Отражение зла

      В течении следующих недель Мари жила во дворце у леди Галадриэль. Девушке выделили покои – большую комнату с отдельным выходом в сад, – приставили стражу и служанку. Ещё никогда рыжая не ощущала себя настолько нужной и свободной. Правда, спустя неделю браслеты из чистого золота начали чернеть, и владычица повелела перевести Мари из удобных апартаментов в подземную камеру.       — Лучшие чародеи делали эту клетку. Мелькору понадобиться время, чтобы освободиться из неё, — закрывая дверь на ключ, произнесла эльфийка. — Надеюсь, ты понимаешь, что это необходимо, Мариэль?       — Конечно, мне правда очень жаль, что подвергаю Вас такой опасности. Но если не Вы, то уже никто не сможет помочь мне, — рыжая вздохнула и села на удобную кровать, которую, по всей видимости, поставили специально для неё. — Я хочу, чтобы Вы знали, я боюсь смерти, но если потребуется, то отдам свою жизнь ради спасения этого мира.       — Мариэль, я очень надеюсь, что это не потребуется, — улыбнулась она. — Уже через одну луну решиться твоя судьба. Совет будет собран, и ты избавишься от зла, что тяготит твою душу.       Как и было обещано, спустя неделю начали прибывать гости. Каждый по очереди приходил к девушке и спрашивал о чем-то. Это были простые вопросы и существа, от которых не хотелось ничего скрывать.       Первыми посетителями был лорд Элронд и леди Арвен. Оба они не страшились зла, сидящего в хрупкой девушке, но всё же к клетке не приближались.       — Здравствуйте, владыка Элронд, Меня зовут Мари, — приветствовала рыжая гостей, стараясь не приближаться к ним и находиться в тени.       — Мариэль, это моя дочь Арвен.       — Арвен, да, я знаю, — улыбаясь, ответила девушка. — У Вас тоже есть вопросы ко мне?       — Мы слышали, что ты обладаешь знаниями о прошлом и будущем. Это правда? — Арвен шагнула ближе, но отец остановил её, защищая.       — Да, это правда, — Мари поднялась с кровати и подошла ближе. От вечной борьбы с Мелькором один глаз её стал желтого цвета, другой остался карим, это и заставило эльфов отступить. — Я знаю, о чем Вы хотите спросить. Я прошу не сомневаться в себе и своих чувствах. Отец со временем примет выбор дочери.       — Спасибо, леди Мариэль, — сжав руку дочери эльф хотел было уйти, но у Мари были и свои вопросы.       — Подождите, — она положила руки на прутья клетки и вздохнула, — моя подруга Люсиль она…       — С неё всё в порядке, и живет с нами, но приехать не смогла, — уже более радостно заверила пленницу, Арвен. — Боюсь, человеческий век не так долог, как наш.       — Я хочу, чтобы вы передали ей, если я… — Мари вдруг замолчала и глубоко вздохнула, — … если вдруг я не смогу попрощаться с ней, что я очень сильно скучаю.       — Конечно, мы передадим, — эльф кивнул и вместе они вышли из камеры.       Мари улыбнулась им в след. Что бы эти эльфы делали без неё?       Следующими гостями стали Гендальф Серый и Саруман Белый. Вместе они устроили для девушки настоящий допрос. Говорил, конечно, в основном белый маг и всё время усмехался, подозревая, что Мари говорит не правду. Но теперь скрывать или что-то таить не было смысла, и девушка рассказывала всё, что знала. А когда вопросы закончились, Саруман поспешил прочь, даже не попрощавшись.       Гендальф Серый направился следом, но Мари просунула руку между прутьями и поймала мага за край рукава.       — Гендальф, — рыжая шагнула ближе и заговорила шёпотом. — Саруман Белый… прошу, будь с ним осторожнее.       — Он белый маг, Мариэль!       — Он давно уже не белый, Гендальф, — Мари опустила взгляд на браслет, который уже наполовину почернел и засунула руку обратно в камеру. — Я не знаю, сколько ещё смогу держать Мелькора в клетке. Он снова набирает силу. Гендальф, если Трандуил придёт, не пускай его ко мне.       — Как я могу указывать королю? Он не станет меня слушать! — маг надел шляпу и отошёл в сторону.       — Прошу, Гендальф. Мелькор попытается убить его, — девушка осела на пол камеры и закрыла лицо руками. — Я этого не переживу.       — Сделаю всё, что в моих силах, но ты должна сражаться, Мариэль. Помни, что ты не одна       — Да, спасибо. Я буду держаться до последнего.       