Стальной цветок.

- Этэй, ну ты вчера и отжёг! Да ещё и наследник Аувицма подлил масла в огонь! - на эмоциях произнесла Синь, стоило мне только опуститься на стул рядом с ней. Уже прошло полдня, а на меня так и бросают косые взгляды да сплетничают за спиной. - А можно, хотя бы вы не будете мне об этом напоминать? - спрашиваю и берусь за ложку. Шер напротив меня сидит, как в воду опущенный, только со стаканом прозрачной жидкости и головной болью, судя по тому, как держится рукой за голову. - Что с ним? - тихо спрашиваю у рыжей, наклонившись к её уху. - Он вчера где-то нашёл алкоголь и теперь мучается от похмелья. Забавно наблюдать, - хихикнула, шёпотом ответив на мой вопрос. Вздохнув, берусь за еду. Скосив глаза, вижу, как теперь перец из тарелки Майса перекочёвывает в тарелку Шайти. Как прекрасно. - А почему ты здесь? - вдруг подаёт голос одна из девчонок. - Этэй, я тебя спрашиваю. - А? А где я должен быть? - с недонесённой до рта ложкой, полусогнутый спрашиваю. - Так с Фейши же! - улыбаясь от уха до уха, хлопнула в ладоши. Скрип ножек стула о пол, и Шер поднимается, сощурившись и прикладывая ко лбу стакан, уходит. - С чего бы? - хмуро спрашиваю. - Что-то в прошлые дни здесь был. Или ты гонишь меня? - Нет-нет, - спешно помахала руками. - Извини, что спросила... После обеда я не знал, чем заняться. До этого я читал книги, но сейчас в моей голове хранится весь курс, который мне ещё предстоит отсидеть. А так как в местной библиотеке нет ничего, что не связанно с образованием, то и выбрать нечего. От всей этой учебной мути уже голова кругом. Дома я обычно проводил время за тренировками и ведением хозяйства, в свободное от чтения время. А здесь даже и не знаю, что делать... - Этэй Велл Нейку? - ко мне вдруг подошёл смотритель, который обычно был у ворот. Кивнув, жду, что скажет. - Пройдёмте, там к Вам гость, - поднимаюсь со скамейки и следую за мужчиной. За воротами стоял тот, кого я не ожидал увидеть раньше, чем через полгода. Палетей. - Брааат! - вереща не хуже всякой сирены, разбежался и запрыгнул на родственника. - Задушишь... - прохрипел, когда я с силой обнял его за шею. Он обнял меня в ответ и ждал. - Как ты здесь оказался? - улыбаясь во все зубы, держась на его торсе, как обезьянка, заглянул в зелёные глаза. Они у нас одинакового цвета. - Ты не стал легче? - озабочено спрашивает и оглядывает меня, насколько это возможно. - Нет! Я ем здесь столько, сколько влезает. А так же усердно занимаюсь физической подготовкой. - Ну хорошо. Как ты вообще? - пальцами правой руки заправляет прядь волос, упавшую на мою левую половину лица. - Я привык, - пожимаю плечами, не переставая улыбаться. - Здесь нормально, хотя сегодня как-то скучно. Никто со мной не хочет тренироваться на уроке... - напущено печально вздыхаю, опуская глаза. - Потому что боятся поранить такое милое создание? - улыбается тепло и гладит по голове. Как же мне этого не хватало. - Я скучал, - признаюсь тихо. - Домой хочу... - Закончишь год и вернёшься. Здесь же каникулы целых два месяца, так что потом ещё по школе скучать будешь, когда в огороде трава поползёт и надо будет побольше поливать растения, - весело произносит. - А где?.. - осматривает внимательно мою голову. - Ты о спицах? Они сломались, - вздыхаю ещё печальнее. - Я в поезде был, а тот резко остановился, и я упал. Так что просто сломались... - Упал? Ты не поранился? - резко опускает меня на ноги и начинает крутить вокруг своей оси. - Да нет же, - отмахиваюсь от его рук и замираю напротив. - Спицы жалко... Ты же мне их подарил после того случая... - Ну тогда, это как раз, - с загадочной улыбкой произносит и что-то вытаскивает из кармана поясной сумки. Через пару ударов