Всё это было сном... или любовью?

Габриель Я шла по дороге, не разбитой, а ровной, аккуратной, хоть и не асфальтированной. В воздухе носились мелкие мошки, слепни, но не кусались, а словно не обращали внимания. Вокруг, далеко — далеко, простиралось поле – огромное, покрытое яркими цветами. Сразу за ним виднелись горы, не приземистые холмики, а настоящие, высокие горы, с заснеженными вершинами, гордые и величественные. Время от времени попадались редкие, тонкие русские берёзки с тонкими белоснежными стволами, печально опустившие покрытые серебристо – изумрудными листьями ветки. Высоко – высоко, в чистом, ярко синем небе парили две большие птицы – может быть, орлы? Их клёкот, на удивление мелодичный – время от времени разрезал полуденное марево. Где — то в густых травах пели невидимые глазу птицы, дорогу иногда перебегали крошечные полёвки. Тёплый, но не горячий ветер обдувает лицо, заставляя волосы трепетать и вызывая улыбку на губах. И так легко было идти вперёд… Я была босиком, и ноги шли по тёплой, нагретой солнцем земле с низкой травой. Рядом двигался кто-то ещё, но я не знала, кто – да и не особо это было интересно. Я собирала букет – яркий, красочный… Ну почему у меня нет фотоаппарата? Такие бы кадры получились… — Красиво здесь… — хочется кричать от чувств, но получается лишь шепот. — Да… Красиво… — я смотрю на говорившего, и утопаю в самых неисправимо – синих глазах на свете. А в них, словно в зеркале, отражаюсь я… Она улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Я счастлива, сейчас, здесь, в это самое мгновение, я вижу, что и она тоже счастлива, и это чувство подсвечивает её глаза из нутри, зажигая их какой-то необыкновенной теплотой, лаской, нежностью… Любовью. Неожиданно она подхватывает меня на руки и кружит – и смех задорной птицей взлетает к самому небу, заставляя удивлённо замолчать орлов и распускаться в даже невероятному цветку радости… Я очнулась на чём — то мягком. Жутко шумело, но не в голове, а извне. Однажды я уже слышала такой шум – если точнее, позавчера, в вертолёте. Только тогда я была в специальных наушниках, и шум был меньше. Я открыла глаза и сразу же зажмурилась, так как пространство быстро вращалось. Потом осторожно приоткрыла одни глаз. За ним последовал второй. Обрадованная отсутствию калейдоскопа, я села. Оказалось, что я лежала на кучей наваленном тряпье, а рядом, укрытая моим пальто, лежала Зена. Выглядела она неважно – не смотря на загар, она была очень бледной, даже зеленоватой, однако, словно почувствовав мой взгляд, открыла глаза. Сфокусировала их на мне, недоумённо нахмурилась. Ну да, я тоже ничего не понимаю… где мы, нас спасли, что ли? Хм… Ну тогда большое спасибо этому кому – то! — Очнулись? Замечательно. Привет, Тень. Не представишь свою очаровательную подругу? Или клиентку? – к нам подошел высоки, красивый брюнет с аккуратной бородкой и красивыми карими глазами. — Это Габриель. Габриель – это Олег. – Зена попыталась сесть – но скривилась от боли, ухватившись рукой за плечо. — Нет уж, лежи давай. Я не для того рисковал своими людьми. Кстати, бой был великолепным. Впрочем, как и ты сама. Всё, отдыхайте! Я поудобнее легла и последовала мудрому совету. Ну хоть теперь то всё будет хорошо, правда ведь? Почему то не о чём волноваться не хотелось. Олег Я с невольным уважением смотрел на Зену, без стона переносившую нелёгкий процесс зашивания плеча. Анестезию вкалывать нельзя – с остаточным действием наркотика может поучиться та-акой эффект… Лучше не рисковать, в общем. — Зена… Ты ведь знаешь, что должна мне. – я знал, что она прекрасно понимала это, но всё равно говорил. — Знаю. Чего ты хочешь? — Ты уберёшь одного человека. Конечно, когда поправишься. Обставишь, как несчастный случай. И всё. Она кивнула, чуть поморщившись. Это