.Н-нИнавижу.

Хоть в пути и провёл всего полдня, но и это время меня вымотало. Часто останавливался на отдых, говорил себе, что это только ради мерина, сам бы я хотел себя загнать так же, как можно загнать его, чтобы "бац" и пристрелили - не выход, но помечтать-то можно. Нет, я не искал смерти, я просто хотел себя вымотать, устать, чтобы просто лечь и отключиться. И не видеть сны. Не видеть обиду на повторе. Не слышать Его рык удовольствия и её стон наслаждения. Мрази. Хреновое это было решение - работать в таком состоянии. Но мне казалось, что я справлюсь. Не справился. Упырь оказался агрессивен, силён, воинственен и быстрота его реакции не шла ни в какое сравнение с моей. Отчаянно подыхал под клыками урода, от которого воняло трупным разложением. Я не сдавался до последнего, но всё же проиграл. Проиграл жизнь, ничего не ощутя, лишь укол тупой иглы сожаления. Открыв глаза увидел: солнце, ромашки, бабочек. - Очнулся? - зло спросил меня до боли знакомый голос. Не надо, не могу, не хочу Его видеть, слышать, чувствовать не только внешне, но внутренне. - Ну и какого хера? - взревел Та́натос. Ого, не думал, что в аду так мило, хотя осматриваться тяжело. - Это я у тебя должен спросить, но не стану, - кряхтя, проскрежетал на демона голосовыми, потирая зенки. Есть хочу и слабость сильная, и голова гудит, и... Чёрт, такое чувство, что меня переварили и выплюнули. - Мне всё равно, - выдохнул устало я, кое-как вставая с места. Штормит. Трава такая мягкая и солнце такое яркое. В душ хочу. Интересно, а в аду есть душ? - Влодзимеж... - Та́натос был... измучен, что ли, боль в его глазах и голосе перевернула мой мир с ног на голову и меня замутило. Трудно, когда от тебя зависят, в любом плане и смысле. Трудно отказываться от того, кто в тебе нуждается. ...от того, в ком нуждаешься ты. Но ощущение предательства сильнее. - Какого хера я жив? - перебил я демона, отчётливо понимая, что реально, пока не умер. Этого не объяснить, это на грани чувств, это на репите эмоций - это просто и сложно одновременно. Просто понимаешь, что ты в мире живых, а не мёртвых. И это осознание не являет собой... ничего. Не запах, не цвет, не то, что вокруг, не что-то ещё. Просто есть уверенность, как абсолют. - Хых, - вздохнул демон, потирая рог. Ох уж эти рога, моя тихая страсть. - Моя... крёстная мама, что приходится внучатой племянницей двоюродного брата моего прадедушки по линии отца... - кажется Та́натосу трудно давались эти слова, - милостиво согласилась вернуть тебя в мир живых, но только из уважения и глубокой любви ко мне, - как-то пафосно и скомкано закончил демон. Он переживал. Он волновался. Он... страдает. От этого на душе только гаже. Ну и пусть, заслужил. - Вот и вали любить всех кого ни попадя, а меня оставь в покое, - наорал я на Та́натоса, кряхтя, как не смазанная телега и кое-как заползая в седло, на исходе сил и чистом упрямстве, толкая тело к цели, хотя тянуло щёлкнуть ластами прямо там, среди ромашек. Мерин верно ждал меня поблизости, фыркая и пощипывая траву. Благодарность к этому замечательному существу защипала глаза чувством признательности. Хоть кому-то я не безразличен. - Влод... - рыкнул демон, теряя терпение. - Завали пасть, ублюдок, - огрызнулся на рогатого. Меньше всего мне сейчас хотелось выяснять отношения, которых нет. А были ли они вообще? Похоже, что любил только я. - Видимо, нужно подождать, пока остынешь, чтобы нормально разобраться во всём, - услышал я за своей спиной. - Видимо, - тяжкий выдох, - и у мужиков бывают бабские приступы истерии на... Было бы в чём разбираться. Аритмия и горечь под языком. Вот сейчас охота задохнуться, потому что больно! Больно дышать. И уже не важно, что там Та́натос бормочет себе под нос, мстительно не случаю его, наказывая безразличной агрессией, хотя, на самом деле, похоже, что наказываю лишь себя. Глупец. Он? Я? Оба!       