Отражение зла

      Мари и туристы бродили до самого утра, пока не начало светать, а девушки не взмолились о пощаде. Только тогда проводница разрешила устроить привал.       Весь этот лес пугал Мари до чертиков. Нет, в своём лесу она знала каждый кустик, а если вдруг заблудится, оставила специальные метки на деревьях, но ни меток, ни знакомых кустиков и полянок проводница не видела, посему была напугана. Она отвечала за этих людей, в случае чего её компания выплатит неплохую страховку, но об этом, наверное, задумываться ещё рано.       Остановившись на хорошенькой полянке у края зелёного леса, путники разложили спальные мешки, и практически всё сразу же уснули, за исключением Мари. Впервые за свою продолжительную карьеру она не знала, где сейчас находиться, а это значило, что все они в большой опасности. А вдруг гризли? Или ещё что похуже?       Мари снова оглядела свою команду и вздохнула. Нельзя было придумать и слова, которым можно было описать этих людей. Они были слишком разные. Обычно к проводнице попадались люди, жаждущие единения с природой. А эти будто поспорили с кем-то, что смогут сделать всё вчетвером.       Единственный, кто не был изгоем это Люсиль. Та самая русая невысокая девушка, худая и с очками на курносом носу. Молодой ботаник часто останавливалась и препиралась с качком, которому не по душе была компания, наверное, ещё больше, чем Мари.       Сетрик, так его звали, взрослый парень с красивым лицом. Да, раньше проводница любую сумму бы отдала, чтобы познакомиться с таким молодым человеком. К сожалению за красивой оболочкой скрывался осёл. Сетрик был остёр на язык, чем выводил из себя любого члена команды, и даже Мари. Но все методично молчали, как и в случае Бьерка. Толстенький, низкий мужчина уже в годах, с длинными тёмными редкими волосами и с залысинами на голове, был тихим на первый взгляд. Но как только выдавалась свободная минутка он доставала из чехла Люсиль (нет, нет не девушку, гитару) и бренчал толстыми пальцами-сосисками по струнам. Под его напором бедный инструмент надрывался и часто издавал громкие писклявые трели, которые не нравились музыканту. От того он начинал петь ещё громче и противнее.       Единственной, кто совсем не подходил в эту команду, была Катя или Кэт, которая так плохо говорила на английском, что приходилось едва ли не читать по губам, что пытается она сказать. Но у Мари уже был опыт вождения русских туристов, к счастью не все они были такими, как Кэт. Девушка ничего не знала и иногда не понимала простых вещей, что ещё больше осложняло поход.       Постепенно Мари настолько ушла в свои мысли, что и не заметила, как заснула. Обычно она спала без сновидений и очень чутко, но теперь пришло её время отсыпаться. Едва сомкнув глаза, она провалилась в чудесный мир, созданный её воображением. Хотя с головой у Мари было всё в порядке, но в ней часто происходили войны и баталии, по своей красоте и зрелищности напоминающие самые кассовые фильмы.       Пробуждение, в прочем, ничего не несло с собой. Стоило Мари распахнуть глаза, как она увидела несколько беловолосых мужчин, бродивших по полянке и указывающих пальцами на путников. — Мы путники и заблудились, — попыталась объяснить девушка, поднимаясь, но похоже её не поняли. Команда постепенно начала просыпаться от шума, но никто, даже Кэт, не стал задавать вопросов. Все были напуганы и надеялись на помощь этих странных беловолосых мужчин. Один из незнакомцев что-то сказал другому и они опустили луки, а стрелы убрали в колчан. — О чём вы говорите? Английский? — предположила Мари, пытаясь понять по выражению лиц беловолосых, как они настроены. А в следующую минуту произошло то, что и следовало ожидать: незнакомцы схватили девушек и перевязали им руки, позже занялись парнями. — Не сопротивляйтесь, я уверена, мы сможем договориться с главным, — наконец отреагировала Мари, видя, что команде не особо нравиться данное положение дел. — Только говорить буду я.       Закончив с незваными гостями в своем лесу, беловолосая гвардия ринулась на север так быстро, что люди едва поспевали за ними. Пришлось бежать, но никто из команды не подумал жаловаться, даже Бьерк, которому было очень тяжело. Аки свин он пыхтел и грозно сопел и еле успевал за своим проводником, но всё равно бежал.       