сердца на мои ладони легли две деревянные двурогие шпильки, украшенные туманными зелёными камнями на концах. У меня получается только восхищённо выдохнуть, не отрывая взгляда от красоты. - Спасибо... - тихо произношу, гладя по лакированной поверхности. - Мне нужно идти, скоро будет мой поезд, - резко вскидываю голову. - Что? Уже? Но мы же ещё не поговорили толком! - Ещё успеем, - он мягко попытался освободиться от моей руки, которой я бессознательно схватил его за рукав. - Если хочешь со мной общаться, то пиши письма. Они доходить будут дней так двадцать, но всё лучше, чем ничего, согласен? - брат снова погладил меня по голове, поцеловал в лоб и ушёл. А я стоял и смотрел ему вслед, думая только о том, как соскучился по дому, по тем семейным отношениям, теплу домашней печки и к особенным пирогам, что умеет делать сестра. И ведь даже не обмолвился, как там дома. Да я и сам не спросил... - Этэй, - тихий голос прозвучал за спиной, и мои плечи мягко сжали. От этого на душе только поганее стало, захотелось разреветься, как маленький ребёнок, которого оставили в детском саду. Устало выдохнув, опираюсь спиной о его грудь и откидываю голову на твёрдое плечо. Одна его рука скользнула на мои глаза, накрывая прохладной ладонью, а другая обхватила поперёк живота. От этого жеста стало легче, будто с моей души сняли один из тех булыжников, что давят. Прохлада чужой руки умиротворяла, как и поддержка. Я, словно стал тем мальчиком тринадцати лет, которого вышвырнули из дома, даже не спросив, откуда все те ссадины и синяки по всему телу, и почему одежда вымазана в грязи. Рвано втянув носом воздух, чувствую, как слёзы не сдерживаются и скатываются по щекам. Обернувшись, прижимаюсь к Фейши, крепко обхватывая его вокруг пояса и слыша, как в его груди мерно стучит сердце. Умиротворяет. Становится значительно спокойнее и тише. Глаза сами по себе наливаются свинцом, а ноги подкашиваются. Последнее, что помню, как меня легко подхватили на руки, укладывая голову на плече. Веки поднять было нелегко. Ресницы слиплись, а в уголках глаз чувствовалось так, будто песка засыпали. Но это дело всё же далось мне, и в следующее мгновение я увидел белоснежную постель и одеяло, под которым я лежал. Дальше — стена с панелями из светлого дерева. Огненные лучи закатного солнца красиво падали на них. Пошевелившись, почувствовал тяжесть в затёкшем теле. Похоже, что я совсем не двигался во сне, отлежал весь левый бок. Приподнявшись на локте, окинул комнату взглядом и не поверил тому, что увидел. Отделка из светлого дерева и два круглых кресла с подушками, а дальше — большое панорамное окно вместо двух смежных стен, которое можно было закрыть лёгкими белоснежными шторами, и половина его была открыта, показывая мне вид на лесной склон и сопку вдалеке, за которую заходило разгорячённое за день солнце. Но шторы были так закрыты, что лучи небесного светила не попадали на кровать, потому всю красоту разглядеть я не мог. С болью в мышцах сел, свесив ноги, которые оказались разутыми. Обуви не было поблизости, но и без неё было приятно пройтись по тёплому деревянному полу. Рядом на прикроватной тумбе лежали подаренные шпильки и резинка для волос, которые в этот момент были распущены. Поднявшись на ноги, прошёл к окну, где штора не скрывала вид. Оглядевшись, заметил, что справа начинались дома, а ещё дальше — город. Но слева всё было усеяно деревьями, причём в естественном их виде, не искусственно выращенные. Залюбовавшись алым закатом и едва заметно перетекающим за горизонт солнцем, упустил момент, когда в комнате оказался не один. - Как ты себя чувствуешь? - вздрогнув от неожиданно раздавшегося голоса, обернулся. Фейши уже был одет в широкие