Среда. В ближайшей деревне я снова взял заказ (с ходу, не думая, не беря во внимания возможные последствия) и умотал на окраину Чёрного Лишайного Бора, чтобы сокрушить-очередное-Зло. Наверное, следовало отдохнуть, наверное, и правда стоило перебеситься, наверное, можно было бы хотя бы поесть, но злость и чёртова алгия клокотали внутри, издыхая моим эго, я не мог совладать с этим сам, поэтому бросился с головой в новые приключения. Зря. Думаю, мой крик был слышан на мили. Эта хренова тварь сломала мне все шестьсот костей. Нет, понятно, что костей в человеческом теле двести с хвостиком, но тварь явно сломала каждую косточку сначала пополам, а потом каждую половинку ещё пополам. Это было мучительно невыносимо. Но душа маниакально сходила с ума сильнее, противным голоском пища под черепной "Ты сам виноват". Может, и виноват. Но в чём? Я не знаю. Зачем-то искал причину предательства демона в себе, но не видел мотивов и из-за этого страдал тоже. И умирая я не знал из-за чего плакал больше: из-за физического издевательства над телом или из-за изнасилования моего сердца. Я знаю, что принятое мной решение ошибочно, но это любовь, в ней нет места для логики. Любовь - странное слово, по уму это лишь набор феромонов, действий, реакций организма, которые, как отдельно, так и в совокупности можно трактовать по-разному. По-моему, меня заносит и это уже не фиговый звоночек к тому, что мозг отключается под воздействием чувств.       Четверг. Утро. Солнце. Ромашки. Бабочки. Кажется, это входит в привычку. - Успокоился? - зло спросил Та́натос, сидя рядом и грызя синюю травинку. О, это же Огара, кажется, я хотел её собрать когда-то. Вспомнить бы зачем. Голова снова, как чужая, всё болит, ноет, и мышцы сводит судорогой. В горле пересохло. Такое чувство, что я наглотался дыма, что осел на стенках лёгких и слизистой ядовитым пепельным налётом. Проблеваться бы. А лучше наглотаться родниковой воды. - Я не просил меня воскрешать, - кое-как проскрипел почти зло на демона, глядя не на него. Рожа осунулась, но я не смотрел. Нет. Случайно увидел. И губа прокушена, наверняка Аннабель постаралась. И чего он с ней не тусит? Нах я упал тому, кому на меня всё равно? Я и сам могу решить свои проблемы. А то, что чуть не сдох (опять), так это не касается никого, кроме меня. И нет, классно, что я снова жив, всё-таки рано мне пока на тот свет, но я готов к тому, что рано или поздно это случится. - Мог бы и поблагодарить, - тихо выдохнул Та́натос, спиной укладываясь на ковёр травы. Красив, зараза. - Обойдёшься, - фыркнул на него и ушёл. Гордо ушёл. Очень гордо. Очень шатаясь. И... очень глупо. Поговорить бы нам не помешало, но я пока не готов. Просто не могу и всё тут. - Ещё не успокоился, истеричка? - простонал демон, и мне показалось, что он еле держит себя в руках. Я, вообще-то, тоже. Сильные чувства невозможно взять и стереть: ни болью, ни слезами, ни кровью. Ничем. А я и не хочу. Мне нравится... любить его. Потому что до сих пор нравится он. Да, я ещё не успокоился. Заказ брать не стал, тупо влез в какую-то жопу с кучей неприятностей и нечисти. Мне бы поспать, пожрать всё-таки, и перебеситься, а не размахивать кулаками, вместо боевого оружия. Совсем мозги просрал. И да, я нарывался, я хотел вновь увидеть Его хоть и не представлял, что делать при встрече. Наверное, стоило просто позвать. Больно не было. Просто сердце встало.       