Ringlet

Светлая макушка мелькнула в окне третьего этажа. То приподнимаясь и томно вздыхая, то скрываясь за стеной дворца, она упорно трудилась над очередным письмом. Тонкие пальцы аккуратно выводили незамысловатые буквы. Витиеватый почерк принца значительно улучшился за время пребывания в этих стенах нового королевского наставника. Отложив перо, Леонхард приложил руку ко лбу, всеми силами показывая свою усталость. Ткань белых перчаток впитала выступивший на коже пот. – Принц, прошу вас, не отлынивайте, – послышался за спиной знакомый голос. Хайне со свойственной ему манерой отчитал Леонхарда одним лишь требовательным взглядом, брошенным в его сторону. – Но, профессор! Я переписал уже половину! Мне нужен отдых и вдобавок что-нибудь шоколадное, – затараторил тот, не давая репетитору и шанса перебить его. – Я обещал вам кусочек торта после того, как перепишете все письмо, – вздохнув, Хайне поплелся к своему рабочему столу. – Но я хочу сейчас! – настаивал Лео. – Сделайте исключение, профессор. Вы ведь сделали его раннее, когда решили обучать меня отдельно, в вашем кабинете. Фраза, выпаленная принцем в сердцах, заставила репетитора отвлечься от своих дел. Леонхард был чертовски прав: Хайне действительно отделил его от братьев и обучал персонально, причем в собственной комнате, вход в которую остальным принцам был воспрещен. Эта мера была вынужденной и не оставляла другого выбора – успокаивал себя наставник. На деле же Хайне чувствовал неловкость такого решения. Безусловно, принц Леонхард нуждался в большем объеме знаний, нежели остальные, но отчего-то все эти уроки, проведенные тет-а-тет, вызывали в душе Хайне неоднозначные чувства: приятное томление сменялось терпким чувством собственничества, которое вырывалось наружу с каждым занятием. «Наставником принца являюсь я и только я. В вашу компетенцию не входит формирование его мировоззренческих взглядов. Оставьте эту работу мне». Он часто вспоминал недавний казус, случившийся в коридоре дворца. Стоя там и отчитывая графа Розенберга, Хайне молился, чтобы тот не уловил ноток ревности в его речах. В ответ он получил лишь сщуренный взгляд и явную подозрительность. – Я все! – раздался полный восхищения голос, который вернул Хайне в реальность. – Можете быть свободны, принц, – ответил тот сухо. – Профессор? – в голосе Лео едва различалось беспокойство. – Да? – Вы не похвалили меня! Наивность принца порой забавляла. – Прошу меня простить, – Хайне мягко улыбнулся, осознав свою оплошность. – Вы хорошо постарались сегодня. – И это все? Репетитора удивила эта настойчивость. Выйдя из-за стола и встав напротив принца, он скрестил руки на груди, как бы в ожидании следующей забавной фразы от него. Леонхард заметно смутился. – Я... – он замялся, пытаясь скрыть румянец белокурыми прядями. – Да, я весь во внимании. Вы хотели что-то конкретное в качестве награды? – Хайне решил не отступать, идя на поводу замешкавшегося принца. – Д-да, – смущение Леонхарда достигло своего пика, теперь он и вовсе не смотрел в глаза своему репетитору. – И что же? – Не кусочек, а целый тортик! – выпалил он наконец, тяжело дыша. Хайне передернуло. Кажется, он ожидал услышать совершенно другое. А впрочем, не удивился и такому ответу. – Передайте кухарке, что я разрешаю выделить вам целый торт, – отогнав от себя минутный азарт, наставник вернулся на свое место. Леонхарду ничего не оставалось, как выйти прочь. Уже в коридоре, он бездумно шел в направлении кухни. Аппетит неожиданно пропал, улетучился с эмоциями Хайне там, в кабинете. На секунду ему показалось, что его ответ разочаровал наставника. Согласится ли он теперь разделить с ним его любимую сладость? «Нужно попытаться», – промелькнуло у него в мыслях. Сорвавшись на бег, Лео поспешил найти кухарку. Наконец отыскав эту тучную женщину, суетившуюся над очередным блюдом, он передал ей слова репетитора. Указав на свежеиспеченный и вкуснопахнущий торт на столе неподалеку, она буркнула что-то неразборчивое и спешно удалилась. Глаза принца