Остаться безымянным

У кочевников есть преимущество - они везде способны быть дома... Огромная сводчатая пещера, как горнило гигантской печи, светилась из глубины. Голубое сияние поднималась из здоровенной ямы в центре пещеры, забранной сверху не только тяжеленной решетчатой крышкой, но и магической защитой. Под решеткой хранилась вся руда, добытая за годы и годы в этой самой горе. Все, что было сейчас пустотой, и отдавалось эхом шагов и голосов, было заполнено тяжелым камнем, едва поддававшимся киркам рудокопов. Вдохновленные надеждой вырваться на волю, пленники Барьера приходили к магам Воды и принимались за дело. Для замысла магов требовалось очень… ОЧЕНЬ МНОГО руды. Работы продолжались и будут продолжаться, пока нужная масса не будет достигнута, и сила руды не окажется в распоряжении магов. Сейчас главная пещера была огромным жилым комплексом, а сама шахта переместилась дальше вглубь долины, за тесное ущелье между гор. Вдоль сводов пещеры широкими крыльями поднимались пандусы домишек и каменных нор, возникших на месте прежних штреков. Многое изменилось с тех пор, как Cronos впервые осматривал место нового поселения со своими коллегами по Кругу. Первые годы работники, приходившие к магам воды, были добровольцами; на шахте вкалывали все. Люди сбивали себе ладони в кровь, растягивали мышцы, рисковали быть заживо погребенными под толщей обвалов, но с вдохновенным упорством не пропускали ни единой крупицы синего минерала. Впрочем, за годы энтузиазм слегка угомонился. “Новый”, как все еще его называли, лагерь привлекал теперь не только надеждой на освобождение, - довольно отдаленное, - но и на свободу уже сейчас, в пределах Барьера. Из Старого Лагеря люди уходили или бежали, чтобы избавиться от жандармских порядков и жесткой, почти непробиваемой иерархии, где любому новичку бесплатно давали только кирку и посулы “защиты”, если он будет платить страже откупное. В Новом Лагере были свои проблемы и свои ловушки, но да - тем, кто был достаточно смел, чтобы полагаться на самого себя, и ценил свое достоинство, здесь было гораздо проще выжить. Слабых и нерешительных - даже чудно, как такие могли добраться до лагеря магов Воды, - и здесь ожидали рабский труд, жалкая кормежка и полная беспросветность. Хитрых и смекалистых брал под свою руку пройдоха и мошенник Ларес, он возглавлял теперь добрую половину Нового Лагеря, все ворье, всех головорезов, жуликов и ражих, из-за кого Новый лагерь слыл еще и Лагерем Воров. Впрочем, с магами Воды Ларес и его ворье уживались по взаимному согласию. Магам требовались агенты, глаза и уши, посыльные. порученцы, разведчики, - а кто как не проныры и ловкачи, могли справиться с подобными делами! Они могли не быть бойцами, но их ловкость стоила силы многих мечников. Костяком замысла магов Воды были наемники генерала Ли. Ли оставался генералом независимо от опалы и осуждения. Отличным стратегом и командиром. Его люди всё также были дисциплинированны исполнительны. Они держались дружно и следовали определённым правилам воинской чести, которые, несомненно, внушили им сам генерал и его ближайшее офицеры. За эти годы из уголовников генерал выковал настоящую армию. Кронос не хотел думать, для чего Ли предназначал свою армию в будущем. О, да, у него имелись основания быть недовольным тем, как поступил с ним Его Величество Робар II. Один из лучших генералов штаба, некогда друг и ближайший советник короля, Ли знал свое дело, он был предан Робару… и был, по сути, предан им. Ли скрупулезно изучил орков и отлично вёл против них кампании. Точно так же он он был дотошен, изучая любую задачу и любого противника. Робару не следовало наживать в нём себе врага и прислушиваться к придворным интриганам. Кронос поплотнее засунул ладони в рукава своей синей магической робы, чуть качнул головой в такт мыслям. Сегодня, как и каждый день, маг совершал свой променад по пандусам вокруг хранилища руды, не столько ради надзора - за безопасностью руды, и в первую очередь, от воров, следили все наемники, - как ради собственного умиротворения. Руда. даже под магической “крышкой”, источала эманации магии. С этим было ничего не поделать, да и потери были настолько невелики, что на окончательном результате не сказались бы. А обладавшие особыми способностями использовать флюиды руды, - Кронос и другие маги, - рядом с этим хранилищем восстанавливали свои силы быстрее, чем многими часами сна или медитации. У кочевников есть преимущество перед оседлыми жителями мира, - они могут быть дома в любом месте. И все же Кроносу не хватало просторов Варанта, не хватало долгих переходов, по пескам и лесистым взгорьям. Он слабел в тесноте Рудной долины, как слабели и все маги Воды. Их домом была дорога, их школой была пустыня, где капля воды - уже бесценна. Здесь, за мостками у самой пещеры, плескалось целое озеро воды. Запрудив реку дамбой, по поручению магов, Хорас, талантливейший инженер, обеспечил водой весь лагерь, и тем обезопасил этот участок Долины на случай нападения из Старого Лагеря или осады. Осада. Они уже были в осаде - все эти годы, как бы ни куражились самозваные "бароны"-убийцы в Старом Лагере, будто они держат за горло Робара, диктуя ему цену на руду, они были не более чем пленниками. Терпение должно было стать