*. ｡.:* Лара. Гнев Богов*. ｡.:*

Не отпускай меня. Даже за точкой невозврата. Моей руки не отпускай. Я хочу согреться, растопить лёд в сердце. Не гаси моего огня. Отпускай все, что хочешь. Но не отпускай меня. Ринальд и Танрис.

★★★

Танрис

       Ночь подкралась тихо, как бандит в переулке. Заглянула в окно, проверяя, кто приютился здесь, под крышей замка? Ветер нагнал туч побольше и грянул гром, потом сверкнула молния. И по стеклу застучали крупные дождевые капли, словно стоявшие на стреме. Бывает дождь тихий, словно воркующий, бывает затяжной, как осенняя хандра, а этот оказался неистовым. В считанные минуты окно заволокло блестящими кляксами, которые стали сливаться в маленькие ручейки. Про такой ливень принято говорить «как из ведра», хотя по мне — как из душа. Я стоял у окна, а душа давно летела через непогоду, в спальню моего мальчика. Жаль не могу ее представить. Не могу, это слово убивает и растворяет меня как этот дождь в безликую массу мыслей. Сегодня мне не спалось, и я уже со счета сбился и не помню, когда в последний раз нормально спал. Я думал о нем в пустой маленькой гостиной, прилегающей к спальне, и казалось, что одиноким остался во вселенной… тосковал о нем… без него умирал. Мысли были полны нерадостных фантазий и из-за них я хмурил лоб и сжимал кулаки, словно готов был биться насмерть. Хотя может так и есть.

      — Тан, не спишь? — Я услышал шаги Рина. А ему чего не спится рядом с женой? Медленно повернул голову и сразу увидел в его руках пару кубков из черного обсидиана с длинной толстой, ножкой и украшенные летучей мышью с раскрытыми крыльями и бутылку эльфийского вина. Усмехнулся.

      — Сам-то чего не спишь под боком у жены? Я-то понятно, уснуть не смогу. Я на взводе и весь извелся.

      — Тебе нервничать нельзя, а ты сам себе покоя не даешь. Стоишь тут возле окна в гордом одиночестве и накручиваешь нервы до предела, словно вспышка молнии в непогоду. Верь мне. Все будет хорошо. Он сел в кресло, расставил кубки и открыл бутылку, звук льющегося вина и его аромат позвал меня присоединиться к другу. Я прошел, сел напротив него и наблюдал за действиями друга. Он взял бокал и поднял в воздухе, отсалютовал для произнесения тоста, я последовал его примеру:

       — Тан, за тебя. За твою удачу в переговорах. Возвращаться к любимому никогда не поздно. Страшнее оставить его одного, так как твое место может занять кто-то другой. Давай выпьем за то, чтобы вы воссоединились.

       — Хороший тост, да вот с посудой не угадал. Кто ж под такое вино кубки…

       — Да, что б ты знал, я воровал по-тихому и в темноте не разглядывал посуду. Уж извини, какая есть. Я вновь усмехнулся, представляя друга крадущегося в потемках к бару. Небольшими глотками, растягивая удовольствие, я пригубил вино, а потом и вовсе допил залпом. Хорошо пошло. Рин выпил вместе со мной.

       — Наливай, — Рин усмехнулся, в его серых глазах играли бесенята, кто-то решил меня споить и уложить спать. Не нытьем так катаньем. Знает зараза, что не могу найти себе место. — Ты мне так и не ответил, с тобой то, что не так? Он тяжело вздохнул, сжал кулаки, выругался и только после этого посмотрел на меня. Глаза стали серые, бездонные, холодные, словно собралась там стужа, а в глубине боль.

      — Алиса никогда не сможет иметь детей. Осмотр лекаря и мага подтвердили сей факт. Это приговор нашему браку. Отец орет, на кой-нужна такая жена и желает развода. Она плачет. Я хоть и не могу после Дея спокойно реагировать на трех богов, но именно они дали мне жену. Йоган сам явился ко мне и подсказал, где искать ее. Что вспоминать прошлое? Да и настоящее не радостно. Я когда вижу чужих малышей, сразу думаю, о своем и представляю, как он будет выглядеть. Мой сын… Хочу, чтобы у него были глаза моей пары, бровки домиком и такие же роскошные волосы. И мой носик, губки. Мне снится его беззубая улыбка и самое странное он рыжий с белыми прядями, но я обожаю, еще не родившегося, моего малыша. Я постоянно думаю, о том, каким буду отцом. Представляю, как буду воспитывать и чему учить. Только это всё мечты и сны. — Его голос охрип и стал безжизненным. — Я так хочу взять его на руки, но, увы… Алиса так расстроена, а я не знаю, что мне делать. Стоит к ней прикоснуться в пылу страсти, потом почему-то накатывает мысль, что удовольствие я получу, а вот сына нет. Словно мечом все отсекает, и не могу с ней… Он оборвал свою речь и опустил голову, он облокотился на свои колени и руки повисли плетьми. Боль моего друга детства отозвалась и в моем сердце.

      — Рин, — Я коснулся его запястья. — Знаешь, почему-то я верю, что ты станешь отцом. Я говорю тебе то, что лежит у меня на сердце и это не просто лишь бы…

      — Знаю, но вот не понимаю, как справиться со своей бедой. Спасибо за поддержку. Мой отец не понимает как мне это необходимо.

      — Наливай. Я решил его отвлечь от плохих мыслей.

      — Ты, что решил напиться? — Он поднял голову и встретился взглядом со мной.

      — Нет. Ты прав. Я…хм, должен завтра быть на высоте несмотря ни на что. Я готов к самому худшему…

      — Это к чему?

      — Он, возможно, меня не любит и мне придется заново его завоевывать, а еще я готов отказаться от всего. А самое последнее принять смерть из его рук. Без него мне не нужно ничего.

      — С ума сошел! Ты это брось. Да, с чего ты взял?

      — Быть любимым иногда наказание. А вот не знать, любим ты или нет — пытка. Так и я не знаю, что ждать от него…, а в доказательство добавлю, что обнаружил случайно в вазе розу в комнате сына, но не для меня она цветет, и еще он не нашел даже желание за это время хоть раз весточку о себе подать.