Эдуард резко дёрнул нитку. Ну что же… А информацию она получит потом. Сейчас пусть отдыхает. Зена Ох – ё… что же так плохо так? Голова гудит, как пустой котёл… И варить отказывается. Тьфу ты… Что-то у меня не туда мысли. Видать, есть охота… Это от наркотика такой эффект? Или меня приложили так? Я села, усилием воли собрав мысли – и глаза, ага — в кучу. Выводы были не плохие. Но и до идеальных им было ещё очень далеко, как мне до нобелевской… Гм, проснулась ирония, это хороший знак или как? Олег… Я никогда не знала, чего от него ожидать. Он не был ни моим другом, не врагом. Скорее – партнёром. Временами… Мне было не очень ясно, чего он хотел. Но было понятно, как день, что за спасение будет цена, и не малая. И платить придётся мне. Вот только не деньгами… Судя по всему, я находилась у него дома. Только его фантазия могла сделать на потолке картину Жозефины Уолл. Я не очень разбираюсь в разных художниках, но её знаю. Запоминается. А эту художницу мужчина вообще любит и собирает. Я попыталась встать, но это не удалось. Зато тело взорвалось вспышкой боли, из за чего я пропустила появление этого… «друга». Пока друга. — Очнулась? Зря! – в поле зрение образовался Олег. Как всегда, с улыбкой на губах. – тебя сейчас зашивать будут, так что лучше бы ты пока повалялась в отключке. Я врача привёл. В комнату вошел немолодой уже мужчина. Как его там… Эдвард, или что-то такое. Я уже встречалась с этим… Доктором. Но дело он своё знал. Габриель Во второй раз я очнулась в небольшой, но очень уютной комнате в мягких, бежевых тонах. И первое, на что упал мой взгляд – это окна без решеток, за которыми виднелось ночное небо! Ура! я села на кровати и замерла в недоумении. И причины были! Да какие – на мне была лёгкая ночная рубашка бледно – розового цвета. С воланчиками. И рюшечками. В общем, всё то, что я не люблю. Но страшно было не это. Во первых, это не моя рубашка. Во вторых… Таак… Кто меня переодевал?? И не сделал ли что либо ещё? — Не сделал. Я аж подскочила от звуков этого голоса, во время полёта успевая развернуться. На глубоком, большом диване с гнутыми ножками сидела вполне живая, но явно не очень здоровая Зена, подобрав под себя ноги, спрятанные под покрывало.. Не здоровая – это точно. Такой бледной я её ещё не видела… под глазами словно прописались тёмные круги, и только их интенсивный синий цвет давал узнать ту же Зену. Она откинула плед и устроилась поудобнее. Девушка была в длинной мужской рубашке без рукавов, не скрывающих толстых белых повязок на плече и бедре. Чистые царапины на теле были практически не видны. На правой скуле был впечатляющий синяк, который, впрочем, уже пожелтел. Сколько же я провалялась? -Почти два дня. Горазда же ты спать. Хм? Это я вслух разговаривала, что ли? Или по моему лицу можно было всё прочитать? Минутку… Два дня? А чего это она тогда такая бледная? Хм… И ведь спрошу – не ответит… — А где мы? — В доме у… Друга. – заминка была совсем не большая – но я заметила. Но предпочла не обращать внимания. Мало ли. Что там это за «друг»… — А когда… Домой? — Завтра. Сейчас слишком поздно. Я схожу за ужином тебе. Девушка встала, и, натянув штаны, скрылась за дверью. Штаны, кстати, были ей в пору. И напоминали её собственные… Зена вернулась почти сразу, опасно балансируя заставленным подносом в одной руке и двумя тёмно – синими, поставленными одна на одну коробками с какой – то яркой эмблемой во второй. Дверь она закрыла пинком. — Ужин… И новая одежда. Ночнушку придётся вернуть, она принадлежит жене Олега – это тот, который нас вытащил… — она усмехнулась. – Но тебе идёт. Я хотела было возмутиться и даже прицелилась подушкой – но потом вспомнила про поднос. Нет уж, пусть сначала поставит… Но о своей цели я забыла сразу, как только увидела поднос, заставленный