Пятница. Утро. Солнце. Ромашки. Бабочки. Ну окей. Картина не так уж и плоха. И тут бы истерично рассмеяться, но откровенно в лом. Веду себя, как мальчишка-максималист, который даже не пытается найти золотую середину - сплошные углы, колкости и крайности. Знаю, что я не прав, в этом я не прав, но не могу по-другому. Иногда необходимо совершать глупости, какие бы последствия они не имели. - Знаешь, моя родня на меня косится, - словно между делом заметил демон, громко хрустя зелёным яблоком. Чёрт, я тоже хочу. Оно так одуряюще пахнет. - Мне похер, - пожал я плечами, сглатывая кислую слюну. Хочу яблоко. Сладкое. Вкусное. Ароматное. Тазик. - Влодзимеж... - терпеливо начал рогатый, усиленно пережёвывая фрукт. - Не разговаривай со мной. У тебя нет на это права, - вновь стал сучиться я, больше из-за того, что я реально голоден. Не хочу, ничего не хочу на пустой желудок. Я готов убить за корку хлеба. Господи, это сдвиг по фазе: то одно, то другое... В моей жизни хоть что-то хоть когда-то будет стабильным? - Да послушай ты, - взрыкнул демон и его рога полыхнули синими трещинами. Индиго глаз почернело и это поразило меня, прострелило возбуждением, затмевая все остальные желания. Вот бы слизать вкус яблока с его губ, чтобы углубить поцелуй, отдаваясь нежности и дикой страсти. - Нет, - сквозь силу, сквозь зубы, переступая через себя ответил я. По-моему рогатый это понял - то, что я ломаюсь: физически и морально, с треском и прискорбием, загнивая там, где недавно было солнечно. Он на меня посмотрел уж слишком понимающе. Кажется, я напился (и наелся, что уже не кажется, а точно), кажется я пошёл искать и истреблять Утопленницу, что терроризировала местных жителей, кажется утонул сам. Хах, хреновый из меня охотник на нечисть, по-моему, всё стало наоборот.       Суббота. Утро. Солнце. Ромашки. Бабочки. Это уже становится гомерическо-саркастически смешным. - Знаешь, это уже заябывает, - простодушно сказал Та́натос, глядя на меня в упор. Господибожемой, эти глаза - чистый грех и мощь обожания. - Так заебись уже с концами и оставь меня в покое, - заорал, захрипел, зашёлся кашлем, выхаркивая брызги озёрной воды. Демон помочь не пытался, может, ему всё равно, а может, просто даёт время перебеситься, зная, что я не приму его помощь, вывернув искренний порыв на корыстный лад подачки. Не сейчас. Не так откровенно - через прикосновения. Но Та́натос дрожит, сжимая кулаки и силиться не дёрнуться ко мне. Спасибо, не надо. Не трогай. Не хочу. Справлюсь сам. - Не могу... - громко сглотнул и тяжко выдохнул, скрипнув зубами, - потому что люблю, - это прозвучало слишком сильно, слишком трогательно, слишком откровенно. В горле запершило. Это вода. Да-да, всего лишь вода и ничего больше. - Не верю, - с силой замотал головой. Как же я хотел поверить его словам. Кажется, что я и не жил до встречи с ним, потому что с Та́натосом я стал чувствовать реальность острее, полноценнее, ярче. И мне откровенно не нравилось то, как я реагирую на ситуацию, потому что мне это не свойственно, быть таким... сорванным, потому что привык рассуждать. Но с демоном не получается хладнокровного анализа ситуации, всё слишком резко и через край. И это тоже бесит. Отлично. Вечер. Костёр. Вендиго. Я труп.       