Ringlet

Частые переглядывания и смешки за спиной отвлекали репетитора, пытавшегося сосредоточиться на занятии. Стоило ему обернуться и бросить неодобрительный взгляд, как принцы тут же затыкались, делая вид, что следят за выводимой им на доске формулой. Наконец, не выдержав очередной ухмылки в свой адрес, Хайне попросил Лихта подняться с места. – Что-то не так, профессор? – спросил тот, натянув на лицо полнейшее недоумение. – Будьте добры, поделитесь со мной тем же, чем вы делитесь с принцем Бруно и принцем Каем с самого начала занятия, – небольшая указка в его руках смотрелась угрожающе. – Да ничем таким, профессор. Будьте спокойны, – пролепетал совершенно растерявшийся Лихт, почесывая затылок. – Ничем таким?! Удар хлесткой указки по столу заставил всех троих вздрогнуть. – И не стыдно вам лгать собственному учителю, принц Лихт? – поинтересовался наставник, поправляя очки. Тот явно не ожидал такой реакции. Стоя перед Хайне, словно нашкодивший кот, Лихт не знал, куда себя деть. Он бы предпочел провалиться сквозь пол и оказаться на кухне, находящейся прямо под ними. – Мы говорили о вас и Лео, профессор, – произнес Лихт неуверенным голосом. Отложив указку, Хайне скрестил руки на груди, готовый слушать дальше. – То, что я увидел в комнате Лео... Бруно и Кай тоже в курсе, – добавил тот, кашлянув. – Это было немного неожиданно. Но я очень рад за вас с братиком! – завершил наконец фразу Лихт, лучезарно улыбнувшись. – За нас? – переспросил Хайне, находясь в легком шоке. Он ожидал чего угодно: осуждения, ревности, презрения, – но никак не восхищения своим поступком. – Мастер, мы сами начали замечать ваше особое отношение к Леонхарду, – вклинился в разговор Бруно. – Лео – хороший мальчик. Лео любит профессора, – продолжил Кай, пытаясь улыбнуться. «Любит?» Хайне глядел на своих учеников широко распахнутыми глазами. Молодые люди светились от счастья. Их эмоции не были поддельными. О таком нельзя было и мечтать. – Боюсь, что ваша радость преждевременна, – вздохнув, репетитор вернулся на свое место. Получив в ответ дружное «А?», Хайне попытался собраться с мыслями. Наконец, выдохнув одним резким толчком, он в подробностях рассказал о более тесных связях с Виктором – королем и отцом принцев. Лихт обреченно опустился на стул. Бруно нервно протирал очки. Даже безэмоциональный Кай сидел с открытым ртом. – На данный момент с Виктором меня связывают исключительно дружеские и доверительные отношения, – практически сразу дал понять Хайне. – Но меня заинтересовало его мнение насчет... Насчет меня и принца Леонхарда. – И-и-и ч-что? – спросил Лихт, заикаясь. – Ничего. Одно большое ничего, – ответил наставник, глянув на вид из окна. – Вам верно было тяжело рассказывать нам об этом после того случая. Бруно имел в виду разбирательство в деле над преступником, коим являлся Хайне несколько лет тому назад. Королевский репетитор молчал. Он сказал все, что хотел. Слов больше не оставалось. А впрочем, сейчас они были излишни. Переглянувшись и в унисон кивнув друг другу, принцы оставили Хайне одного. Он любил эту черту в своих учениках – тонкое чутье, выработавшееся за столь короткий промежуток времени. Стоя у окна, совсем как принц Леонхард в тот пасмурный вечер, Хайне отчетливо видел его лицо, выглядывающее из-за тонкого тюля своей комнаты. Он помнил каждую его эмоцию, каждое движение, заставившее Хайне остановиться и наблюдать за ним втайне, пока тот не захлопнул рамы, так и не заметив пристальный взгляд учителя. Приложив ладонь к мантии, через которую рельефно ощущался предмет округлой формы, он с полной уверенностью решил сделать то, что должен сделать. «Пора».