ключом, способным открыть замок единственной ошибки и небрежности. Терпение, с каким по крупицам они собирали силы, с каким камень за камнем выстраивалась плотина Хораса, с каким рассчитывали собратья Кроноса необходимые заклинания и выверяли свои инструменты. *** Нет, количество руды, что определили маги, вовсе не было невероятным. Оно было просто очень большим. Настолько большим, что в ближайшие год-другой вряд ли кто нибудь бы заметил, если бы из огромной кучи исчезла самая малость. Мордрагу не требовалось много. Ну в самом деле, ему хватило бы и маленького осколочка руды, много меньшего, чем стоила, скажем, кружка рисового пойла в кантине на озере. Это был вопрос азарта. Мордраг мог получить все, чем располагала Колония, — своими хитростью, сноровкой, ловкостью и умом. Но только не руду из кучи, хранимой под присмотром магов и их наемников. Такой вызов! Мордраг вздохнул и повертел в пальцах значок посыльного. Он не был дурак чтобы подставлять шею под топор... или скорее — яйца под серп магов и их дворняжек… а реального плана проникнуть сквозь защиту над горой руды так пока и не придумал. Мордраг держался за свой статус посланца магов Воды. Знак посыльного давал ему доступ прямиком во внутренний двор Старой Крепости, к храму магов Огня, и никто из стражников Гомеза не посмел бы ему помешать. Рисковать этим значком он согласился бы за очень дорогую цену. — Я не смогу, Ларес. Вот тебе мое слово, я б сделал, если б смог. Но вскрыть письмо, запечатанное Сатурасом, к магам Огня, — это посложнее чем украсть из ямы руду. Ларес хохотнул, точно болотная птица заклекотала. Себе на уме, король воров был по-своему и добр, и мог помочь советом. Не стоило сомневаться, будто он не понял, случайно ли Мордраг сравнил то и это. — Так ты и не оставил эту затею, эге.. Мне было легче в тот раз. Маги тогда еще не поставили ловушки с лабиринтом, и двойной заслон. Да и нужда у меня была, а у тебя ее нет. Прежде чем Ларес возглавил воров Нового лагеря, — этой истории было чуть меньше лет, чем самому лагерю, — маги поставили его перед выбором: украсть часть охраняемой ими руды и, быть может, сгореть в магическом огне их же ловушек, или сразу проститься с жизнью. Почему, из всех стекавшихся в лагерь воров, бандитов, негодяев, отморозков, Сатурас почтил такой неприязнью именно Лареса, оставалось только гадать. Скорее всего, магам требовался самый умелый вор, чтобы проверить их защиты, и они не стали бы убивать Лареса даже в случае отказа. Но ..такой соблазн! Ларес не отказался, как не отказался бы и Мордраг. Ларес сумел найти бреши в защите и отделался лишь седой прядью в волосах. С тех пор защита изменилась, он был прав. А вот насчет нужды… Разве может быть нужда более жгучая, чем вдохновение мастера — создать шедевр, азарт бойца — победить непобежденного противника? И в глазах Мордрага, ненамного младшего и немногим менее искушенного, чем он сам, Король Воров видел этот азарт. — Я бы подумал о путях, какие сами маги считают наиболее защищенным, — пробормотал Ларес, наполняя вином два бокала, — но не сейчас. А сейчас мне нужно узнать, о чем переписываются маги. Нет, не ломать печати. Разве нет, — он протянул это задумчиво и почти мечтательно, — других путей к знанию? Мордраг молча кивнул. Лицо его отразило сомнения, но он кивнул. Он сделает что сможет. Вино у Лареса всегда было самым вкусным в Колонии. Самым, — в этом Мордраг мог поручиться, кладовки и погреба «баронов» Старого Лагеря он уже успел обшарить. Он цедил каждый глоток из предложенного бокала и впервые не думал о том, как выкрасть такую вкуснятину только для себя. Лареса он уважал. — Ты вроде бы догадываешься, что от живого, — заметил Ларес, допивая свой бокал, — от тебя больше проку, чем от мертвеца. Мертвым ты пожалуй и магам нахрен будешь не нужен. Разве что этому… — скепсис звучал в богатых интонациях его голоса, — Заклинателю Демонов. — Заклинателю Демонов? - Мордраг насторожился. Он потягивал вино медленно, соханяя в памяти каждый оттенок каждого мига его букета, но нить разговора не терял. Лисица Ларес заговорил неспроста. Что еще за Заклинатель Демонов? Мордраг качнул бокал в ладони, пытаясь всколыхнуть с вином свою память. Нет. Пусто. Ни следа. Ларес ждал, помалкивая, а когда тот поднял голову и отрицательно ею помотал, кивнул в ответ, точно и не ожидал другого. — Прислушивайся к магам. Такие вещи — их забота. Или что знают разведчики Диего… В землях орков появилась башня, и ни орки, ни люди ее не строили. Уродское, скажу тебе, местечко. «Уродское. Ты его видел, старый пройдоха!» У Мордрага шумно ударилось об ребра сердце и замерло, пропуская ход. Ларес опять обошел его на чем-то очень вкусном! А Ларес, будто и не заметив его взгляда, продолжил, скупо отмеряя слова, каждое — кусок факта, и ничего сверх того от себя. — Орки говорят… — знать язык орков никому не удавалось в совершенстве, но не понимать совсем речь своего врага было бы глупостью, — башню выстроили демоны. Для своего хозяина… И хозяин у них — не орк. — Тоже демон? — скептически нахмурился Мордраг. Ларес искривил левую бровь, надломленная, она придавала вору исключительно яркое выражение. — Или… — тихо пробормотал он. Улыбка, только для Мордрага, враз сделала их сообщниками, — человек. ***