      — Знакомо, — он усмехнулся. — Дей, когда уехал в Измир, тоже не желал давать о себе знать, но стоило тебе приехать к нему, и чем это тогда закончилось — свадьбой. — Я тоже усмехнулся. — Он много пережил, и мы не знаем, что… это может повлиять на его характер, да и его возвращение не обошлось без богов, а общение с ними порой становится травматично для души и тела. Может, он связан обещанием или клятвой.

      — Возможно, что так и есть, но я попытаюсь вернуть его, а если не получится, то забуду и вновь пойду на таран. Он усмехнулся и продолжил рассуждать на эту тему. Время шло, а мы все продолжали вспоминать Дея и именно тогда Рин признался, что поцеловал его в приемной. Я орал и возмущался, мы с ним поссорились, потом помирились. Ну, да голова-то уже плохо соображала, а мы не остановились на одной бутылке. Язык развязало обоим и пошло на откровение. Я догадывался, что он неравнодушен к нему, а сейчас открывалось многое… Я познавал Дея с другой стороны и не знал, что они настолько близки были духовно. Ближе к рассвету оба завалились спать на одну постель, не раздеваясь, нас вырубило и уже, потом Сай нас тряс, что пора переодеваться. Помятый, плохо соображающий проснулся, но стоило моему камердинеру напомнить о встрече с Арисом, как сон слетел, а вот нервы вновь начали устраивать музыкальные аккорды. Под душем долго приводил себя. Страх, жил в душе сам по себе и справится с ним, для меня было сложно. Я не хуже девушки собирался, то не те брюки, то рубашка… и все в таком духе, а Рин подтрунивал надо мной и потешался. Ладно, соглашусь это отвлекало меня от самых страшных моих фантазий, что меня просто не примут и откажут, что не простит меня из-за Иоланды. Я стоял перед зеркалом и крутился, осматривая все ли идеально.

      — Красавец, — продолжал Рин.

      — Издеваешься? Хочешь сделать меня клоуном? Хотя и так это будет. О, Богиня Мара, помоги мне заполучить обратно моего супруга.

      — Как жаль я не увижу это. — Он недовольно простонал.

      — Да иди ты к лешему!

      — Да успокойся, все будет хо-ро -шо… — Подтрунивал он и так ехидно улыбался. Вот ведь… Сидит и ржет, а потом взял подушку и так смачно изображал поцелуи, что я не выдержал и с кресла схватив подушку, запустил в него. Он успел уклониться и, хихикая, вылетел из моих покоев.

      — Ну, погоди! Придет и мой день над тобой подтрунивать, — бурчал я себе под нос, недовольно оглядывая себя в зеркале и придирчиво рассматривая свою одежду, — ну, прям на свадьбу собираюсь.

       — Владыка, все уже собрались и ожидают вас в зале перехода. Позвольте вам пожелать удачи.

       — Спасибо, Сай. Она мне понадобится. Я вышел из своих покоев и направился в зал Порталов. Через полчаса мы уже перешли через портал. Нас встретил молодой светловолосый, голубоглазый демоненок. Он представился личным секретарем Владыки:

      — Маркиз Ромео Пауль де Кнар, к вашим услугам, Владыка. Парень оказался вежливым и добродушным, но вот моему демону он не понравился. Эмоции хлынули через край, и нервы скрутились в тугой узел. Еле сдержал себя. Вскоре подошли и другие участники переговоров, и секретарь представил нас по одному:

      — Статс-секретарь ведомства иностранных дел Лоэрд Гиор Алистер.

Он поклонился, а я стал разглядывать всех, кто присутствовал здесь. Каждый из них был по-своему интересен как личность. Что можно сказать о секретаре: Его лицо, такое выразительное, что по нему как бы пробегают волны переменчивых настроений — меланхолия и спокойствие, подавленности и приливов энергии. Прекрасное высокое чело, черные как смоль быстрые глаза и длинный тонкий нос, подобный клюву грустного попугая. Коротко подстриженная бородка, усы, вознесенные кверху, как два острых крючка. На шее тонкий, словно свист шпаги, батистовый воротничок с острыми концами. Маг, раса человек. Он одет в парадный придворный костюм — расшитый золотом. Следующим мне представили министра иностранных дел — Лаэрда Дамаила де Кречет, это молодой дагерт. Одет в светло-голубой, легкий камзол и темные брюки, подчеркивающие его стройные ноги. Девичье лицо, окаймляют буйные рыжие волосы, спадающие на плечи, большие янтарные глаза, которые полны мягкой отрешенности. Но именно такая внешность отвлекает и дает парню преимущества, как оказалось позже, хватка у него не хуже хищника под стать характеру. Министром юстиции оказался — Лоэрд Аурус де Гив, пышный толстяк, но уверенный в своих знаниях полукровка. Он в левой руке держал шляпу, украшенную перьями, его большой и указательный палец соприкасались друг с другом и этим жестом мужчина, будто желал подчеркнуть вес и значимость произносимых им слов. Я не сильно вдавался в его витиеватую речь, хотя она хорошо поставлена и пропускал ее мимо своих ушей. Уважение, поклон, чинность во всем и хваткий изворотливый ум. Этот свое не упустит. Военный министр — генерал Ясон Брюс, одним словом военный от мозга до костей, даже в одежде не позволил себе усомнится кто он по должности и последний посол иностранных дел — Лаэрд Лоран Даагонский. Я на него взглянул так, что он смог прочитать мой мысленный вопрос: " И какого лешего ты молчал?» — Он опустил голову и пробормотал:

      — Владыка, я не смел… Он мой брат и его решение для меня очень важно. Не обращая внимания на наш короткий разговор личный секретарь, это как его… Ромео произнес:       — Владыка, Лаэрды, прошу вас следовать за мной в зал Совета. Мы дружно проследовали за ним по коридорам замка. Несмотря на любопытство, мы не сильно разглядывали по сторонам. Хотя взгляд, то и дело, натыкался на великолепие архитектурного строительства. Лепнина, покрытая позолотой, роспись на потолке и хрустальные колонны с искрящимися золотыми вкраплениями манили, и возникало желание прогуляться по замку и осмотреть его великолепие. Тем более это дом, где живет моя пара... Мои мысли сейчас были похожи на крыс бегущих с тонущего корабля и подстраивались под мой шаг. Они словно сами за меня шептали то, чего больше всего сейчас я боялся. Сердце устроило наперегонки с моими нервами скачки, и они решили поспорить, кто быстрее доведет Танриса до грани срыва. Мне уже было не до чего и, похоже, Дальмонт заметил всю гамму моих чувств. Мы оба переглянулись, и он показал мне жест поддержки. Я был бы благодарен ему, если бы мы уже не подходили к намеченной цели. Времени успокоится, у меня не было. Тук… тук…- тук, билось, чуть ли не в ушах мое сердце. И пережитая «сладкая смерть» сказывалась еще на моем здоровье. Вдох- выдох и я стараюсь взять себя в руки. Проходя через переход нас, провели под аркой, и мы вошли в огромное светлое помещение. Зал Советов. Именно здесь решались дела империи. Разглядывание интерьера отвлекло меня от предстоящей встречи и дало передышку на короткий срок. Кругом все в позолоте с вензелями. Одна сторона зала панели — были выполнены в голубых и сиреневых тонах и представляя времена года, силу природы, добродетель, знания. Вторая роспись, картины и зеркала, дающие еще большее пространство. На потолке роскошная картина — Солнце прогоняет ночь, окружена она другим с изображением Времен года. Огромный круглый стол для переговоров, на нем уже приготовлены чернильницы и самописцы, чистые листы бумаги. И в центре у одной стены стоит стол для императора. Хм, а мне нравится обстановка. Хочу перемен и думаю, стоит подумать сделать что-то подобное у себя. Возле дальней стены, приветствуя нас, стояли секретари готовые записать наши переговоры. Все на подхвате, мой взгляд выхватывал детали интерьера. Между собой мои соратники вели тихо беседу. Дальмонт придвинулся поближе ко мне и тихо прошептал:

      — Не нужно так нервничать, Танрис.

      — Заметно?

      — Еще как. Я хочу, пожелать вам удачи и пусть вырастут цветы на ваших шрамах, а память закроет забвением их.

      — Все уже собрались… Где же он? — Я обвел еще раз зал, а сердце вновь устроило мне забег. Наш тихий дружеский разговор прервал зычный, разнесшийся по всему залу голос церемониймейстера:

      — Владыка земель Энмеркар, Арис Тьер Дэйвид Алексис де Регалейр. Какое бы имя он ни носил, он мой мальчик, мой дагерт и без сомнения, самый красивый, обаятельный, умный для меня. А в это время по этикету мужчины, присутствующие на переговорах дружно склонили головы, а я замер наблюдая, как открываются двустворчатые двери и входит ОН. Я не сводил своего взгляда, считывая его ауру, открываясь перед ним полностью. Мгновение и почувствовал маленький, даже чуть заметный отклик по нашей связи, но мне и этого достаточно. Я здесь не зря и бой этот нужно еще выиграть. Он, словно дал мне понять: я тебя вижу. Выдох… и кульбит моего бедного сердца, а душа наполняется жизнью, словно в пустыне пролил потоп и открылись бьющие ключи из-под песка, образуя мощные ручейки, превращаясь в реки. Пустыня отступает, давая траве и деревьям взойти на голой земле. Я смотрел на Ариса, одетого в серебристо-серый камзол, узкие черные штаны и высокие сапоги. Он выглядел спокойным, уверенным, но я, по нашей связи смог уловить малейшие изменения в его настроении, почувствовал, насколько он осторожен в своих поступках, жестах. А он оглядел всех, царственно взмахнул рукой, дозволяя выпрямиться, и произнес:

      — Добро пожаловать на земли Энмеркар. Сегодня в полдень мы станем свидетелями ведения мирных переговоров между государствами и подписания протокола о договоренностях между империями. Мне казалось, что я не дышу и даже не смею моргнуть, чтобы пропустить хоть одно мгновение нашей встречи. Глаза в глаза. А сердце ёкнуло… Мой Дей. Поздравляю! Для всех парламентеров шоу начинается и я в главной роли… Я не слышал, что говорили другие. За меня сейчас отдувался Дальмонт. Я кажется, завис. Мы расселись по местам и начались уточнения в подготовленных уже заранее черновых документах. Много часов споров, обсуждений и недовольство, а я молчал, и все смотрел на Ариса, не сводя с него глаз. Он же внимательно вслушивался и время от времени вставлял нужные предложения. Меня бесило, что он не обращает никакого внимания на меня. А еще больше взбудоражило, когда он закрылся от меня щитами. Да, ёжкин кот! Единственное, что отвлекло меня от Ариса, когда один из секретарей встал возле него и зачитал готовый документ:

      — По настоянию объеденных земель Энмеркар, Владыки Ариса Тьера Дэйвида Алексиса де Регалейр, стороны в протоколе конференции с участием Владыки демонов Танриса Элиас де Демаро Вайлейнт было записано обязательство: *Между странами, заключающими договор, отныне царит мир и дружелюбие. *Отвод с границы войск между империями и пакт о ненападении. *Передача Владыке демонов Танрису Элиас де Демаро Вайлейнт спорных земель, бывшего государства дагертов, проведя границу ровно посередине бывшей столицы Таир, а также половина замка Лалворт, а также прилегающие земли полуострова Ляодун и Тихиро. *Все стороны обязуются немедленно возвратить военнопленных. * Никто из правителей не вмешивается во внешнюю и внутреннюю политику соседнего государства, сохраняются границы, но при этом создается союз Двух Корон в связи с браком двух представителей Держав. Во время многочасовых переговоров я все чаще ловил себя на том, что смотрю на Ариса и не могу насмотреться. Хотелось прикасаться к нему, а он сам так и не сделал попытки хотя бы взглянуть в мою сторону. Только умереть осталось для полного счастья. Может, это поможет мне, чтобы он взглянул на меня. Я так задумался, что не сразу сообразил, что его внимание переключилось на меня. Заметив, что я не в состоянии заговорить первым, он удовольствовался тем, что я пожирал его глазами. Арис решил нарушить тишину.

