Because of you

Когда я возвращаюсь в родительский дом, я в спешке начинаю кидать вещи в чемодан, успевший за год без его использования покрыться пылью. Я уже купила билеты по интернету, а брату отписаться о скором приезде. Не скажу, что он обрадовался, но отказать мне смог. Мне становилось тошно, когда я думала о дальнейшем развитии событий, если бы я не решилась на такой отчаянный шаг, как сбежать снова. Снова я убегаю! Но лучше так, нежели остаться и поработить себя ненужными обязательствами перед будущем мужем. Я смела значительное количество собственных вещей в сумку, не заботясь о их состоянии. В скором времени на полках и на столе почти ничего не остается, я судорожно вспоминаю, не забыли ли я чего, но понимаю, если не уйду сейчас, родители опередят и не выпустят меня. Оставляю кровать заправленной и отправляюсь к выходу вниз по лестнице. Дрожат и руки и ноги, но я не даю себе волю отступить, хоть я слышу, как паркуется машина во дворе. Я застываю с ступоре, когда родители появляются передо мной. Позади них стоит Чонгук вместе с Джином и Суа. Мне хочется провалиться под землю в этот момент. Я оказываюсь одна перед толпой людей и не знаю, куда деться. — Сядь! — нервно бросает отец, параллельно окидывая меня злым взглядом, когда я начинаю шевелиться. — Я сказал, сядь! — Нет, — пытаюсь оставаться спокойной и бесстрашной. Мысленно удивляюсь, что у меня это получается. — Я уезжаю обратно к хёну. Можешь лишить меня всего — валяй, но я не изменю своего решения. — Да кто же тебе позволит, милая, — словно насмехаясь, говорит мама своим до невозможности пронизывающим голосом. Я снова останавливаюсь, дрожа всем телом. Колени невольно подкашиваются, но я не могу сдаться. Мне страшно сделать и шаг, но я уже далеко зашла. Я просто не могу отступить. — Что? — Твоя судьба решилась еще год назад, когда ты вернулась в Корею, — она игнорирует мой предыдущий вопрос и даже не смотрит на меня. — Это вы заставили меня вернуться! — не выдерживаю я холодный тон своей матери. Просто невероятно! Она остается такой бесчувственной даже в этот момент. — Это вы вынудили меня, как и выйти замуж! — А что, ты предпочтёшь остаться ни с чем? — наконец она взглянула на меня. Меня словно током прошибло. — Неловко говорить это при всех, но, раз ты такая несдержанная, придется, — мама окинула меня недовольным взглядом, а я сжалась, испытывая дискомфорт. Я выжидающе смотрю на нее перед тем, как она снова начинает говорить. — Мы почти банкроты, компания семьи Чон помогает нам оставаться на плаву, потому как мы однажды тоже им помогли. Если ты откажешься от замужества — нам просто будет нечем отплатить им. Разве ты этого хочешь? Разве ты хочешь, чтобы твоя семья доживала остатки дней в ущербной и никому ненужно жизни? Я поверить не могла ей. Даже не в то, что мы, по её словам, обречены, а в то, что она наступила себе на горло, и призналась во всём и при всех присутствующих. — Семья Чонгука прекрасно это осознает, — заканчивает она. Но это не оправдание! — Но это ваша вина, что мы всё потеряли! — снова срываюсь на крик. — Почему я должна исправлять ваши ошибки? — Ты наша последняя надежда, — произносит отец, наконец решив вставить хотя бы какие-нибудь слова. — Если ты откажешься, мы и правда потеряем всё. — Но почему я? — моргаю несмотря на тяжелые веки. — Почему выбрали меня? Чонгук сам не хочет жениться на мне, разве вы не понимаете? — Потому что ты идеально подходишь ему, — звучит строгий, но в то же время сдержанный голос Джина. На этот раз я смотрю уже на него, не наблюдая каких-то эмоций на его лице, кроме сочувствия. — Вы одного возраста, что важнее — одного уровня. Чонгук всегда увлекался не достойными девушками, — Чонгук прокашлялся. — Но тут появилась ты. Они, — он замешкался, — то есть мы подумали, ты сможешь поменять его. Идеальная дочь с хорошим воспитанием и превосходными манерами. Ты умна и красива, что трудно не признать. Я смотрю на своего друга, как на чужого, и не могу поверить в то, что он говорит. Больше всего я не ожидала услышать объяснения от него. — Даже если твои родители согласны выдать тебя замуж за почти незнакомого тебе человека, прежде они тщательно выбирали, кому доверить свою дочь, и даже попросили подождать год, чтобы ты привыкла, — послышался добрый голос Суа, чей взгляд так же был полон сочувствия. Я с ужасом и диким не пониманием оглядываюсь вокруг. Все знали о состоянии моей семьи, выходит, все знали, чем это закончится. — Седжон, твоё замужество — это наименьшее из всех проблем вашей семьи. Это даже проблемой не назовешь. Это ваше спасение, — клянусь, хоть слово и я наброшусь на Джина. — Мне плевать на вас и ваши проблемы, — я посмотрела на свои родителей с полными ярости глазами, я решила твердо стоять на своём. — И на вас тоже, — теперь я обращаюсь к семье Чонгука. — У тебя нет выбора, — снова произносит отец своим до невозможности ледяным голосом. — Почему