Проклятие Поттера

2. Одних кровей

       - Твой разум открыт для влияния, так используй это. Познай всю красоту жестокости, получай наслаждение от боли других, если не хочешь быть грушей для битья.        - Но... это же плохо...        - Очень плохо, расскажи это Дадли. Спорим, что этот кусок дерьма рассмеётся? Ему весело, а тебе нет. Клин клином вышибают, Гарри, так стань ещё более отвратительным ублюдком и наслаждайся этим. К тому же, тараканы способны выжить в условиях ядерной войны. Я вижу только преимущества, как насчёт тебя?        ***        Дядя Вернон умер в больнице.        - Долго же он продержался! - сказал Наставник. - Я думал, коньки откинет намного раньше. Что же ты не смеёшься, Гарри?        По поводу смерти дяди я не сильно горевал, лишь испытал облегчение, некоторое время грызшее мою совесть.        - Над чем? - спросил я.        - Над смертью свиньи, над чем же ещё?        Я тогда не понимал его замысла, но всё-таки доверился ему, как обычно. Несколько смущённый, я начал через силу хохотать. С тех пор он всегда любезно говорил мне, когда нужно смеяться и что в той ситуации смешного. Иногда мне действительно становилось смешно, но это было редко, и я выразил своё недовольство.        - Тут нет ничего смешного, и смеяться я не буду.        - Это пока, родной, пока .        Насчёт слова «родной» он не ошибся. С каждым днём мы становились всё ближе, словно братья-близнецы, один из которых мудрее другого. Часто я прекращал следовать советам загадочного Наставника, но это ни к чему не приводило. Разве что к усмешкам с его стороны, когда он говорил, что такими темпами я научусь только более качественно стричь газон Дурслей.        Иногда он учил меня странным словам, произнесение которых приводило к невероятным последствиями. Не слишком масштабным на тот момент - я максимум мог наслать простуду на субъекта, но всё-таки невозможным с точки зрения науки.        ***        Годы шли, и я черствел морально, но сила моя процветала. Теперь я мог совершить физический удар без помощи чего-либо кроме знаний. Сила удара была равна моему желанию причинить вред, которое никогда не становилось чудовищным, и моим возможностям, которые тоже не были велики.        В один день в мой дом пришёл человек в странной одежде.        - Бедный Гарри... - сказал старик с длинной седой бородой, одетый в мантию со звёздами и в очки в форме полумесяца. - Хорошо, что демон ещё не взял контроль, вовремя сквиб сообщила...        Пробормотав что-то непонятное и зачем-то взмахнув веткой, он мягко улыбнулся.        - Теперь он тебе не угрожает, Гарри, - сказал старик и с хлопком буквально испарился.        Я не знал этого человека, но я кое-что понял. Наставник вовсе не пытался меня обучить, тем самым отдав долг моему предку. Он хотел поглотить мою личность.        - Старый пень меня только ослабил... И вовсе я не демон! Впрочем, неверность заклинание меня и спасла. Вот идиот, а? - прошептал, как при нашей первой встрече, Наставник.        Это существо даже не побеспокоилось обо мне, не видя во мне силу или ум, однако я воспользовался его слабостью, чему он меня и «научил». Я навязывал ему свою волю и пытался убедить его в своей правоте.        - Ты серьёзно? Это ты пытаешься поглотить меня? Дурак? - посмеялся Наставник.        - Ты ослаб! - ответил я.        - А ты слаб, придурок!        - Я попытаюсь.        Это его абсолютно не устраивало, поэтому, огорчённый моей упёртостью, он пошёл на, как ему казалось, крайние меры.        - Раз ты так уверен, Гарри... Что ж, я не позволю такому идиоту лишить меня индивидуальности... Слияние душ, так слияние душ... На это я ещё способен...        Мои крики боли не слышал только глухой...        ***        Я очнулся в больнице. Я лежал на кровати, а на стуле рядом сидела миссис Петунья Дурсль, начинающая вдова. Её взгляд выражал то ли презрение, то ли беспокойство.        - Что, смерть жирдяя научила ценить даже жизнь жалкого сироты? - невольно усмехнулся я, поражая самого себя.        Я не хотел этого говорить, но одновременно испытывал удовольствие от её удивленного и злого выражения лица.        Получив пощечину от оскорблённой женщины, я пришёл в себя.        - Не смей, ты!.. - процедила сквозь зубы она со слезами на лице.        - Простите... Просто!.. - хотел было я объясниться, но что-то внутри меня подсказывало, что это глупая идея. Раньше я таким ощущением не руководствовался, ограничившись рамками морали, но не логикой.        Она гневно смотрела в мои глаза и ждала ответа, которого не последовало. Скорчив гримасу отвращения и гнева, она вскочила со стула и быстрым шагом покинула палату.        - Жестоко... - послышался голос слева, принадлежащий моему соседу по палате.        - Заткнись! - я впервые в жизни испытал гнев, расщепляющий тело на атомы.        Впервые в жизни я чувствовал себя так отвратительно. Не из-за состояния здоровья, но из-за медленно умирающей совести, которая вовсе не пропадает, но оставляет свой труп, который вскоре после смерти начнёт разлагаться и душить меня своим зловонием.        На моём лице появилась удовлетворённая улыбка, а из моих глаз потекли горькие слёзы. Я стал одновременно самым счастливым и несчастным человеком на свете. И тогда было понятно, что такой хаос в голове к добру не приведёт.