Ты не одинок

***

Вот он стоит, дрожащими пальцами теребит ингалятор в кармане, и пытается натянуть улыбку, чтобы друзья ничего не заподозрили. Но Ричи знает. Знает, что что-то не так, что тревожит его глубоко внутри. Но он стоит, как маленький мальчик в стороне, и ничего, кроме как пошутить про Соню Каспбрак не может. Эдди не поймет его, и будет смотреть своими стеклянными глазами, в которых так и читалось бы «Опять пошутишь про маму, Рич?». А Тозиер и не хочет шутить, слова сами вырываются из его уст. И только когда Каспбрак громко цокнув, разворачивается, и кидая небрежное «Пока, Рич», уходит, он понимает, что все идет в пизду, но он ничего не может с собой поделать. Хочется прижать к себе, целовать долго и медленно, рыться в волосах, запутывая, а потом сразу же распутывать, потому что Эдди будет злиться, и кричать, мол: «Ты опять запутал мои волосы, Ричи». И когда Тозиер подходит к нему в школе, Эдди улыбается, и спрашивает: «Что же на этот раз ты придумал?». А Ричи ничего не делает, садится рядом на подоконник и расспрашивает о том, как у него дела. Что делал сегодня. А в конце разговора и вовсе бросает быстро: «Приходи ко мне, посмотрим фильм», и убегает, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Вот очкарик стоит перед дверью, и терпеливо ждет, когда же прозвенит звонок. И он верит, что Каспбрак придет, потому что, ну, черт, он всегда рядом, всегда поддержит. Он же мальчик-ингалятор, который всегда всем поможет, когда сможет. Тозиеру становится трудно стоять в ожидании, поэтому он садится на диван, включая фильм. Кажется прямо сейчас, он осознает, что его вера — пустышка, и никто не придет к нему. Не сядет рядом. Не положит голову на плечо, закидывая попкорн в рот, одновременно смеясь. И не заснет в теплых объятиях, приговаривая, что это был нереально крутой вечер. Что фильм, собственно, не понравился, а компания была отличная. И он правда так думает, ведь когда прошла уже половина фильма, он начинает плакать, как маленький мальчишка. Чувствуя, что он одинок, что его друзья давно забыли о нем, и им уже давно не смешны шутки про мамок, девственниц и прочую странную штуковину. Слезы стекают сами по себе, впитываясь в подушку, которую очкарик зажимает между лицом и коленями. И ему правда сейчас нужен мальчишка-ингалятор, который обнимет его, успокоит и скажет то, что Тозиер мечтает услышать. «Ты не одинок, Ричи. Я с тобой». Он все плачет и плачет, пытается успокоиться, правда, но ничего не выходит. Фильм заканчивается, идут титры, грустная музыка, напоминающая о том, что он никому не нужен. По-хорошему, надо бы выключить их к чертовой матери, но сейчас это кажется так душевно, что вставать-то и не хочется. Звонок. Ричи сидит, плачет и не хочет идти открывать. Звонок. Ричи приподнимает лицо, чувствуя, как в душе просыпается надежда, что это Эдди. Звонок. Ричи бежит, сломя голову, открывать дверь. — Ты пришел, — шепчет Тозиер, глядя на красного, как рака Эдди. Он бежал. Он бежал, черт подери, к нему. Ричи понимает, что он не одинок. — Конечно, извини, что я опоздал, — пытаясь отдышаться, говорит Каспбрак, — моя ма… Его обрывают на полу слове, впутывая в самые крепкие объятия. Тозиер начинает плакать, чувствуя, что слезы впитываются в футболку Эдди. Он дышит ему в шею, чувствуя, что у Каспбрака пошли мурашки по всей коже. И в этот момент, когда он стоит вот так вот, обнимая друга, наплевав на влюбленность, он уверен, что не одинок. У него есть мальчик-ингалятор, который всегда придет на помощь.