Воскресение. Утро. Солнце. Ромашки. Бабочки. Пофиг уже. - Влод...зи...меж... - рык ярости и боли. Я и сам - одна сплошная боль. Потому что, ну потому что так нельзя. Не с ним, не со мной, не с нами. Не могу так больше. Претит. Ненавижу себя, и его тоже. И я знаю, я так чертовски сильно знаю, что ломаю его, но это как экипаж на всех парах - уже не остановиться, а результат и то, что выйдет в итоге пугают, как никогда. - НЕ спасибо и прощай, - фыркнул на него, сдерживая что-то в себе, внутри, в ярости и в презрении... ...презрении к самому себе. Это уже больше, чем слабость. Это то, что не должно существовать. - Мне казалось, что ты боишься умереть, - взревел демон дурным басом, тяжело дыша, от чего я вздрогнул. Он знал, видел правду во мне, и видел меня. Меня. - Но не смерти ты боишься, ты боишься жить, - проорал Та́натос, вкладывая в слово "смерть" совсем иное значение. Кажется, от выяснения отношений мы перешли на личности. Здорово, блять. Если честно, сегодня я пошёл на болото просто так, клюквы захотел. Ягоды кислые, как вся моя жизнь. Пожрал, блин. Оступился. Булькнулся. Засосало. Не выжил. Не знаю, какой день. Но ни солнца, ни ромашек, ни бабочек - тьма, отчаяние, жара и боль в голове. - Выспался? - ехидный голос и противная улыбка во всю рожу. Вот бы болт пустить промеж его довольных глаз. - Отъебись! - огрызнулся, но больше на себя, чем на Та́натоса. А взгляд цепляет нечто иное и противоестественное, и от этого херово. Наверное, я просто устал. Он прав. Он всегда был прав. Нужно было его сразу выслушать, поговорить, обсудить. Не потому что я его так сильно люблю, что готов своими же зубами за демона грызть чью-то глотку, а потому что он имеет право озвучить то, что привело нас в этот блядский тупик. Но тогда окажется, что я, возможно, в чём-то виноват. И... Господи, ну ведь извиниться было бы проще, чем пускать ситуацию на самотёк. Демон же поскупился своей гордостью ради меня. Так почему я не смог сделать того же? Крамольное чувство моей никчёмности застлало мне глаза ненавистью. Презрением. Отвращением. К себе и только к себе. Почему-то понятие "демоническая сущность" - больше не отсвечивало яркими боками понимания, что демоны коварны и вероломны. И почему я виню только себя, когда вина и правда может быть лишь в нём? И... а как же: если любишь - отпусти, чтобы тот, кто тебе дорог был счастлив, пусть не с тобой, но... Чушь это. Я не готов отказаться от Та́натоса, но и принять я его сейчас не могу. Дилемма, однако. Или я ненавижу себя за то, что поверил тому, кому нельзя доверять? Но суть внутреннего "я" - не приговор. Нет плохой личины, есть плохие порывы к действиям. И даже так - у всего есть причина. - Хм, Аннабель говорила, что ты мировой мужик, а я перед собой вижу лишь человеческого несмышлёныша, - словно играясь словами заявил мудак с рогами. Вот бы обломать ему его выросты из костного вещества за эти слова. Аннабель, да? Я тут душу наизнанку себе выворачиваю, пытаясь принять правильное решение и начать нормальный диалог, а он насмехается надо мной. Сука. - Аннабель? Аннабель сказала, ублюдок?! - заорал я, моментом вскипев, ярясь на его спокойствие и безразличие. И, вскочив с постели (постели?) звонко херакнул ладонью по наглой роже демона. Глупо, знаю, и мне не полегчало. Прихоть не принесла удовлетворения. Жаль. Ему-то хоть бы хны, хоть глаза и полоснуло алым. Алым? А вот у меня рука чуть не отвалилась. Твою мать, как больно-то. Но стоически кривлю лицо в маске отвращения, пряча за гримасой собственную боль. - Я