      — У вас есть возражения, Владыка? — Он обратился ко мне по протоколу, но такой холод в его глазах, что я сорвался. Что с этим делать? Но теперь пришла пора с этим что-то делать!

      — Я немного запутался в лабиринтах ваших умственных заключений, Владыка! — сообщил я ему. — Мне… нам! — резко выпалил я. Вскочил со своего места, и немного пройдя вперед, почти вплотную к столу, остановился. Да у меня чуть ли как у дракона пар начал валить из ноздрей. Еще немного и спалю все здесь на*… р, если он не прекратит надо мной издеваться. От разрывающих меня эмоций я принялся мерить шагами зал.

      — Под «нами», ты имеешь в виду себя и меня? — уточнил он. Его манящие губы чуть изогнулись, но глаза по-прежнему смотрели серьезно, а я встал как вкопанный, смотрел на него, не скрывая своего сейчас состояния. Я открыт. Знаю, правда, души хуже ада. Но за свои деяния готов понести наказание от любимого, лишь бы быть с ним рядом.

      — Да, — выдохнул я. — Я больше так не могу. Все забирай, мне ничего не надо без тебя! — Я закричал на него, срываясь в пучину отчаянья. — Трон земель Скайрим и так твой, что мне еще отдать тебе, чтобы ты простил меня и принял? Эти земли, что сейчас составляем в договоре. Забирай…!!! Это всего лишь мой грех. Только прошу об одном, дай шанс нам, любимый. Я устал видеть нас с тобою лишь во сне? Это выше моих сил. Прости. И нет слов, чтобы выразить всю боль, что скопилась внутри… Я виноват перед тобой! Мда… , вот и шоу! Приплыли. Ну вот, значит, и настал тот самый час икс, и сейчас — пора решить главный семейный вопрос. Быть или не быть? В зале повисла тишина, все с его стороны присутствующие пооткрывали рты. Эта тишина давила на нервы, а он продолжал молчать и холодно смотреть. Жизнь моя всецело принадлежит ему, и лишь от него одного зависит моя судьба. Я это прекрасно осознавал, сейчас глядя на него. И выбора у меня нет.

      — На что ты готов? — тихо раздался его голос в этом огромном зале, но услышали его все.

      — На всё. Никогда я не сдамся. Я взорву твою систему безопасности, я буду преследовать тебя повсюду, лишь бы ты понял, как мне сильно нужен ты. — Он закусил нижнюю губу в попытке скрыть усмешку, но я-то вижу результат. Я затронул струны его души.

      — А если я тебя пошлю, ты начнешь диверсию прямо сейчас? Дразнит, вот бесёнок. Я ж к нему, словно бабочка к огню стремлюсь. А ты!.. Что ты делаешь? Лучше обними меня, мне только это сейчас и нужно. Что же ты творишь со мной кидая меня в ледяную воду и швыряя одним ударом об крепкие стены. В душе гуляло отчаянье, но не покажу его тебе. Пойду сквозь все преграды и напасти лишь бы вернуть тебя. Сжал кулаки и ринулся в бой.

      — Да, но сначала попробую еще раз убедить, что мы едины и я ни на йоту не сомневаюсь в моей клятве данной тебе в Измире. Сердце мое, я хотел попросить тебя… Ты сможешь забыть. — я запнулся и попытался подобрать слова. — Да открой же ты щиты, почувствуй меня. На полную минуту после этого воцарилась тягостная тишина. Он молчал и действовал на мои нервы, а страх потери витал в воздухе. Глаза Ариса полыхнули горячим обжигающим пламенем, губы исказила торжествующая ухмылка, но он быстро наклонил голову, оставив меня гадать, не почудилось ли мне. Все ожидали продолжения. Ох, перемалывать будут кости еще долго. Ну, почему же ты молчишь? Почему ты отказываешься от меня? Я же знаю, что не безразличен тебе. Иначе бы не пришел спасать, а дал бы сдохнуть от «Сладкой смерти» и не стал бы целовать, а я помню твои губы. Ну, же…

      — Тан, — он все же решился, каждый его шаг для меня был дорог. Он сравним с глотком воды в пустыне. Да неужели лед тронулся? Он вышел из-за стола и хищной походкой стал приближаться ко мне, а я завороженный смотрел на него, — не нужно, не мучайся сожалениями. И я боюсь, ты сам откажешься от меня.

      — Ч-тоооо? Ни… за… что… — произнес я раздельно, четко каждый слог, смотря, как расстояние между нами сокращается и не сдержал выдох.

      — Посмотрим, когда узнаешь правду. Но, если и тогда не откажешься, то предлагаю забыть и начать жизнь с чистого листа. Ну, правда, не совсем чистого, может с пролога или с начала первой главы нашей совместной книги. Понимаешь, у каждого из нас есть о чем сожалеть, это изменить не под силу ни тебе и не мне, давай попробуем смотреть только в будущее и не оборачиваться назад… Значит, и ему есть, что скрывать от меня или повиниться, но мое решение давно принято и менять его не собираюсь. Ринальд предупреждал меня буквально сегодня ночью. Отказаться от него? Это, каким нужно быть идиотом? Когда сердце рвется на части в понимании, что вот Он… и сказать себе, нет. Гордость, с меня ее хватит, нахлебался за одиннадцать лет без него.