загорелись, вздернутый носик жадно ловил аромат шоколада, который успел заполнить все помещение. Подхватив торт на руки, он вышел в коридор. Стараясь сохранить равновесие, Лео осторожно ступал по мраморному полу, готовый в любую секунду возненавидеть всех и вся, если уронит это произведение искусства. Донеся тортик в целости и сохранности, он облегченно выдохнул. Оставались вилки, ножи и прочая посуда для совместного чаепития. Подобное он устраивал впервые, поэтому притащил абсолютно все виды столовых приборов. Расставив все поровну, он отпрянул от столика, скептично разглядывая свое творение. Оставалось зажечь свечи. Этот последний штрих Леонхард позаимствовал из прочтенной недавно книги. Наконец все было готово. Переодевшись в чистую и свежую одежду, он отправил служанку с поручением сообщить наставнику о чаепитии в покоях принца. Девушка послушно отправилась на поиски Хайне. Начинало смеркаться. Свечи догорали в гордом одиночестве. Тортик успел затвердеть и уже не выглядел так аппетитно. «И где его носит?!» Наконец, в двери постучались. – Да, войдите, – откликнулся принц, стараясь сохранять спокойствие. Каково было его разочарование, когда из-за открывшейся двери показалось лицо служанки, а не Хайне. – Принц Леонхард, прошу меня простить за столь долгое ожидание. Я оббегала весь дворец, но так и не нашла репетитора. Кажется, он уехал по своим делам. Но я предупредила стражу о вашем поручении. Как только он вернется, он сразу же явится к вам. Писклявый голос девушки выводил из себя и без того взвинченного принца. Пожелав доброй ночи, она ушла. Лео остался один. Как и всегда. Наедине со своими мыслями и предположениями. Задув свечи, он подошел к окну. Моросил косой дождь. Распахнув тяжелые рамы и впустив в комнату осеннюю прохладу, Леонхард вдохнул полной грудью. Цоканье копыт по брущатке и шум грузного экипажа привлекли его внимание. Лошади с громким ржанием остановились у главных ворот. Дверца кэба открылась. Вышедший из него человек был более чем знаком принцу и теперь еще больше раздражал своим присутствием. Захлопнув настежь открытое окно, он зашагал к столу. Взяв в руки злосчастный торт, Лео выставил его за порог своей комнаты. Вечер был безвозратно испорчен. На утро от тортика и неудавшегося чаепития не осталось и следа. Однако этот самый след ярким пятном сохранился на лице невыспавшегося и совершенно разбитого принца. Так и не позавтракав, он с самого утра бродил по саду, в котором любил бывать один, подальше от дворцовой суеты и рутины. Излюбленные качели встретили его знакомым скрипом. Улыбка на лице Лео появилась непроизвольно. Он умел радоваться мелочам. Плавно раскачиваясь, Леонхард не заметил приближающуюся к нему фигуру. – Принц? Он оглянулся. В нескольких метрах от него стоял тот, кто испортил вчерашний сюрприз и из-за которого любимое лакомство пришло в негодность. Хайне поправил очки. Лицо его не выражало ни единой эмоции. Стопка книг в руках, прижимаемая к груди, заставила принца изрядно поволноваться. – Принц Леонхард, вы не явились на сегодняшнее занятие... – хотел было сказать он, но был нагло перебит принцем. – А вы не явились ко мне на чаепитие! – выпалил тот, отворачиваясь. – Прошу меня простить, я и понятия не имел, что вы удостоите пригласить меня. Мне нужно было в город. Охрана предупредила меня о визите к вам, но было слишком поздно. Вы, наверное, уже спали, – ответил Хайне спокойным голосом. Фыркнув в ответ, Лео поднялся, собираясь уйти. Детская ручонка перехватила его запястье, не давая этого сделать. Леонхард удивленно глянул на репетитора. – Сегодня вы получите целых два тортика. Прошу, вернитесь во дворец. Принц высвободил руку из плена крохотной ладошки. – Вы думаете, я действительно хотел получить в награду тортик? Этот, казалось бы риторический вопрос, выбил наставника из привычного равновесия. Вздохнув, Лео зашагал в направлении калитки. Хайне проводил его взглядом, пока тот не скрылся за углом. Этот юноша был не таким предсказуемым, каким казался на первый взгляд.