Истари кивнул и покинул камеру, но обещание своё он не сдержал. К следующему полнолунию прибыл и Трандуил. Он долго стоял напротив, вглядываясь в темноту клетки, пытаясь поймать взгляд девушки. Но Мари сознательно спряталась. Она свернулась калачиком на кровати и максимально отвернулась от него, чтобы не слышать даже его мерное дыхание, не чувствовать его энергию, в которой было столько осуждения.       — Значит, вот как ты меня спасла тогда, — наконец выдохнул король и сложил руки за спиной. Он прошелся вдоль клетки, силясь найти ответ на свои вопросы.       В последние дни Мари чувствовала себя не важно. Мелькор то и дело не давал ей спать или устраивал в голове бунт, вызывая головную боль, а теперь и это испытание. Девушка будто держала бойцовскую собаку на тонком поводке, удерживая её всеми силами от того, чтобы не убить того, кто ей не безразличен. Трандуил должен уйти, сейчас. Он просто должен развернуться и больше никогда не входить в эту камеру, иначе зверь вырвется наружу.       — Я хотела рассказать, — с трудом заставив себя ответить, девушка ещё раз вздрогнула. И мысленно послала возлюбленному лишь одну молитву: «Уходи, беги»       — Те годы, что ты провела в склепе. Это сделал он? — его голос ледяной настолько, что каждое слово, словно нож, упреком втыкалось в спину.       — Нет, — Мари вдруг почувствовала, что теряет контроль. Ей хотелось закричать эльфу, чтобы он бежал, уходил. Они поговорят позже, ведь не обязательно всё решать сейчас, не так. Но король был упрям, он не станет её слушать, даже если она будет его умолять. — Что бы дальше не случилось не подходи ко мне, слышишь?       Последний слог утонул в смехе, и в темноте клетки показались два горящих огонька. Это были глаза зла.       — Мелькор, — выпрямился эльф, стискивая зубы.       — Сын Орофера… — улыбнулся вала, приближаясь к прутьям. — Ты зовешь себя королем, но на самом деле лишь жалкий слизняк. Ребёнок, которому довелось разочаровать своего отца.       — Почему Мариэль?       — Это не её имя, — выплюнул он, злясь. — Ты придаешь все традиции и память своего создателя, называя это жалкое существо священным именем эльдар. Эту девушку я привел в этот мир, ведь она оказалась ближе всех к двери между мирами, а её друзья попали случайно, к счастью, они почти все мертвы. Что думаешь об этом, Мари? Может быть мне наведаться к Люси и показать ей все прелести жизни смертной?       — Её зовут Люсиль, — фыркнул Трандуил. — Почему именно она стала твоим прибежищем?       — Потому что я увидел, как ты заинтересовался ей. Человеком, — гневно изрек вала. — Мелкой мушкой, что живет не больше секунды. Есть сказка, что эльфы любят лишь однажды, это правда, Мари, слышишь?       — Мои чувства настоящие, — с уверенностью парировал король.       — Нет, их внушил тебе я, чтобы захватить трон. Ты бы взял эту девушку в жены, и я смог бы править Лихолесьем, развел бы там армию орков, — эльф прошелся по клетке, касаясь пальцами холодного метала. — Как интересно было наблюдать, как ты готов сделать королевой простолюдинку, лишь бы почувствовать себя живым.       — Это не правда, — грозно возразил он. Трандуил, конечно, старался не верить в то, что говорил Тёмный. Он следил за каждым его движением, ища слабые стороны, уязвимые места и сам не заметил, как потерял бдительность, увлекшись игрой в охотника и жертву.       — Как жаль разочаровывать тебя, король Лихолесья, — засмеялся Тёмный, и просунув руку между прутьями, коснулся груди эльфа, где было сердце и запел.       Трандуил замер, наблюдая, как из него выходит огненный шар света. Не было боли, не было страданий, только пустота.       — Смотри, вот она, твоя любовь, — словно маленькое живое сердце, этот шар двигался, то замирая, то снова пульсируя. Ещё секунда и рука сжала эту энергию, заставляя её лопнуть. На секунду камера озарилась светом, а Мелькор рассмеялся и отступил. Послышался звон метала, и с правой руки девушки упал на пол браслет, возвещая начало конца.       Всё пропало, будто ничего и не было. Мари снова вернула себе контроль над телом и упала на колени перед Трандуилом, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Король тяжело дышал и держался за сердце, он вглядывался в темноту камеры, но в его глазах больше не было любви.