       — Мой. Ты мой супруг и все горести, беды и счастье напополам. Не отдам никому — ни прошлому, ни твоим страхам, ни твоим сомнениям. Люблю больше жизни, вопреки всему, вопреки самому себе…- я взволнованно посмотрел на него, а он шагнул в мои объятия. Ну, наконец-то… и я не сдержался опять, но теперь лишь для того, чтобы быть ближе к нему и не выпустить из своих рук счастье… Наклонился к нему и невесомо прикоснулся к его губам. Весь мир исчез. Остались только двое: Танрис и Арис. Его горячие, такие мягкие губы. И его объятия, в которых легко можно было спрятаться от всего на свете. Я, словно в бреду не верил в его существование, и лишь коснувшись его, понял, вот она реальность. Чувствовал мое, родное, такое живое, горячее… О нём годами Я мечтал. В его глазах возникли — огоньки и я понял вот оно только, что наше шальное Счастье — нашло нас двоих!!! Он перехватил меня рукой и ответил на мою ласку, углубляя поцелуй, вложив в него нерастраченную нежность, которыми полнилась его душа. Доцеловались мы до звездочек в глазах — желания, которое куда больше походило на вожделение. Оно горячило мою кровь, лишая связных мыслей, и отравляло разум. Я потерялся на мгновение в пространстве и лишь мог шептать:

      — Малыш, я не знаю, за что мне досталось такое счастье, но я благодарен Богине за то, что она вернула тебя ко мне…

      — Тан, мы не одни.

      — Заканчивай, — рык сорвался с губ. — Я соскучился по тебе. Хочу поговорить наедине. Первый раунд я выиграл и со счастливой улыбкой продолжал держать его за талию. Я дышал им, а все очень догадливые личности опустили голову и перестали таращиться на нас, сразу решили подготовить документ. После подписания документа все плавно перетекли в столовую, только уже без нас. Я же был в нетерпении, мне так хотелось уйти отсюда, от любопытных глаз и поговорить с ним без свидетелей. Две короны, интересный подход, но я не намерен бегать через порталы к нему, а значит, он уже продумал о нашем будущем доме. Хотя я и вовсе сейчас не понимал, для чего нужен этот договор о перемирии? Мы же одна семья, мы же супруги, все мое принадлежит ему. Я вновь посмотрел на Ариса, да мне еще сложно так обращаться к нему мысленно, но надо принять этот факт. Он увел меня из зала Советов и вскоре я оказался в маленькой уютной столовой. Сюда же подали обед на двоих. Больше всего мне понравилось, что обслуживание проходит без слуг. Особенное устройство стола опускало его в люк в полу на кухню этажом ниже, где его сервировали и затем поднимали вверх. Я изумленно хмыкнул, увидев такое изобилие блюд на столе после сервировки. Исходящий аромат и вид стоящих яств вызвали во мне аппетит, напомнив, что с самого утра так ничего и не ел.

      — Я вижу, ты перенервничал и даже не завтракал, поэтому сначала обед, а потом все разговоры.

      — И все же меня интересует один вопрос. Почему стол накрыли на три персоны? Мы кого-то ждем еще? Он усмехнулся.

      — Нет. Просто здесь самообслуживание. А ты. хм… Кто-то очень голодный. Ешь, все вопросы потом. — Он меня дразнит, его характер изменился, и он стал непредсказуем и вводит меня в ступор. Но я привыкну к этому. Ведь так интересней жить. Улыбка сама по себе расцвела на моих губах. На некоторое время в обеденном зале воцарилась тишина. Ели, молча, и оба лишь перебрасывались взглядами. Я ухаживал за ним и следил, чтобы его тарелка была наполнена и, чтобы он съел все. Когда этот голод был утолен, пришло время продолжить, и я чувствую, мне придется держать себя в руках. И с честью выдержать второй раунд. Он взял меня за руку и позвал за собой. Шли мы недолго, свернули в полутемный коридор, и он открыл дверь. Мы вошли в чьи-то покои. Он плотно прикрыл дверь за мной и спокойным тоном произнес:

      — Здесь нам никто не помешает. Лола недавно вышла замуж и покинула этот дом.

       — Лола, кто она?

      — Принцесса де Регалейр. Это ее покои и сюда никто не войдет. Он прошел вглубь комнаты, расшторил окно. И смог оглядеться. Комната оказалась светлой, что стены, что потолок выкрашены в белила. Камин находился между окнами и служил одновременно полкой для различных безделушек. В комнате было прохладно, и Арис зажег огонь, стало как-то уютно и спокойно. Тут была огромная просторная кровать с бордовым бархатным балдахином, застеленная белоснежным постельным бельём, и как-то очень скромно на ней смотрелись три подушки в коричневых наволочках. Вдоль одной стены тянулись книжные полки с надписями на корешках, а возле самого ложа стоял небольшой, но удобный диванчик в синих тонах в цветочек, возле которого расположился квадратный столик, а за ним два кресла.

      — Тан, присаживайся, где тебе удобно. Разговор будет длинный и тяжелый. Я почувствовал, что он нервничает. Он вновь прятался от меня за своей каменной стеной! Причем настолько мощной, что она не уступала многовековой кладке Академии Магии. И снова не хочет меня подпускать… Тянуть не стал и расположился в кресле для лучшего обзора всей комнаты. Арис присел на диван, и некоторое время всматривался в мое лицо. Возможно, он собирался с духом, так как по-прежнему он не открыл свои щиты. Это меня настораживало и немного бесило. Томительная пауза повисла между нами. Я не торопил его, а он выдохнул и он произнес:

      — Я могу попросить тебя открыть свою брачную татуировку. Я хочу начать наш разговор с тебя. Что ты знаешь о наших богинях?

      — Я знаю лишь одну, которая не покинула наш мир — Мара.

      — Хорошо, я расскажу тебе одну вещь, чтобы ты понял потом смысл дальнейшего разговора.

      — Я слушаю тебя, а сам снял свой камзол и повесил его на подлокотник, потом расстегнул рукав рубашки и закатал его насколько это возможно. Обнажив руки и показывая ему свою брачную вязь, которая переросла в нечто необыкновенное, и оплела всю руку, переходя на плечо и грудь. Она словно уходила в самое сердце.

      — Давай мы договоримся, что ты выслушаешь до конца, и не будешь обижаться. Я не упрекаю тебя в твоем поступке, просто констатирую факты, чтобы ты ни в чем не сомневался. Мне нравился такой подход, и я кивнул в знак согласия.