вижу, вы познакомились? - спросил... Та́натос, привалившись к дверному косяку. Осматриваюсь. Бросая взгляд то на одного, то на другого, кручу башкой до хруста шейных и пытаюсь не заорать от шока. Челюсть упала и скулы сводит. Кажется, не дышу. И слёзы. Чёртовы слёзы грозятся сорваться с ресниц крупными каплями. Эмоциональный перегруз организма. - Эээ... - пробормотал я, шатаясь на месте. Не, не, не, не, какого хрена, а? Нет! - Межы, я же предлагал пообщаться по-хорошему, - с терпеливостью и нежностью в голосе сказал Та́натос. И я точно уверен, что это именно Та́натос. Я... это чувствую. - Знакомься, это Гипнос, мой брат-близнец, - неловко хлопнул в ладоши м-о-й демон, поджимая губы, чтобы не рассмеяться. - И это он целовался с Анн, а не я, - со вздохом. - Я ходил на Дальнюю-Реку-За-Грека-По-Раку, ты же хотел те фиолетовые камни с серыми прожилками для того, что бы что-то там сделать с болтами арбалета, - фыркнув, вздохнул МОЙ рогатый. Господитвоюматьчтоянатворил? - Ааа... камни? - это всё, на что меня хватило. Слёзы всё же брызнули по щекам. Но мне было всё равно, чувство облегчения и тупого опустошения затмили всё, абсолютно всё. Нос забил аромат шкурки цитруса с того дня, на кухне - просто воспоминание, но оно слишком много значит. Оно есть. И мешается с реальностью настоящего, убеждая меня в том, что я идиот. - Сюрприз, охотник, - развёл руки в стороны Та́натос, аккуратно подходя ко мне и неловко обнимая, явно боясь, что не позволю. Да к чёрту всё! Обнял в ответ, потому что не дышать им было труднее всего. Тёплый, сильный, огромный и мой. И уже ничто не важно, то, что он рядом - самое главное. - Так ты... не... - пытался я что-то пробулькать, пряча пылающее стыдливым румянцем лицо у него почти под грудью, вжимаясь всем телом в родное существо. До чего же он огромный. - Я - нет. А Гипнос да, - фыркнул Та́натос, ласково касаясь ладонью моих волос. Я дрожал и отчаянно пытался не разрыдаться. Слёзы - не слабость, это естественная реакция организма. И я горжусь тем, что могу плакать, потому что показывать свои эмоции нужно. Не всем и везде, а тем, кто важен. Это своего рода уверенность - открыться перед другим чел... существом всегда трудно. В моём случае - слёзы дают чувство единства. - Я в восторге от Аннабель и прошу Вашего дозволения за ней ухаживать, - тихо кашлянув и тактично глядя в сторону, сипло проговорил Гипнос. Лилит, мать моя женщина, как же они похожи. Просто потрясающее сходство: внешность, голос, жесты. - Вы с ней уже трахаетесь вовсю, странно просить о... - взбрыкнул Та́натос, впрочем беззлобно, скорее, словно пожурил. Их общение выглядит интересным, братья являются поддержкой и опорой друг друга не смотря ни на что и это здорово. - Между нами ничего не было, - смутился демон. А нет, в них есть различия, Та́натос не умеет быть таким растерянным. - Не в этом... плане, - глядя под ноги говорил демон, явно закусив губу. Это даже мило, то, как он переживает. Не из-за того, что с Анн ничего не было, а за то, что он ответственен за девушку передо мной. Именно я его смущаю и этот факт остро ощущается в рогатом. - Мы всего лишь целовались, - совсем уж жалко выдавил Гипнос. Обнять его, что ли, как акт поддержки. Хорошо, что они не торопятся в отношениях. Но в любом случае что и как делать - решать только им. Аннабель мне дорога и она часть меня, но я не собираюсь запрещать им что-либо, мотивируя свои требования комплексом отца. Я не такой. И они не такие. Мы... справимся со всем. Вместе. И по отдельности. И