серые штаны и белую тонкую кофту, босой и так по-домашнему выглядящий. - Не знаю, - пожимаю плечами. - Эти эмоциональные перепады выматывают. - Что-то болит? - А? - У тебя в ауре вижу. - А, это... Просто отлежал, - неловко улыбаюсь, и впервые в своей жизни не представляю, что сказать. Поблагодарить? Спросить, где нахожусь? Или что вообще произошло? - Идём, нужно поужинать, - Фейши не стал дожидаться моего ответа, развернулся и ушёл. Выйдя за дверь, обнаружил, что через пару шагов от неё сразу начинается винтовая лестница на этаж ниже. Спустившись по ступенькам, увидел просторное помещение с окнами от потолка до пола, но больше поразило то, что вышел я в зону кухни-обеденной, а дальше две во всю ширину комнаты ступеньки спускали в просторное помещение в пару этажей, две стены которого были заставлены книжными стеллажами, а противоположные им почти полностью застеклены до самого потолка. Это создавало такое чувство свободы, что я не мог налюбоваться. Посреди комнаты был постелен ворсистый серо-голубой ковёр, занимающий большую часть пола, а на нём два дивана, парочка круглых плетёных кресел и с десятка два серых и голубых подушек разных размеров. Все стены и пол выполнены из светлого дерева, что дополняло лёгкости и свежести месту. - Там — ванная и гардеробная, между ними так же имеется проход, - указал мне на две двери, находящиеся в стороне от лестницы. - Умойся, - после этого он начал накрывать на стол, столешница которого была стеклянной, а ножки — плетёными, как и шесть стульев рядом. Кивнув, ухожу в сторону одной из дверей. Но та оказывается входом в гардеробную, однако, меня не поправляют. Захожу в соседнюю дверь и оказываюсь в просторной комнате, выполненной в голубых тонах со встроенным небольшим бассейном в середине и отделённым стенами и дверью санузлом. Раковина находится в стороне, а над ней висит просторное зеркало, позволяющее при удалении разглядеть себя почти во весь рост. Быстро умываюсь, бросая лишь единственный взгляд на своё осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами, вытираюсь мягким полотенцем и выхожу. Ароматный запах мяса привлекает мой голодный желудок. Фейши садится во главе стола, а меня усаживает по правую руку. Для него это может показаться привычкой, что не скажешь обо мне. Но я стараюсь не заострять на этом внимание и отдаю то всецело жареному мясу в горчичной подливе с кусочками овощей. Помимо основного блюда был свежий хлеб, овощные нарезки и соусы, а так же два сока на выбор. И этого было вполне достаточно, чтобы утолить мой голод. Ели молча. Я периодически бросал взгляд на соседа, на обстановку в доме. А когда закончили с этим делом, то стал наблюдать, как всё в том же молчании и спокойствии Фейши убирает со стола. Но когда он взялся за мытьё посуды, я предложил свою помощь, стал вытирать тарелки и составлять те на полку. - Я закончу, иди, осмотрись, - произносит, заглядывая своими нереальными синими глазами в мои и оглаживая мою скулу тыльной стороной пальцев. Кивнув, выхожу из оцепенения и ухожу в зону гостиной. За углом обнаруживается расположенным на столе странный музыкальный инструмент, очень напоминающий каягым, только струн двадцать шесть. Осмотрев причудливую вещь, прошёлся вдоль стеллажа, к которому была приставлена лестница на колёсиках для удобного подъёма на высоту второго этажа. - Ты всё это прочитал? - спрашиваю громко, оглядывая стеллажи с сотнями книг. - Да. Те, что нетронуты, лежат у дивана, - услышал ответ. Обернувшись, и правда, увидел две стопки книг. Пройдя к ним и прочитав названия, понял, что все они посвящены психологии разных рас. С чего бы это? Снова взглянув на стеллажи, отметил, что литература там имеет