      — Софи, Софушка, а я ее именную Сафира, она богиня судьбы. Да и характер у нее под стать внешности довольно вредный: если и помогает, то неохотно, стараясь максимально усложнить при этом жизнь. Ее все поминают, но никто не задумывался, что это богиня. Она меняет внешность как перчатки, то молодая и привлекательная, то старуха с неприятной внешностью. Кому как она является, но потом жди беды… Так вот, сменил он тему с богини и плавно перешел, вспоминая тот день, когда мы с ним расстались. История вышла сокращенной, и он многое просто скрыл от меня. Я это чувствовал всеми фибрами души, но не перебивал. Он поведал, что Мара создала вместе со своей сестрой демиургом параллель, где ему было предначертано выполнить волю Мили, и отказаться от нее не мог. Так же он рассказал о нашей встрече с ним и о своих чувствах.

      — Я ненавидел тебя, думал не смогу простить, — шептали тихо его губы, а мое сердце обливалось кровью, но я молчал. — Но простил, хотя сильно ревновал. Но сейчас не об этом…Я не ожидал от тебя такого. Просто однажды ты отправился в храм, какой? Не знаю, но факт остается фактом. Как ты знаешь, мы с тобой не были истинной парой, да мы полюбили друг друга и да, были определенные обстоятельства для рождения малыша, но при всем этом мы не были парой. Ты устал быть один и мечтал хотя бы почувствовать стук моего сердца и улавливать мои эмоции. Но… понимаешь в чем суть всего…- это могут делать лишь истинные пары. Ты заключил сделку с Софи, а она очень коварная дамочка, уж поверь мне. О чем вы с ней договорились, я не знаю и не узнаю никогда, но она имеет власть над тобой и твоей судьбой. Я могу предположить «Сладкая смерть» ее рук. Это лишь мои догадки, но обвинять ее не стану. Хотя я могу догадываться о причине такого поступка. Но об этом позже. Сейчас как ты понимаешь, я несу ответственность за твою жизнь, ты стал моей парой навсегда. Сколько бы веков не прошло, сколько бы раз мы не перерождались, теперь мы будем вместе навсегда. Я выдохнул.

      — Мне это так же объяснил Дальмонт, когда я очнулся. Я благодарен тебе за спасение… Он отмахнулся от этого, и я понял, тема закрыта. Арис поднялся со своего места, дошел до камина поворошил угли кочергой, потом отложил ее и стал снимать с себя камзол. Я аж онемел от неожиданности. Захлопнул рот и лишь мог наблюдать за ним, а он повторил мои действия. Теперь я мог видеть наши брачные вязи, как они повторяются и золотым светом играют на свету. Он подошел ко мне, а я втянул воздух, наполняя легкие. Я чувствовал он готов открыть правду, по его глазам, по его лицу читал решимость. Последние капли жадных секунд глотал, как воздух перед его словами, которые бесстрастно признают его вину:

      — Тан, как я уже тебе сказал в зале Советов это изменить не под силу ни тебе и не мне. С демиургом и богиней не играют в игры, не спорят и не торгуются, тем более, когда ты полностью зависишь от их воли… — Он опустил глаза. Я ощутил страх и хотел взять его за руку, но он не позволил. — Ты мне очень дорог, мы прошли с тобой такое, что многие, и представить не могли. Я знаю, что причиню тебе боль, но у меня выхода нет. Именно поэтому я не хотел давать тебе надежду. Я не зря начал наш разговор про истинные пары. Как оказалось она у меня есть, и я должен был сочетаться браком с ним. Ты у меня не один, вас двое… До меня туго сейчас все доходило. Я словно отупел и не мог придти к простому сложению: один плюс один, у меня выходило три… Я не верил своим ушам, а он решил меня добить и показал вторую руку. Минуты шли, а я никак не мог придти в себя. В голове тонна мыслей и чувств в данную минуту не желал показать ему свою слабость. Не дай Боги он неверно истолкует мои эмоции. Шок…., я испытал сильнейший шок в этот момент. И что я должен сейчас сказать??? Что счастлив безмерно от того, что кто-то имеет на него такие же права. Я думал с кресла грохнусь!!! Вскочил со своего места как ошпаренный и подлетел к окну, раскрыл его и вздохнул воздух, только вот легкие так и не раскрылись полностью. В мыслях вспыхнули слова Ринальда: «Возвращаться к любимому никогда не поздно. Страшнее оставить его одного, так как твое место может занять кто-то другой». Пипец какой-то… Вот это я попал. Мой взгляд скользил по окну и оно отражало постель, что стояла за моей спиной. Тяжело вздохнул, сжал кулаки, выругался… Я же был готов к самому худшему…, но не к такому. И выбора у меня нет, вернее не так. Либо принять такой брак или остаться одному и уступить моему сопернику. Меня за горло держали тиски, и я пытался придти в себя. На что ты готов? Вспомнил его слова в зале и мой ответ: На всё. Никогда я не сдамся. Мой. Ты мой супруг и все горести, беды и счастье напополам. Люблю больше жизни, вопреки всему, вопреки самому себе… О нём годами Я мечтал… Пауза все длилась и длилась.

      — Твой ответ мне ясен, — обреченно произнес Арис, а я в этот момент испугался, что потеряю его, повернулся к нему лицом и прорычал.

      — Нет. Ты ничего не понял и ничего я не решил. Он стоял потерянный, со слезами на глазах, еще немного и дорожки потекут по щекам. И в этот миг я понял, что за всей его бравадой и холодной отстраненность я ему нужен.

       — Не надо плакать маленький мой. — Он всхлипнул, стараясь сдержать себя, а я сделал шаг навстречу к нему. — Расскажи о нем. Ты его любишь? Кто он? Он тяжело вздохнул и опустил голову, рассматривая теперь ковер, что лежал под нашими ногами.

      — Тан, он, как и ты, демон. Мои чувства к нему не играют роли. Его не будет в нашей с тобой жизни, лишь татуировка напомнит, что он есть. У него ее нет. Он не является мне мужем здесь или я ошибаюсь, но точно могу сказать, он не придет предъявлять свои права. Он не знает о браке в этом плане, пока можешь быть спокоен. — Он вновь посмотрел настороженно и боялся сказать мне что-то лишнее.

      — Я так понимаю, имени его ты не скажешь.

