведения. Ринальд предложив руку, ожидал, когда я приближусь к нему. Моя ладошка легла под локоть, и мы отправились по коридорам замка. Мыслями я решила больше не думать об Арисе и отвлекалась на всякую ерунду. В Лалворте действительно есть на что посмотреть. У Ариса безупречный вкус во всем. Ну, почему все время я думаю о нем? А ладно… Я видела его эскизы, когда только собирались перестраивать дворец, но в жизни это оказалось еще красивее, чем на бумаге. Дворец состоит из 52 королевских спален, 188 спален для гостей и прислуги, и 78 ванных комнат, не считая рабочей зоны. Он просто огромен и заблудится в нем вполне возможно. Я ходить одна очень боюсь и, Ринальд это знает. Могу свернуть не в ту сторону и всё… ищи свищи меня. Я же в нем заблужусь. Странно, но почему-то Ринальд точно знает все коридоры и Парадные залы, которые являются сердцем дворца. Он подвел меня к ступеням Парадной лестницы, которые покрыты ярким красочным ковром. По обеим сторонам лестничного марша стоят колонны с оригинальными капителями. В центре верхней площадки Парадной лестницы размещен витраж, что по цвету подобен флагу двух империй. Слева от него — очень красивая дверь из резных деревянных панелей, ведущая в деловые кабинеты. А мы отправились в Парадный зал. Это самая известная часть дворца — балкон, где сегодня императорская семья собралась в торжественной обстановке перед своими подданными. Кто-то из них произнесет речь и начнется праздник. Я же с мужем стояла в тени двух Владык на этом балконе и взирала оттуда на все происходящее внизу. Толпа народа пришла поприветствовать своих правителей. Она ревела и ликовала. Танрис произнес воодушевляющую речь, открывая праздник. Сегодня в столице на площадях расположились ярмарки, приехали труппы циркачей, давая представления. Город купался в цветах и праздничном настроении. А мы отправились по залам и коридорам в бальный зал, где нас ожидала высшая знать. Перед бальным залом мы наткнулись взглядом на удивительную картину. Во всю стену — от края до края, от пола до потолка — её покрывала фреска, изображавшая чудесный сад. Кусты синих и красных роз, цветущие деревья яблонь, даже плывущие по небу облака выглядели настолько реалистично, что казалось, лишь прикрой глаза — и почувствуешь кружащий голову аромат цветов. А вдаль бегущая дорожка просто привлекала взгляд и манила на лоно природы. Так и хотелось пройтись по ней вглубь, и посидеть в изображенной беседке. Мы прошли мимо и мой взгляд зацепился. В нашу сторону тянулась широкая галерея, а рядом с ней толпа народа. И церемониймейстер, объявляющий очередное семейство, входящее в зал. Наша очередь подошла, и Парадные двери со скрипом распахнулись. Бальный зал недаром называют большим. Да что там большой, он просто огромен! И редкое помещение может соперничать с ним по красоте и грандиозности и мы с мужем влились в толпу аристократов ожидающих начало торжества. Я разглядывала пеструю толпу, ища своих знакомых, скользя по украшенному залу. Балкон на втором этаже был установлен для музыкантов, которые наигрывали сейчас тихую музыку. Ринальд вел меня медленным шагом, давая возможность поприветствовать прибывших гостей. Моего мужа знали многие и к нему подходили с почтением, вели светскую беседу, а мне почему-то сегодня отводилась роль безмолвной куклы, что несказанно злило. Вскоре Танрис и Арис открыли бал. Рин провел со мной столько времени, сколько требовал этикет от супруга, а потом предоставил меня самой себе. Обидно до слез. Пару раз меня пригласили на танец, и я все пыталась вызвать ревность мужа, но так и не удостоилась его взгляда. На очередном кавалере я наотрез отказалась танцевать. Опустилась на стул, разгладила на коленях платье и резко сменила линию поведения. Я взирала на бархатные узоры обоев бального зала, а в голове у меня роились мрачные мысли. Я не нужна своему мужу. Следила за ним как он весело шутит, общается и танцует с дамочками, которые просто из платья готовы были выпрыгнуть и отдаться ему. Ревность, обида все смешалось в общий коктейль, и я думала, за что мне все это? Заморгав, я вернулась в реальность. Тысячи маленьких сфер, сотканных из мерцающего золотисто — теплого света, освещали это великолепие, и их закрыла собой моя подружка. Она в высших кругах была весьма известна благодаря своей эксцентричности. Поли одевалась, разговаривала и вообще вела себя несколько иначе, чем остальные. И именно этим она меня привлекала. Свободные нравы и ее рассуждения о жизни вдохновляли и, мне хотелось это попробовать, испытать самой.

      — Как тут интересно, — хмыкнула моя подруга, а я обрадовалась ей, и тоже желала присоединиться к празднику пусть даже без мужа. — За это я люблю светскую жизнь. Здесь всегда что-нибудь происходит и никогда не бывает скучно. Непременно найдётся, о чём поговорить. Ну, скажем о погоде.

      — Погода, она меняется, и завтра, без сомнения, будет дождь. — Поддержала я свою подругу.

      — Сезон дождей не самое лучшее время года. Не люблю сырость.

       — Я тоже.

      — Но оставим это и лучше поговорим о вас.

      — Обо мне?

      — Ну, не обо мне же. У меня-то все в порядке, а вот я наблюдаю не самую лучшую сторону брака. Ты одна. Хм. вижу, твой благоверный не плохо отдыхает без тебя. А еще слухи по дворцу гуляют о тебе. Ну, так как, ты могла — протянула Полли де Ней, вертя в руках фужер с шампанским, — поговаривают, будто ты в очередной раз сцепилась с Владыкой Арисом? Не боишься?

      — Боюсь. Но я не звала его в свою спальню. Он сам пришел, но что я могу поделать? Он меня просто не выносит, я бы сказала, ненавидит всеми фибрами души. Знать бы причину этой ненависти. Полли сделала еще один глоток и посмотрела на меня удивленным взглядом. Мимо нас проходил слуга, неся поднос со спиртными напитками. Я поднялась со своего места и один из бокалов забрала, сделав большой глоток, продолжила беседу с подругой. Она с меня потребовала рассказать ей из первых рук, что же произошло на самом деле.

      — Ничего себе! Порвал платье… — И все в таком духе, а я пожаловалась на реакцию мужа. — Вот это новости. Не волнуйся дорогая, я могила и не собираюсь на каждом углу трепать твое имя. Я это знала, поэтому спокойно делилась с ней наболевшим. Она мне читала лекцию, как избежать гнева Владыки и в тоже время дать ему отпор. После не помню уже, какого бокала я произнесла.

      — Хочешь, я тоже прочитаю тебе лекцию — о вреде крепких алкогольных напитков? — лукаво предложила я. От такой идеи Полина поперхнулась и раскашлялась, после чего отгородилась от меня, скрестив перед собой руки.

      — Только не это! — взмолилась она. — Здесь скучно, не хочешь повеселиться по-настоящему… Это последнее, что я помню еще в трезвом состоянии.