очень широкий информационный диапазон. Что же тогда подтолкнуло его к тому, чтобы заинтересоваться таким пластом знаний о психологии? Фейши прошёл к стеклянному столику рядом, поставил на него тарелку с порезанными на дольки яблоками и уселся на край дивана, подталкивая под спину подушку и беря в руки книгу. - И ты вот так будешь читать? - спрашиваю с лёгким налётом изумления. - Что-то не так? - спрашивает, подняв глаза. - И ты спрашиваешь? У тебя вообще раньше были отношения с кем-то? - прохожу к нему и сажусь на свободную половину дивана, закидывая руку на спинку и оборачиваясь корпусом к нему. - Нет, - качает головой. - Что-то не так? - Не так? - я усмехаюсь, но не со зла, а скорее осознавая степень его неиспорченности. - В твоём доме тот, к кому, я надеюсь, ты неровно дышишь, а ты просто берёшь книгу и садишься читать. Хотя я, наверное, даже радоваться должен такой святой простоте. - Даже при том, что у меня это первые отношения, я понимаю, о чём ты говоришь, - его рука мягко обхватила моё запястье и потянула на себя, заставляя на коленях подползти ближе. - Но я не хочу торопиться, а тем более набрасываться на тебя, как животное какое. К тому же, ты сейчас не в том состоянии, чтобы переживать яркие эмоции без вреда для здоровья, - меня ловко уложили головой на колени и стали гладить по ней. - Тебе необходим отдых. - Рядом с твоей рассудительностью чувствую себя избалованным ребёнком, - жалуюсь, надув губы, но млею от нежных прикосновений. В итоге выдыхаю с улыбкой и прикрываю глаза. - Когда дедушка освободится, поможет тебе. Не переживай, скоро твоё состояние придёт в норму. - Фейши, - приоткрываю глаза и вижу, что он уже погрузился в чтение. - Что? - Спасибо, - на моё слово он отвлёкся от книги, наклонился и легко поцеловал. Это заставило меня улыбнуться. Такой милый и невинный поцелуй, но при этом таящий столько заботы. Перелистнув страницу, он снова опустил руку и начал гладить меня по голове. - Во мне две души и воспоминания о двух жизнях. Первая душа принадлежит доброму мальчику из простой семьи, а вторая — потрёпанному жизнью убийце, - блаженно выдыхаю, полностью расслабившись. - И иногда из-за этого во мне происходит хаос. Часто я не могу понять, как лучше сделать, а потому реагирую так, как отреагировала бы вторая душа. Потому что первая совсем не знала жизни, её воспоминания значительно короче, а потому слабее. Я не люблю драться и никогда не любил, но мне приходилось. Вторая душа не знала покоя в прошлой жизни, она росла среди грязных людей и была запятнана, но выросла на более жестокой почве... Она жила до тринадцати лет с матерью, которая сбежала из дома ради мужчины. Но скоро рассталась с ним и родила ребёнка. Как-то так вышло, она стала всё меньше уделять внимание ребёнку, но всё больше каким-то уродам, которые могли с лёгкостью выгнать плачущего голодного пятилетнего мальчика на улицу под дождь или в холод... И душа не увидела света даже тогда, когда объявились её родственники. Дедушка воспитал душу как убийцу. Как заказного убийцу... - по щеке скользнула слеза, но в груди я чувствовал только пустоту. Такую лёгкую сейчас пустоту. - Этэй... - Шшш, - я смотрел пустым взглядом в потолок и приложил палец к губам. - А первая душа росла в любви отца, брата и сестры. Но и тут пришёл момент, когда кто-то решил поиздеваться над ней и пытал много-много дней. Душа не выдержала, почти покинула тело... В этот момент они две столкнулись. Обе хотели жить, но были такими разными. Одна другой пообещала, что они выживут, но впредь придётся делить одно тело. Жить хотелось. Хотелось... - глаза сами по себе закрывались, а говорить уже не было ни сил, ни желания. Я снова проваливался в сон.