      — Нет. Это повлечет за собой много проблем. Ссоры, скандалы, ревность. Я не сдержусь сам и возможно пойду убивать невинную… Да и вы вызовите друг друга на бой. Не-еет, не хочу. Я больше всего этого боюсь. Пойми другого брака предложить не смогу. Прости. Что ты сам решил для себя?

       — Ни… за… что… не отпущу тебя. А в глубине уже рождалась ревность, потому что он может узнать и предъявить свои супружеские права, а мне снова быть одному. Буду решать проблемы по мере их поступления, но бороться за него стану.

      — Тан, только никому не рассказывай об этом. Он в твоем окружении. Близкий круг. Я больше всего боюсь, что вы станете врагами. Прости за боль, что причиняю тебе. А я шагнул к нему, положив ладони на грудь, уткнулся в шею лицом и прошептал удрученно:

      — Пойми, все это никак не влияет на мои чувства к тебе, на то, что ты нужен мне весь, каждая твоя частичка. Иногда нужно отпускать то, что причиняет нам боль. Даже, если с этим мы теряем часть своего сердца. Давай жить, пока мы живы! А завтра… Завтра может и не быть.

      — Спасибо. Я понимаю как тебе сейчас плохо. Я чувствую твою боль как свою… — Слезинки попадали мне на щеку. Это сложно осознать, что ты должен разделить любимого с кем-то еще. Позволить ему делать то, что делаешь сам. Осознавать, что он тоже имеет право на любовь, нежность, ласку. И когда ты собственник от мозга до костей, в сто раз тяжелее. У меня есть время вдолбить в свою голову эту истину, главное, чтобы он любил меня, а остальное переживем. Я слушал стук его сердца и понимал, что мы жутко оба ревнивые. Но и без него весь мир для меня вокруг пуст. Дай только слово, что ты навсегда будешь жить в моей голове, сердце, душе и жизни.

      — Выбора ты мне не оставил. Можно я сейчас тебя никому не отдам? Я ощутил, как остановилось на мгновение, а затем бешеными толчками забилось его сердце, стоило нашим глазам встретиться. Я утонул в этих зеленых омутах, меня словно потянуло течением на самое дно, я вдруг осознал, что начинаю задыхаться от действительной нехватки кислорода, как будто вокруг шеи сжимается кольцо.

      — Нужно, Тан. Очень нужно. — прошептали самые желанные для меня губы в целом мире. И нам стало не до разговоров. В нем всё идеально, от пяток до самых ушей. И длинные волосы, и блики в красивых глазах. Он смотрел взволнованно, но это точно был не страх. Снег и пламя — такие несовместимые и в тоже время теперь единые как и их хозяин. Сердце бухало, как молот, тело напряглось. Меня потрясла, сама идея о том, чтобы быть пленником в его спальне, пробудила во мне отклик, который не в силах был заглушить. Его ладонь у меня на шее. И я таю под его рукой. Поглаживаю его по спине. Прижимаюсь еще сильнее, но мне этого мало. Я мечтаю забраться внутрь него. Жить в нем. Быть им. Мы слишком долго не виделись, чтобы тратить время на чушь. Я уже чувствую пальцами все его мурашки. Мы слишком вкусно целуемся. Его губы непостижимы, они порхают как бабочки на моих устах. Никогда не думал, что такое бывает. Холод, который обжигает. Лед, который сводит с ума. Арис пах страстью. Земля ушла из-под ног. Я задохнулся воздухом, который, как лава, втекала в легкие. Сознание отключилось на счет: раз, два, три. Огонь. Повсюду был его огонь. Его жаркий, влажный язык проник в меня страстно, собственнически. Его руки сомкнулись на моей талии, скользнули по спине, к бедрам и исступленно сжали их. Я позволил ему доминировать и не жалел ни на мгновение. Я хотел этого, хотел безудержно, хотел познать, насколько ему нужен. Я уже сердце не чувствую, по-моему оно бьётся в нем. Он опустил руку вниз, прочерчивая горячую линию по шее, ключицам, груди. Распахнул ворот рубашки и невероятно легко проник к затвердевшим ореолам, заставив меня застонать в голос от удовольствия. Громко хватать воздух ртом. Прижиматься ближе к твердому, как камень, телу. Арис выдохнул, услышав мой стон, и из его груди донёсся звук, напоминающий тихое рычание. Голодное. Страстное. Я прижал его ближе, позволяя почувствовать степень своего желания. Его реакция на мою провокацию сработала. Стон слетел с его губ давая мне понять, что он готов принять меня и щит рухнул, как рушится толстая многовековая стена Цитадели пред завоевателем. Он не устоял, а я ринулся в атаку, подминая моего мальчика под себя. Хватит меня мучить, я не мальчишка. Мой голод по нему может заглушить только ОН. Его взгляд, два зелёных омута, в которых хотелось потерять себя до конца, без остатка и слиться с ним в едином ритме, стать частью его, наполнить, соединиться ним… Меня остановить. Нет. это невозможно. Мой. И готов ему доказывать пока не почувствую, что он сдался на милость победителя. Он шептал лишь одно, что ни с кем не был и, это подняло мою гордость. Я первый, даже здесь не уступлю… Пусть встает в очередь, если успеет. Он мой. Мы занимались страстной любовью и не раз доводили друг друга до бессознательного состояния, а в перерывах говорили и не могли наговориться, успевали перекусить, потом мы проваливались в сон, и в те мгновения я был в РАЮ, и не хотел оттуда возвращаться. Целый день и ночь нашего перемирия провел со своим любимым, когда самый острый накал утих, Арис всем телом прильнул к моему мокрому от пота и горячему телу, настолько близко, насколько это вообще возможно мирно посапывал, обнимая меня всем телом. Я, уткнувшись ему в макушку, жадно вдыхал аромат разгоряченного страстью тела и прислушивался к его ровному дыханию. В этом сейчас покое понимал, что не все так просто. Однажды всё изменится, нас трое и я должен это признать сейчас, пока не поздно. Он… кто же ты этот третий? Он в моем близком окружении. Я перебирал в голове всех холостяков, и круг сузился до пятерых конкретных парней. А ревность подталкивала на безрассудные действия, например: отправить их в провинцию куда угодно, только чтобы они были далеко от моего мальчика. А потом сам себе говорил стоп, а вдруг это не они…Так продолжалось до самого рассвета, но единственное, что я так и не узнал отношение ко мне самого Ариса. Ведь так он и ни разу не признался, что любит, и все время натыкался, то на закрытую дверь в его душе, куда мне хода нет. Там царю не я, там Он, и ревность поднимается в моей душе, которую приходится контролировать и прятать. Не дай Небо, Арис поймет, что не все так гладко, а еще понимаю, что он не так открыт для меня и доступ к его эмоциям, его чувствам тоже под запретом. Но я не сдамся. Главное первые шаги сделаны и наша семья пусть теперь вот такая странная по всем параметрам нашего мира, но она есть. Теперь мы вместе, а это много значит…