Пока они двигались у Мари было время рассмотреть похитителей. На вид это были обычные худощавые люди с длинными густыми белыми волосами и раскосыми глазами. Тот, что вел проводницу имел диковинный цвет глаз, напоминающий ярко-зелёное лето. А ещё все они были молоды. Никто из них на вид не был старше двадцати пяти, но этот взгляд говорил о многом. — Куда нас ведут? — наконец подала голос Люсиль, едва не спотыкаясь. — Я не знаю, — выдала Мари, пытаясь дышать ровнее, как учил её инструктор по йоге. Но слишком сосредоточившись на дыхании девушка совсем забыла о неровностях почвы и, запнувшись о выступающий корень, полетала вниз, едва не утянув с собой конвоира.       Остановившись, вся процессия наконец решила сделать привал. По виду главный из беловолосых подошел к Мари и осмотрел ногу, которая так болела, что девушка едва оставалась в сознании. Она и сама могла определить тяжесть ранения, что получила благодаря своей невнимательности. Это перелом, конечно не открытый, но всё равно требующий лечения и в срочном времени. — Я не могу идти дальше, — выдала Мари, смотря прямо в те самые зелёные глаза главного мужчины.       Кивнув, будто понял, он поднял её с земли словно пушинку и, крикнув что-то своим солдатам, отправился дальше.Так они бежали ещё некоторое время. Но Мари не могла больше держаться и уснула прямо на руках того самого парня, но больше не видела снов.       Меньше всего Мари хотела оказаться в заточении, но хочешь - не хочешь, делать было нечего. Девушку смотрели врачи, что-то спели - Мари надеялась, что это не похоронная песня - и оставили в камере, больше напоминающей сухой подвал. Будто и правда песнь врачей имела целительные свойства, Мари отметила, что боль в ноге стала уменьшаться и вскоре девушка могла сама встать, но не ходить. — Где я? — спросила она позже, приходя в себя после долгого сна. Во рту почему-то пересохло, неужели она храпела? Интересно, сколько спала?       Рядом стоящий страж наклонился к ней и что-то сказал или спросил, но Мари не поняла ни интонации, ни слов. Очень плохо, что она ничего не могла объяснить.       Девушка нащупала под футболкой свой амулет - кольцо всевластия - и крепко сжала его в руке. Что же будет дальше? Кто эти люди? Вопросов становилось всё больше, а ответов, как не было, так и нет. Радовало то, что её друзья были где-то рядом. Главное чтобы все из них оказались живы. — Я хочу пить, — приближаясь к клетке прошептала Мари, пытаясь обратить на себя внимания стража. Но похоже этот странный солдат её не понял, продолжая молча нести свою вахту.       Спустя какое-то время в подземелье спустилась рыжая девушка в зеленой броне и что-то сказала блондину на своем непонятном языке. Не поняв ни слова, Мари всё таки смогла различить знакомые обороты речи. Они что на синдарине говорят?       Уже через минуту страж вызволил девушку из камеры, заковал в наручники и, одарив презрительным взглядом, отправился прочь от камеры куда-то по длинным коридорам и винтовым лестницам, вытесанным будто из камня. Мари всё время останавливалась и осматривалась, чем очень тормозила движение стража, похоже он куда-то торопился.       А когда они остановились возле большого обрыва с узкой тропой к большому трону, Мари едва не перекрестилась. Странное качество для человека, водящего экскурсии по горам и лесам - она боялась высоты. Даже со временем на курсах она не смогла его победить, а теперь и вовсе стушевалась. Но благодаря крепкой хватке стража, девушка всё же пошла по тропе, стараясь не отставать, если вдруг что-то случиться, то этот беловолосый был её единственным спасением.       Пройдя по узкому мосту, девушка оказалась прямо перед большим троном, сверху которого красовались рога огромного оленя. Означало ли это, что те, кто схватили их были плотоядными? Скорее нет. Иначе их бы уже давно продали к столу. На троне вальяжно сидел высокий златовласый мужчина. Весь его вид говорил о том, что он здесь главный; пальцы его были увешаны перстнями с блестящими камнями, а вся серебряная одежда намекала, что у него тонкий и изысканный вкус.       