разнообразной снедью. Ох, мням! Ням – ням! Фкуфно… Чавк! Зена Габриель спала. Это у неё реакция на стресс такая, интересно, или она вообще поспать любит? Мне вернули мои штаны, их нашли в подсобки в этом… Филиале Колизея, и выдали рубашку. Олег выдал, так что великовата была. Сильно… Нет, ну не везёт мне с рубашками, и всё тут! Ну, зато штанам хоть бы хны. Мне их на заказ делали, так они в огне не горят, выдерживают большой вес (меня выдержали, когда со скалы падала… и ничего! Даже не вытянулись ни капли!). В воде, правда, тонут – тяжелые. Но только когда я не в них. Вообще, стирать легче… Материал прочный. Вон, даже под когтями львицы не порвался. Хм. Учитывая мои довольно напряженные отношения с одеждой – особенно на этой неделе – ничего удивительного, что я рада хоть тому, что брюки целы. Мало вероятно мне были бы в пору запасные того же пилота, тогда, в Африке… Принесла ужин… Хм… Куда в неё столько влезает? Вот маленькая – маленькая… А желудок, похоже, бездонный. У неё там что, реактор какой ни будь? Минутку… Так, а я? А мне? Я тоже хочу! Гм. Точно схожу с ума. Это всё её дурное влияние… — Дай сюда… И не бурчи! В конце концов, я тоже голодная., – я отобрала у неё яблоко и снова села на диван. Нет, кровать большая… Вот только не в настроении я опять «интересно» просыпаться. Хотя, Габриель, кажется, нравится. Наконец она наелась и нырнула в кровать, оставив коробки на полу нераскрытыми. Она – и не любопытно? Может, температура? Да нет вроде… Габриель Было вкусно. То ли длительная голодовка так подействовала, то ли ещё что-то… Зена с улыбкой наблюдала на мою трапезу, жуя яблоко. Похоже, она их любит. Вернусь когда – килограмм ей куплю. Нет, два, я их тоже очень уважаю. Зена погасила свет, предложив досыпать. Но сон не шёл… Как же мне хотелось сейчас домой – на рядной остров в Атлантическом океане… К отцу, туда, где волнуются друзья… Интересно, что им сказали? Что я отправилась путешествовать, заболела? Или что меня похитили… Там у меня всё. Господи, ну зачем кому-то понадобилось угрожать моему отцу, и не просто угрожать? Ведь там так хорошо было… По утрам можно было купаться в океане – всего десять минут езды. И до города не так уж далеко… А здесь… из знакомых – наёмница по прозвищу Тень, которая умеет практически всё, и которая… К которой… Кто она мне? Друг? Просто телохранитель? Или что — то ещё? Не было смысла скрывать от себя самой – она была не просто другом. И уж точно не просто телохранительницей – телоспасительницей… Но если не так – то кем же? Да, я не равнодушна к ней. Сильно не равнодушна. Очень сильно Но если сначала я просто хотела затащить её к себе в постель, то чего я хочу сейчас, теперь? И хочу ли я знать это? Ведь может оказаться, что я для неё лишь очередной эпизод в богатой на события жизни. Хотя – нет. Точно нет… Тогда, в центре Африке, в хижине – я видела её взгляд. Её желание – не только сексуальное, но и... И потом – то, как она отшатнулась… Ведь не оттого, что ей было неприятно – я видела обратное. Боялась? Чего? Того, что потеряет контроль, или потеряет… Меня? Раньше я никогда не чувствовала такого. Такого чувства – странного, непонятного… Всепоглощающего. И я понимала, что влюбилась в неё. Вот только навсегда ли это чувство? И не уйдёт ли? И взаимно ли оно будет?