вы не попросили помощи брата? — Потому что у Хёка свои проблемы, — теперь говорит мама, и я не понимаю её. — Он не сможет нам помочь. — Бред какой-то, — недоверчиво сказала я перед тем, как отпустить сумку. — Седжон, сейчас ты должна успокоиться, — Джин пытается звучать заботливо. — Да что ты? — издевательским тоном спрашиваю я. — Может быть, ты мне ещё скажешь выйти замуж за него? — я не смотрю на Гука, но все понимают, о ком я говорю. — Перестань себя так вести, — не сдерживается он, и я, в свою очередь, всё-таки перевожу свой взгляд на него. — Что? Я пытаюсь казаться милым. — Поверить не могу, — тихо обращаюсь ко всем. — Я просто как какая-то гарантия того, что вы просто не кинете его семью. — Это не так, — произносит Суа. — И брачный договор на паршивых условиях? — не обращаю внимание на Суа. — Он вполне нас устраивает, — моя мать даже не пытается выглядеть заботливой. — Удивительно, что вы мои родители, — сказала я и скинула с себя свою сумку. — Я возвращаюсь в свою комнату. Я не знаю, что происходило в коридоре дальше, да это и неважно. Мне больше всего на свете хотелось бы сейчас побыть одной. Новая информация заполнила мою голову и теперь у меня новая пища для размышления. Это утомляет. Больше всего раздражает, что Чонгук снова увидел мою слабость. Кажется, до этого момента он не видел, как относятся ко мне собственные родители. Это так больно. Больнее только то, что я никогда не исчезну отсюда. Внезапно дверь в мою комнату открывается, и я автоматически бросаю свой взгляд на дверной проём. В нём оказывается Чонгук. Меньше всего мне бы хотелось видеть именно его. Он молча проходит вглубь комнаты, хотя я его даже не приглашала, но возражать не стала. Мне даже произносить что-то сейчас не хочется. Мы оба молчим, и я не собираюсь прерывать это молчание. Я стараюсь просто не обращать на него внимание. Я молча переворачиваюсь на живот, и моё лицо утопает в мягкой подушке. — Я надеюсь, ты не реветь собралась, — прерывает мои мысли голос парня, но я не хочу отвечать. — Эй, — он тихо зовет меня после нескольких секунд молчания, а его рука оказывается на моём плече. — Ты забыл, что не должен трогать меня? — казалось, мой голос вообще сейчас ничего не выражает. — Прости, — невольно произносит он. — Ничего себе, — удивление действительно настигает меня. — Ты не должна так сильно злиться на своих родителей. Под опекой нашей семьи они хотя бы не будут за тебя волноваться, — говорит он именно то, что я вовсе не ожидаю услышать. Он что, пришел поддержать меня? — Да и маме ты понравилась. — Ты меня просто поражаешь, — честно отвечаю я. — Ты час назад говорил мне отвратительные вещи и даже не постыдился привести свою подружку. А теперь выражаешь слова поддержки. Ты считаешь меня за идиотку? А, да, точно, ведь так ты меня и назвал, — моему возмущения нет предела. Я хочу, чтобы он знал, как сильно я не могу терпеть его. — Седжон, — он прикрывает глаза рукой. — Я знаю, что виноват перед тобой и искренне прошу прощения, - мне хочется ударить его. Я не собираюсь его прощать. Я даже говорить с ним больше не хочу. — Чего ты сейчас добиваешься? — устало отзываюсь я. Его слова только раздражают, не иначе. — Ты всегда вел себя со мной, как подонок. Ты не можешь этого отрицать. Я не хочу испытывать это больше. — Ты нравилась мне, — признается он, и я поднимаю глаза на него. — Я действительно считал, что ты была со мной, лишь потому что хотела оборвать помолвку, которую навязывали тебе родители. Я и сейчас не уверен, что ты тогда не врала, — его глаза направлены в мою сторону, будто стараются прочитать всё, о чём я сейчас думаю. — Я не врала, — ответ был честным. — Я ничего не знала о помолвке, когда мы познакомились. — Значит, ты была искренней? — он издаёт подобие смешка, который я так привыкла слышать от него. Должно быть, ему нелегко признавать собственную неправоту. — Да, была. — Выходит, я подвёл нас гораздо сильнее, чем думал. Я промолчала. Он сделал гораздо хуже, чем просто подвел. — Скажи что-нибудь, — нечасто увидишь его просящим что-то сделать. — Наши отношения ведь могли быть немного лучше, — прежде чем подумать, проговариваю я к удивлению даже для себя. — Но ты всё испортил. Я не поменяю своё мнение. Я не хочу тебя видеть. Уходи. Я больше не смотрю на него, но замечаю, как его лицо меняется. Он действительно хотел решить наши разногласия вот так просто? Он столько боли мне причинил и не осознаёт этого. Я не хочу и дальше чувствовать себя плохо из-за него. Хоть теперь мне и придется выйти за него замуж, в своё сердце я его больше не впущу. Он просто не заслуживает этого. Чонгук выпрямляется и некоторое время всё ещё смотрит на меня, но мне плевать. Я не выражаю больше никаких эмоций, как он того и хотел. — Ты действительно так решила? — я слышу неприсущий ему след сожаления в голосе. — Да, — отвечаю ему, но даже для себя не понимаю, говорю ли я правду в данный момент.