Страж заставил Мари поклониться, а потом о чём-то сообщил главному. Тот без интереса взглянул на девушку, будто она была шавкой какой и снова отвернулся. Страж опять заговорил, а Мари едва не подпрыгнула, когда наконец узнала в языке синдарин. Она могла говорить. — Вы же знаете, что я вас слышу? — не выдержав оскорблений в свой адрес заявила девушка с легкостью переходя на синдарин. Откуда обычная девушка знает язык эльфов? Ну как же! Как и любой фанат Средиземья и тех удивительных книг и фильмов, она вступила в общество толкиенистов и уже через три года удостоилась звания эльфа-лучника при короле Трандуиле. Но чтобы лично встретиться с королем стоило отправиться в лагерь. Так и получилось, Мари собирала деньги и не ела в школе, только чтобы родители разрешили ей ехать. На целое лето она тогда была отдана великому королю Лихолесья, который научил её говорить на синдарине и на квенья. К концу своего отдыха Мари поучаствовала в представлении для леди Галадриэль и заслужила знак «почетный эльф Арды», а вместе с ним и кольцо всевластия, которое не снимала никогда, хоть и блестело оно уже не так, как раньше. — Ты знаешь язык эльфов? — наконец взгляд златовласого обратился к Мари. — Да, знаю, — пока главный поднимался с трона и спускался по лестнице до её уровня, Мари успела его рассмотреть: светлые глаза, в которых совершенно не отражалось ничего, пустота. Точеные скулы, по которым можно было провести пальцем и порезаться и прямой ровный нос. Если бы златовласый не двигался, то Мари легко приняла бы его за статую с длинными красивыми волосами. — Как ты оказалась в моем лесу? — пройдясь рядом, спросил он. — Лучше расскажите мне сами. — Я король и не должен рассказывать тебе ничего, девочка, — его ледяным тоном можно было заморозить весь мир, но сейчас он был направлен на конкретного человека, которому стало не по себе. — Король? В каком веке Вы живете, мистер? — хихикнув, спросила она. — Я Трандуил, сын Орофера и король Зеленолесья, — важно произнес он. Тут Мари не выдержала и засмеялась от души. Это право смешно! Ага, а она зубная фея! — Надеюсь, ты закончила? — презрительно спросил король, но,похоже вопрос был риторическим. — Откуда тебе известен язык эльфов? — Я не буду говорить с тобой, — фыркнула Мари и сложила руки на груди. — Я вообще не могу говорить с сумасшедшими. — Что ж… тогда, возможно ты сможешь объяснить мне вот это, — мужчина шевельнул пальцами и двое стражников внесли её походный рюкзак, который уже был распорот в районе молнии. — Ну зачем было резать? — возмущенно шагнула вперед она, но поймав на себе тот ледяной взгляд короля, осталась стоять на месте, чувствуя себя мелкой букашкой. — Как ты объяснишь это? — еще одно движение пальцев и всё те же стражи вывернули содержимое прямо на пол. Среди обычных предметов обихода был компас, телефон и пара раций. — Это телефон, это рация и компас. Вы в каком веке живёте? — выдохнула Мари и схватилась за амулет на шее. Он ещё никогда не подводил её, не подведёт и сейчас. — Что у тебя под рубашкой? — Не проси раздеваться не буду. — Не заставляй применять силу, — глаза его из светлых стали почти тёмными, а в голосе появилась угроза, которой Мари не могла противостоять.       И она вытащила. Может быть, по этой вещи они признают в ней свою? Только вышло всё с точностью да наоборот. Глаза главного расширились, казалось, что он даже слегка напуган, а стражи, стоящие рядом похоже выругались или чихнули, Мари не разобрала. — Вы чего, это просто кольцо, — улыбнулась она. — Это не украшение, сними сейчас же! — приказал златовласый. — Я не могу, мне дала его леди Галадриэль. — С какой целью? — Потому что я стала самой достойной среди эльфов. — Ты врёшь, девочка, злая сила послала тебя и это её знак, — успокоившись, король снова оперся на спинку трона и прищурился. Похоже, в подделке кольца он не сомневался. — Да нет же! — Что ж... раз сейчас говорить ты не хочешь, может быть, заключение пойдет тебе на пользу.       Страж схватил девушку за руки и, содрав с шеи заветный кулон, потащил обратно. И как не плакала, и какие проклятья не изрыгала - никто её не слушал.