тут я рассмеялся, громко и неприлично, горлом. Демоны посмотрели на меня с испугом, видимо, решив, что у меня снова стресс, а я не стал пояснять то, что меня сильно забавит представление того, как я запрещаю Аннабель, которая по сути демоническое существо заниматься соитием с другим демоном, отвечая на упрёки что-то вроде: Ты моя дочь и ты ещё не доросла до такого шага. И вообще, ты знаешь, что такое контрацепция? - А ты... - взяв себя в руки, глубоко вдохнув, с силой выдохнул я вопрос, вперив взгляд в своего демона. - А я нет, - рявкнул Та́натос. И это меня тоже развеселило. Кажется, у меня и правда что-то не так с нервами. - Какого хера вообще ты мне не сказал, что у тебя есть брат. Ещё и точная копия тебя? - вдруг опомнился я, и постарался быть хоть чуть-чуть серьёзным. Хотя меня и правда волновало то, о чём я спросил. - Вообще-то мы хотели пошутить над тобой, но ты пришёл раньше и шутки не вышло, - неуклюже ответил Та́натос, почесав рог. Вылизать его. Срочно! Рог. - Пофиг, - пожал плечами я. А что? Уже не важно на самом деле. Это такие мелочи. Меня отпустило. Улеглось. Всё встало на свои места и мне хотелось кричать слова благодарности за то, как сильно я ошибался. И лишь это имеет значение, то, насколько мы друг другу важны. - Спасибо, - тихо выдохнул Та́натос, целуя меня в висок. Ого, это трепетный поступок и я понимаю, как много чувств он вложил всего в одно слово. - А где мы? - смена темы и желание получить ответ на этот вопрос пересилило во мне всё иное. Осталось только любопытство. - У нас, - просто ответил Гипнос. И вот тут я похолодел. - У нас, это где? - аккуратно, стараясь не психануть вновь поинтересовался я у Та́натоса. - На сей раз тебя отказались воскресить, - как бы извиняясь за своё бессилие, тихо сказал мой демон. Ему явно было трудно сообщить мне сей факт. - Ты умер окончательно. Это ад, - криво улыбаясь, закончил рогатый шкаф. - Оу, - только ответил ему. - Хорошо, - почти истерично согласился я и понял, что надо бы налаживать контакты с местными. Вряд ли меня дадут в обиду братья-шифоньеры, но я и сам за себя должен отвечать. Это мои ошибки и решения принятые мной привели меня сюда, а не они. Они - лишь подспорье. А чего психовать и рвать на голове волосы, если уже ничего не исправить? В итоге, чуть позже мы не плохо пообщались с Гипносом, нашли общий язык и точки соприкосновения. Демон оказался более задиристым, чем Та́натос, но Та́натос был рассудительнее и не столь импульсивный. Мне нравился выбор Анн. Теперь, если что придётся их раздевать (ужжжасная мысль, хах), ибо демоны отличались друг от друга татушками на теле. Ну... или злить! У Та́натоса глаза пылали сапфирами, а у Гипноса опалами. И это все различия между рогатыми. Нда, не густо. Печально, но справимся. Та́натоса я ощущаю на уровне подсознания, от него что-то щемит и трепещет внутри, с Гипносом - внутренний фон остаётся ровным. Так что лично я их не перепутаю, я в этом уверен. Да и характеры разные. Кроме того, что здесь было мрачно, не было больше ничего. В основные залы меня не пускали во избежании протечки в крыше моей психики (как трогательно, блин. Но демоны выглядели слишком настойчивыми и серьёзными при нашем разговоре, поэтому я не стал спорить и лезть на рожон. Та́натос меня знает, я многое могу вынести, раз в залы нельзя, значит - нельзя). Но и тут в коридорах и общих чертогах встречалось довольно много интересных... существ. Правда, со мной не общались, мою суть здесь тупо презирали - человек же, слишком