… Страшно узнавать ответы – особенно те, которые могут отличаться от ожидаемых. Но хотелось невероятно. -Ты спишь? – я шептала, зная, что у Зены превосходный слух. — Нет… Что такое? — Иди сюда… Мне.. Мне было… Страшно, да, страшно засыпать сейчас в этой огромной кровати. — Зачем? — Страшно… — честно призналась я. Зачем скрывать? Я почувствовала, как кровать слегка прогнулась под её телом. Хотелось обнять её – но я боялась потревожить раны. — Спи… — Нет, подожди… Скажи… Там, на арене… Ты боялась? — Нет. — Почему? Это ведь… — С такой жизнью, как у меня, уже устаёшь бояться. И просто делаешь… — В её голосе звучала печаль. — Спи, Габриель… мне не хочется, что бы у тебя были синяки под глазами. — Зена, — а я всё ни как не успокаивалась. — Ну чего ещё? — А у тебя был парень? Или девушка? А в ответ лишь тишина… Но потом, через невероятно долгие мгновения мне ответили? — Нет. Засыпай… — странно, но мне стало легче… И сон словно сам навалился на меня, унося в далёкие дали… И вспомнилась русская пословица – на новом месте приснись жених невесте. Нет… Пусть лучше невеста. Вот ведь… Вроде бы спала только что – а сна не в одном глазу… В комнате посветлело, меня нежно обнимали, я тоже кого-то обнимала, благодать, одним словом. И ведь на сто процентов уверенно, что тот, кто обнимает – Зена. Приятно… Я открыла глаза. Эх… как же редко в последние время я просыпалась с ощущением счастья… да ещё и на кровати. Красота… было так хорошо сейчас – и я не намеренна была прерывать всё это… -М… Доброе утро… — Зена приоткрыла один глаз, потом второй. Ещё секунду до неё доходило, где находятся её руки (ой, где…) и где – мои. А ещё учитывая, что рубашка моя почти ничего не скрывает (как тот пеньюарчик, ага…), а на ней – только футболка да нижнее бельё… Зена дёрнулась, и я испугалась, что она сейчас встанет, уйдёт – но она, очевидно, что то решив в голове, осталась лежать. Это она правильно… это она хорошо подумала… Ещё долго я думала над происходящим и пришла к определённым выводам. Да к каким! Я – влюбилась! Нет, не так… не влюбилась… Полюбила. Это – большая разница. Полюбила даже не за что-то, хотя, без сомнения, было за что, а просто так. За то, что она есть. И что она рядом. А Зена? Почему-то мне не казалось, что она способна чувствовать такое… Хотя – почему нет? Она – такой же (ну, почти..) человек, как я, Олег, мой отец, просто прохожий… Почему бы ей не чувствовать такого? Не чувствовать – ко мне? Я много читала, и там всегда все отрицали свою любовь. Так глупо… Столько проблем можно было бы избежать! Быть может, сказать ей обо всём? Мне кажется, она поймёт… Или нет? Но был способ всё выяснить… Значит, надо лишь сказать… Я смотрела в её сапфировые глаза – такие яркие сейчас, такие тёплые… И тонула в них. Я видела в них себя – но не как в зеркале, а… Как в книге. И видела то счастье, которого не было там прежде, и в то же время, что-то странное было в них. То, что не вязалось с ней ни и коим образом. Страх… Но страх не передо мной, не перед чем-то другим… А перед чем-то, таким близким, что можно потерять. Чего она боится? И почему? А потом, уже когда первые слова слетели с моих губ – те же слова одновременно слетели и с её. Яркие, волшебные… Искренние… — Я люблю тебя. Зена Я проснулась от… Очень странных ощущений. Но, в то же время приятных. Очень… вот ведь знаю сто процентов – это Габриель «виновата»! Открыв глаза, по очереди, на всякий случай, убедилась в своей правоте. Ну естественно! И главное, я была не против. Да, сначала была мысль встать, прекратить всё это… Но, чёрт побери, почему я не могу быть счастливой, хотя бы сейчас? В общем, я осталась. До рассвета было ещё далеко, точнее, до настоящего рассвета. Так что с чистой совестью можно ещё полежать… Интересно, почему… Почему я чувствую к этой девушке… такое? Такие эмоции? К девушке, чьи глаза подобны зелёному солнышку, а волосы цвета расплавленного золота… и чья улыбка – словно луч надежды в темноте. Хм… И когда я стала таким образом думать? На меня это не похоже… Но всё таки… Я не стала отрицать. Я полюбила. Окончательно и бесповоротно полюбила… вот только – примет ли она это? Я понимала, ещё с самого начала, что она совсем не против видеть меня в своей постели… Но вот хотела бы она видеть меня просто… рядом? Ведь постель и