Алиса

       И пускай неярко светят три луны. Ведь для счастья они мне не нужны. Мне нужен только он, мой Ринальд. Храм Истины. Я стояла на коленях в его зале и молилась за мое счастье с супругом. Слезы текли по щекам ручьём, но я их не прятала и не пыталась контролировать. Я была словно тенью в этом огромном здании. Попыталась взглянуть на мир глазами Богов… Ведь Они видят мир не так, как я. Моя судьба в их руках. О, боги, что я вам сделала? Наши с Ринальдом вы души сплели, а теперь наш брак идет ко дну. Так больно видеть в любимых глазах холод. Кому, что я сделала не так? Я за ним и в ад пойду, только бы не отворачивался от меня, не прятал свой взгляд. Боги помогите! Моя душа кричит мужу вслед, не уходи! Ведь не виновата, что не могу подарить ему ребенка. Он удаляется от меня, закрывается в своей спальне, оставляя меня всё время одну. Ревность — это плохой знак для любого, но я просто боюсь потерять мужа. Боюсь однажды застать его в объятиях другой. Той, что сможет родить ему сына. Постоянно в последнее время закрадывается эта мысль и не уходит от меня предчувствие беды.

       — Чегось стоишь тут… небось в платье дыры протерла, да коленки по ободрала. — Произнес скрипучий голос со стороны лавочек для прихожан. Я вздрогнула. Время три ночи и откуда ей взяться здесь, ведь не призрак она? Поднялась на ноги, обернулась, мой взгляд скользил по странной женщине. Выглядела она, пожалуй, странно, я бы сказала зловеще: — старая, сгорбленная, с крючковатым носом с длинными седыми волосами. Я рассматривала ее и думала, откуда она такая взялась ночью в храме?

       — Ну, чем тебе не по нраву старушка. А ведь я Алиса ди Анстрейг хоть и на лицо — ужасная, но очень добрая внутри. Я ж единственная кто поможет тебе в твоем жизненном пути. А пути- то у тебя три. Один самый простой, отправится в царство Кайла и переродиться. Второй к моей дочери на услужение, а вот третий хлебнуть яду по самые не хочу. — Она усмехнулась беззубой улыбкой, от которой у меня побежал страх по позвонкам, — Да не бойся. Вон смотри на стене. Это про твоего мужа говорится. Мне все больше и больше не нравилась эта женщина, но вот не верить ей как-то и в голову не пришло. Похоже она провидица какая-то. Кто же ты? Я проследила за ее взглядом и уставилась на стену, где было пророчество: » Наследнику Князя Талсгара Вардена Лоэрда Ла’Ссара, Ринальдо ди Анстрейг. Раздели свой путь на двоих. Потерянное однажды, верни в чашу своей жизни. И испей ее до дна. Будь то самый горький яд, да обернется он нектаром и спасет он твою одинокую душу. Без пары ты никто, без пары ты так и останешься один, и поглотит тебя тьма… Ищи свою судьбу, иначе погибнешь».

      — Вот она истина вылезла из тьмы. Это пророчество давно существует.

      — Но… я его пара. — Мой голос твердо прозвучал под сводами храма. — Три бога соединили нас в этом храме.

      — Ты… — она расхохоталась на весь храм. Ты подобие, ты замена, но не его пара. Его пара рядом, только молчит, набрав в рот воды, а время тикает, ускользает. Только его пара может родить сына. Эти трое ошиблись. Ох, наворотили дел, а теперь понять не могут почему у них два плюс два выходит три… — Она смеялась прямо мне в лицо. Потом затихла и вновь посмотрела на меня. — Бедная ты Алиса. Попала ты в руки трех и тебе с ними не совладать. Только Шельмец может противостоять им. Смотри какой он красивый был когда-то девушкой. — Я посмотрела в ту сторону, где стояла статуя неизвестной девушки. Её имя не знал никто, и понять не могли, почему она здесь. Вот оно как! Интересная история. Почему она назвала ее шельмец? Она что теперь парень? — Лара. Её имя. Пусть ищут. — Она усмехнулась. — Ой, что-то я разболталась с тобой. Алиса, я могу помочь тебе. Что ты хочешь Алиса?

      — Родить ребенка для мужа.

      — От кого угодно, но не от него ты родишь малыша. Могу разорвать ваш брак пока не поздно.

      — Мне больше ничего не надо. Я хочу быть с мужем и родить ребенка ему. Он так мечтает о сыне.

       — Глупая. — Проворчала старуха. — Ладно, так и быть оставлю на потом твое желание. Может, одумаешься. Позови Сафиру, как сказал мой шельмец. Люблю его как сына родного. Воздух замерцал и она исчезла. А я стояла как молнией подкошенная и не понимала кто со мной только, что разговаривал. Но не успела, и сделать и пару шагов к выходу как появился золотоволосый бог. Его сила придавила меня к полу, она выкачивала из меня все, что помню и чего и сама-то не замечала, но видела и знала… Он гипнотизировал меня своим взглядом, а я вновь и вновь переживала встречу со старухой. Я боялась его до дрожи в коленях, мои руки заледенели от страха, а он тихо лишь произнес:

      — Вот оно как! Лара. - Ее имя он прорычал, сверкнула молния, и хлынул дождь за окном. Оно грохотало, и ярость выплескивалась прямо на меня. И через мгновение исчез. Моя нервная система такого божественного знамения не выдержала, и я грохнулась в обморок.