низшая для траты их времени каста. Ну-ну. Через день мне стало тоскливо без привычного уклада жизни и злили бесплотные попытки завести диалог с кем-то кроме близнецов. Хоть с кем-нибудь. Я готов был общаться даже с местными тараканами, но и они пренебрежительно обходили меня по дуге. Ещё через день стало очень скучно. Прям выбешивало всё. Ещё через день (человеческое время здесь измеряется песочными часами, мне нравится) я знал сколько шагов от стены и до стены - вдоль и поперёк и даже по диагонали - в каждом помещении. И ещё через два дня я сломался - решил развлечься во всю, потому что - алё, это ад. Йи-х-ху! Тут одна сплошная нечисть. Нечисть. Тут же... Рай для охотника. Через неделю я был снова в мире живых. Пиздец, такой крутой замут обломали. Но... тамошние местные верховные воротили или кто они там тихо вешались, потому что я задрал всех и вся своей охотой и меня торжественно выпинали назад. Окей, я не против. Ну прикольно же. Жаль, что так мало погостил. Правда, я же знаю, как можно вернуться. Не так ли? Та́натос и Гипнос только тихо посмеивались, пока я наводил откровенный бардак вокруг. Они тоже развлекались, но по-своему. Что ж, у каждого свои предпочтения.       Один из семи дней недели. Со временем мы научимся общаться без обиняков и непоняток. Со временем мы узнаем друг друга лучше и со всех сторон. Время. Оно есть и всё впереди. Будет трудно - мы из разных миров. Будет легко - мы любим и не оставим друг друга. Будет по-разному - всякому, как-то так и бля пиздец. Всё будет. Нужно просто не боятся нового дня и необходимо понимать, что у всего всех и на всё есть причины (какими бы они ни были) - что-то принять, с чем-то смириться и помнить: что хорошо для одного, не всегда хорошо для другого. Этому мы тоже научимся. Я знаю, мы будем стараться, потому что именно так и протекает жизнь - нелепо, глупо, ярко, скучно, важно, абсурдно. Но она наша, потому что мы вместе. Счастливы. Рядом. Ненавижу - этого слова больше нет в моём лексиконе. Та́натос научил меня смотреть на мир широко открытыми глазами, а не из-под ресниц. Я тоже научил его многому. И мы будем, да будем, разрушать друг друга, частями или до основания, но так же... так же мы будем собирать: по крупицам, частям, кусочкам друг друга вновь, создавая порядок из хаоса. Ведь это и есть настоящие отношения. Они такие. Только это важно, потому что это правда, а не все эти сопливые-романтичные-тошнотворно-милые моменты (милашности нужны, но по-настоящему суть существа открывается только в моменты боли и ярости). Мы видели друг друга разными и именно это позволило нам узнать нас самих и друг друга лучше. Та́натос и я создадим то, что станет "мы", перемешав нас до состояния - неделимы. И я очень хочу этого. Потому что я не отпущу своего демона. Я не смогу без него. А он не сможет без меня. И это мы полноценно доказали друг другу. Сейчас, засыпая под обнимающей меня рукой Та́натоса, я улыбаюсь тому, что Анн вернулась ко мне (по-моему у них с Гипносом тоже всё очень серьёзно) и я предвкушаю завтрашнее утро. Утро, когда я проснусь вновь непозволительно рано, потому что чёртов молочник будет петь, тачки будут цокать покрышками и ржать сигналками, солнце вновь будет ласковым и ярким, работа опасной и интересной, Сирин заглянет на кофе, а голубь поделится мюслями со шкафами-близнецами, и я... я правда буду ждать, что та крыса с порванным ушком вернётся ко мне, чтобы всё таки рассмотреть её кандидатуру на роль фамильяра. Это моя жизнь. Я её люблю и горжусь ею.