Ringlet

Первые лучи солнца едва показались из-за горизонта, возвещая о новом дне. Пробившись сквозь окно в королевские покои, они плавно скользнули по светлым живописным стенам, поистине роскошной мебели и утонченным предметам интерьера, встречавшихся повсюду: статуэтки из чистого хрусталя на прикроватных резных тумбочках, развешанные по обе стороны золоченые бра, старинный и уже изрядно потертый, но все такой же изумительный, подсвечник, миниатюрный столик для рандеву, зеркало овальной формы в раме из чистого золота со вставками из драгоценных камней – все это приковывало взгляд того, кто наведывался в спальню принца. Неугомонные лучики сменили тактику, перебравшись на лицо юноши. Заскользив по бледной коже, они словно передразнивали того, вырывая из лап обманчивых сновидений. Хайне наблюдал за спящим принцем, затаив дыхание. Его приход остался незамеченным, как и полный нежности и тревоги взгляд, обращенный на него уже около получаса. Один из лучиков все же потревожил сон королевской особы. Зажмурившись, Леонхард попытался отогнать просочившийся свет рукой, словно тот был осязаем. Накрыв глаза ладонью, он медленно открыл их. Взглянув на потолок сквозь пальцы, юноша не сразу почувствовал присутствие кого-то еще. – Доброго утра, принц, – нарушил столь приятную тишину голос Хайне. Леонхард моментально перевел взгляд на источник звука, приложив ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть от неожиданности, как в прошлый раз. – Вы простите меня за такое вторжение, правда? – приблизившись к изголовью, Хайне наклонился к тому почти вплотную. – Хайне... – произнес принц едва слышно. Репетитор кивнул. Легкая улыбка на губах была ему к лицу. – Мне жаль, что я испортил ваше чаепитие, принц, – позволив себе запустить ладонь в светлые волосы, наставник потянулся к виску и оставил на коже почти невесомый поцелуй. – Дела, которые требовали моего присутствия, были связаны исключительно с вами. Леонхард не верил тому, что видит и чувствует. Касания Хайне были слишком уверенными и настойчивыми. Казалось, что они – продолжение сна. – Мне нужно было приобрести кое-что очень важное, – продолжал тот, перейдя на шепот. – Для вас. Перехватив тонкое запястье, Хайне оглядел изящные пальцы. Почувствовав на безымянном неестественный холодок, принц захлопал сонными глазами. Кольцо невероятной красоты обрамляло худенький палец Лео. Окончательно потеряв дар речи, он смотрел в вишневые глаза наставника. Прилившая к щекам кровь была лучшей благодарностью. – Хайне... Я... Я люблю вас, – произнес тот обрывочно, словно жертва, трепещущая перед истязателем. Нежный поцелуй, полученный в ответ от Хайне, вскружил и без того завороженную голову. Этот поцелуй явно отличался от первого своей легкостью и непорочностью. Именно таким и должен был быть первый поцелуй. Стиснув ладонь принца в своей, Хайне поднес ее к губам, покрывая поцелуями каждый сантиметр бархатистой кожи. Остановившись на кольце, он едва ощутимо провел по нему языком. Томный вздох Лео показался наставнику слишком порочным для его юных лет. Ах, как он желал вкусить столь запретный для него плод! Одна лишь мысль о том, что принц примет его ласку, будоражила Хайне настолько, что его кожа мгновенно покрывалась мурашками. Но впереди их ожидало еще столько всего! Оставляя бороздки поцелуев на шее, он отчетливо видел их светлое будущее: Леонхарда на королевском троне и себя в качестве преданного слуги, друга, учителя, любовника. Хайне твердо решил, что выстелет дорожку к титулу короля только одному единственному принцу, льнущему к нему сейчас всем телом. Леонхард фон Граннцрайх станет славным королем своего государства, любящим шоколадные тортики, бег, смех, беззаботность, отца, братьев, а главное – своего учителя – Хайне из рода Виттгенштайн.