то, что я к ней чувствовала – это разные вещи… По крайней мере, для меня. Был способ узнать всё это – рассказать ей о том, что чувствовала. Нет, я никогда не была мастером в объяснениях, тем более, таких – но… Нет, сказать я могла. Но поймёт ли меня Габриель? И примет ли? Не меня – всё это? И испытывает ли сама что либо… Такое… Ко мне? И если и испытывает… Что будет дальше? Моя жизнь не для неё, а я, наверное, просто не смогу долго быть на одном месте. Но ведь я могу попытаться. Почему бы и нет, в конце концов. Я могла решить всё это – прямо сейчас, здесь… Глядя в её глаза. И в то же время – боялась. Обычно я никогда не боюсь, даже тогда, на арене, но сейчас… Нельзя тянуть. Потому что всё может измениться, слишком много врагов у нас обеих… значит, надо лишь сказать. Я смотрела в её изумрудные глаза, такие яркие сейчас, такие тёплые… И тонула в них. Я видела в них себя – но не как в зеркале, а… Как в книге. И видела то счастье, которого не было там прежде – и в то же время… Что-то странное было в них. То, что не вязалось с неё ни и коим образом, вернее, не вязалось с этой обстановкой. Страх… Но страх не передо мной, не перед чем-то другим… Перед чем-то, что боишься потерять. Чего она боится? А потом – уже когда первые слова слетели с моих губ – те же слова одновременно слетели и с её. Сказочные, невероятные… Искренние… — Я люблю тебя. * * * это кусочек-зеркало. Я не знаю, от чьего лица он написан. Я люблю тебя… люблю тебя… Люблю… Слова светлым эхом прокатились по комнате, запутались в ярких занавесках, исчезли за окном, растворившись в рассветных сумерках… Но поселились где-то глубоко внутри, маленькие искорки, разжигающие неугасимое пламя. А потом – тишина… Тишина не пугающая, не могильная, но уютная и домашняя. Родная… Тишина, которая заменяет все слова. Тишина, нарушаемая лишь биением двух сердец, стучавших в унисон. Глаза в глаза. Тишина, которую не хочется нарушать. Ни каких объяснений, просто слова… И то, что за ними. — Любишь? – кто это спросил – я или она? Кажется, я… Потому что она ответила, улыбаясь своей невероятной, такой прекрасной улыбкой. — Люблю. — За что? — А просто так. И снова улыбка – теперь уже у нас обоих. Ответ неожидан для всех. Просто так… А ведь так и должно быть. Так — правильно. — Почему сейчас? — Почему нет? — Действительно… В голове вопросы – у нас обеих. Но сейчас, это всё не нужно. Не сейчас… — Что будет дальше? — Жизнь. — Какая? — Хорошая. И в её глазах я вижу решимость. Хорошая жизнь. — Это возможно? — Почему нет. Действительно, почему бы и нет. — Ты уверенна? — Как всегда. Глаза в глаза. Уверенна. — Люблю тебя. – Тихий шёпот. Мой ли – её ли… не знаю… — Тебя люблю. Очень… — кто это шепчет из нас двоих? А может, мы молчим – и это лишь кажется? Может, это всё – сон? — Это сон? – мои ли это слова? — Не сон. – она ли ответила? А потом поцелуй… Долгий, такой нежный и прекрасный… — Потом. Не сейчас, не здесь… — Почему? — Дома… Как жаль, что это правильно… Да, не здесь. Но когда? Где?... Дома… Где он, дом… Теплый ветер прокрался в открытое окно, заглядывая в комнату – но не стал тревожить двух безмятежно спящих девушек… Уж он-то знал, что у них всё впереди… Если одолеют всё. Но произойдёт ли это? Но на этот вопрос не мог ответить ни кто… Даже они сами… Потому что сейчас они счастливы, а что ещё нужно влюблённым? Любить и быть любимым… Вот и всё. Слегка колыхнулись занавески, и ветер полетел дальше. Сегодня он нёс добро – хотя совсем недавно ураганом сшибал всё на своём пути… Говорят, что ветер напоминает любовь – тот же шквал эмоций, те же ощущения в даже при тёплом ветерке, то же чувство… Просто ветер – одинок. А когда любишь – не можешь быть одиноким… Вот и вся разница… Зена Так странно, нет, скорее, необычно просыпаться с ощущением такого счастья – безграничного, яркого… Такого правильного счастья. Счастья по имени Габриель, мирно сопящую куда — то в область шеи и обнимающую мою… Хм. В общем, обнимающую. И сейчас она казалась такой милой, трогательной… на мгновение пришёл страх – быть может, это всё лишь приснилось, просто сон – а на самом деле… Но это был не сон. Я бы знала. И страх, что это всё может исчезнуть… Слишком… Со мной ей будет опасно – даже потом. А я – я ведь не всегда смогу успеть. Отдать её отцу? Нет, не пойдёт… Хотя – возможно, так она будет в безопасности. Но будет ли она там счастлива? Возможно, не сразу – но потом? Вопрос о моём счастье не ставился сейчас, главное, что бы у неё было всё хорошо. Но что я могу ей дать… какую жизнь? Хорошую. Кто из нас сказал тогда это, она или я? И я ведь верю в это. Наверно, глупо. Но… Нет, её я не отдам. Мне ведь тоже хочется… Счастья. Хотя бы немного… разве мало у меня было? Почему бы теперь, ну, когда разберусь с этими угрозами – я не могла бы просто… Но додумать мне не дали – и я, наверное, была этому рада… — Доброе утро. Ммм. Очень доброе…, — улыбнулась Габриель, сонно моргая и улыбаясь – так светло, так искренне… и не возможно не улыбнуться в ответ. — Доброе. Встаём? — Ты скучная… Лежишь в постели с красивой девушкой и предлагаешь ей вставать? — Я скучная!? – возмутилась я. — ну погоди! И вот уже она пытается увернуться от щекотки, но это же я… А она смеётся, извиваясь, пытается увернуться, и я тоже не могу не смеяться… Наверное, вот это и есть – счастье, любовь… Раньше я такого не знала. Вот такого… Настоящего. Реального. Нет, девочка, никуда я тебя не пущу, если сама не погонишь… ведь не погонишь же? — Ну, всё? – я скатилась с неё – и с кровати, ага. — Всё! Но я буду мстить, и мстя моя страшна!!! — Ага… Иди, умывайся. Или я буду завтракать в гордом одиночестве! – она запустила в меня подушкой, и я не стала уворачиваться. Пусть радуется… Габриель направилась в ванну, и уже когда она была на пороге, я… Просто не удержалась. — Я люблю тебя. Слышишь, Габриель? И она засмеялась, но не на до мной, не над моими словами… — И я тебя люблю. И ты это знаешь! – после чего она скрылась за дверью… А я растянулась на кровати. Завтрак подождёт… Наверное, впервые было вот так… Просто хорошо. Просто спокойно. И – никогда не хотелось жить так сильно. Просто жить, для неё. Но если она не захочет – я уйду. Даже если мне будет тяжело – а ведь будет… Но ведь можно помечтать? Я больше не могу и не хочу быть одна… Так хотелось раньше, ещё когда я была ребёнком, любить и быть любимой. И как быстро, уже тогда, мне пришлось забыть о своих мечтах, похоронить так глубоко, как могла. Но сейчас – всё по другому. Габриель Я и раньше просыпалась, обнимая кого ни будь… Даже Зену – было… Но вот с таким ощущением счастья я проснулась впервые. И мне безумно это нравилось эти чувства… Я улыбаюсь ей – и получаю в ответ её улыбку, и уже только от этого на душе весна, не холодная и дождливая, полная слякоти, а та весна, где распускаются цветы, где ласково греет солнце – как и её глаза… И где небо – такое же синее и чистое… Весна, где всё хорошо, где все люди счастливы, любят и любимы. Где счастливы мы – я и Зена Ведь это реально! Просто нужно однажды поверить… И если она ещё не до конца осознала это – хоть я и сомневаюсь – я найду способ убедить эту девушку в свое правоте. Я настойчивая… Уже на пороге ванны я услышала летящее в спину: -Я люблю тебя! Слышишь, Габриель? – я слышала – и смеялась… не над ней… от счастья… -И я тебя люблю. И ты это знаешь! – я закрыла дверь в ванную и прислонилась к ней. Люблю… Любима… И в душе порхают яркие бабочки… Люблю. Самую прекрасную и замечательную… И я не отрицаю этого. Любима. И она знает об этом – и уверенна. Люблю. Любима. Так просто. И какое же это ЧУДО!