Янанебебыл

      Через несколько дней ключ был готов. Лоснящийся металлический предмет, резко пахнущий железом, соблазнительно сверкал в солнечных лучах на ладони у Андрея, сидевшего на краю пещеры. — Осталось дождаться, когда она уедет, — Влад провожал взглядом яркое солнце, ныряющее в море на закате.       Парень стиснул ключ в руке и через минуту сунул его в карман. Немое молчание с обеих сторон в эту пору прервал Андрей. — Как интересно наблюдать за тем, как человек приспосабливается к любой среде обитания.       Влад поднял взгляд на Андрея, медленно моргнув, и через некоторое время тяжело выдохнул. — Приспособиться можно. Но всё равно постоянно думается о том, как было раньше, — рыжий опустил голову и сглотнул ком в горле, нахмурившись. — Ещё повезло, что у тебя было хорошее детство, — усмехнувшись, Андрей прогнулся в спине, хрустя позвонками. — А у тебя нет? — Влад бросил на своего друга удивлённый взгляд. Один из тех взглядов, которые бы прочие люди приняли за пренебрежительный, безучастный. Однако Андрей точно знал, что в этом взгляде на самом деле читались удивление и обеспокоенность. — Просто у моей матери, видимо, был плохо выражен материнский инстинкт, и своего хахаля она любила больше, чем сына, — На переносице залегла морщинка, а губы сжались в тонкую линию. — Такое случается. — Скажи, а... — Влад запнулся, обдумывая, как бы правильно сформулировать свои мысли, — твоя жизнь на улице тебе нравится больше, чем дома? Я не сумасшедший, просто встречались и такие люди. — Люди, которым на улице лучше, чем дома, несчастные и счастливые одновременно. — Ты не ответил конкретно на мой вопрос, — Деловито возразил рыжий. — И к какой из категорий относишься ты? — Мне офигенно, и никуда возвращаться я не собираюсь, — Андрей откинулся на спину, и его лицо погрузилось во мрак теней, которые отбрасывали скалы. — М, помню, мои одноклассники часто говорили что-то вроде «вот сбегу из дома, стану вольным». Они надеялись, что свобода — это когда нет родителей, школы, но есть девчонки. Ясное дело, свобода не такая, но у них вряд ли мозгов поприбавилось, чтобы это понять. Они все сейчас наверняка мечтают о любви и прочей лабуде. Лёгкая улыбка тронула губы Андрея, хоть Влад этого видеть не мог. — Типа вынужденная свобода? И почему вдруг любовь — это лабуда? — мальчишка явно вспылил, однако его лишь немного нервный тон как всегда поразил Андрея своей спокойностью. Выдавал общий настрой горящий взгляд, и парень вновь завис, наблюдая за ними, всматриваясь, словно открывая каждый раз заново. – Не нуди. — Андрей встрепенулся, будто очнувшись ото сна, и отвернулся от Влада, чтобы не попасться в ловушку его взгляда. — Тебя вообще родители с бабулей как растили? За книжками и под строгим присмотром? — Заткнись. Я сам читал, ещё умею играть на гобое. Я музыкантом стать хотел, — мальчишка улыбнулся, обретя немного потерянный вид. — Нормально меня растили, и учили, что любовь — прекрасное чувство, которое скрепляет сердца. Тебе бы что, не хотелось завести отношения с какой-нибудь девушкой, там… — Трахаться с ней. Ты же это собирался сказать? — перебил Андрей Влада с беззаботным выражением лица. — Дурак. — Ты слишком паришься. Хотя, может, это так сейчас у тебя, а там дальше и поймёшь, что всё сводится к одному. Вся эта любовь, романтика, свидания. Браки. У них одна цель, которую можно достичь без всей этой херни. Трата времени и нервов.       После слов Андрея Влад впал в ступор и совсем потерялся в выводах. Андрею постоянно удавалось поставить в тупик своими мыслями и точкой зрения, опровергающими всё, что знал до этого мальчишка. — Почему ты так говоришь? — Потому что знаю. — Андрей как-то зловеще ухмыльнулся, и Владу стало не по себе. — сталкивался с этим сотни раз. Хочешь жить спокойно? Забей на романтическую чепуху. У неё всё равно одна подоплёка, от которой избавиться гораздо легче, чем люди думают. — Перестань!       Андрей улыбнулся мальчишке, растянув рот от уха до уха и также смешно сморщив при этом нос. Зажмурился, а когда открыл глаза, увидел во взгляде напротив полные озёра боли, словно воткнул нож прямо тому в сердце. Однако, это было необходимо.       «Просто прививка от глупостей, чтобы знал».       Но Влад совсем не понимал, как можно пренебрегать чем-то столь важным и серьёзным, как чувства и любовь. Особенно, когда их в самом деле так мало, что если собирать по капле в чашку, придётся совершить крупное жизненное путешествие. И если слушать Андрея, было вдвойне странно, что он не дорожит любовью, когда в его жизни её наблюдались и вовсе крохи. — Просто не парься, Влад. Посмотри на нас. Нам не светит романтика, отношения, любовь. А терзаться тем, что не светит, это равно что медленно убивать себя. Хочешь сдохнуть?       Андрей посерьёзнел, сцепил пальцы в замок. Таким наблюдать его приходилось очень редко. — Будто это главная причина, по которой мы… — Влад многозначительно замолчал, заглядывая в глаза парню. — можем сдохнуть.       Андрей смотрел, как бликует солнце в агатовых глазах, разбивая радужку на тысячи сверкающих бисеринок. Но труднее всего было заставить оторвать себя от чтения эмоций, таившихся где-то на глубине зрачка. — Не главная. Но она… — парень стиснул зубы, отворачиваясь. — …самая болючая и мучительная.       Они сидели молча, пропустив закат, уткнувшись взглядом в песок и думая каждый о своём, пока ног Андрея не коснулись первые волны ночного прилива. — Она уезжает сегодня ночью. — Так чего мы сидим, надо пойти туда, чтобы не пропустить, как она уезжает. Я прямо сегодня туда хочу, – Влад часто заморгал, засуетился и уже сорвался с места, резво шлёпая по песку, наконец найдя повод думать о другом и отдалиться от Андрея.       Однако план не сработал, мальчишку схватили за предплечье, останавливая. — А где мы её ждать будем, не подумал? — На детской площадке перед домом. — невозмутимо отозвался Влад.       Андрей заметно просел, не ожидая столь стремительного ответа. Кажется, было жизненной необходимостью остаться сейчас на пляже с пареньком, и в то же время Андрей был неистово благодарен ходу его мыслей, которые не позволили этого сделать.          Парни по привычке запрятали наворованные покрывала и простыни вглубь пещеры, но борсетку решили взять с собой. Поднявшись по выдолбленным в обрыве ступеням, они стали петлять между частных домов, затем между полосы двухэтажек и вскоре вышли к нужному пятиэтажному дому. Они огляделись, Влад сел на качели, а Андрей рядом приземлился на скамейку.       Было поздно, солнце село примерно в десять часов, поэтому сразу после заката наступил мрак, взору открывая мириады звёзд на небе, а слуху очередные попсовые новинки музыки, доносящиеся из местного летнего лагеря, в котором проходила дискотека. Через несколько часов безрезультатного сидения на детской площадке, парни заметили такси, подъезжающее к подъезду.       Из подъезда вышла хозяйка квартиры. Женщина выносила две дорожные сумки. Когда багаж был погружен, хозяйка своей нынче пустующей квартиры села на переднее сидение одновременно с водителем, после чего старенький Рено развернулся и уехал по единственной дороге, соединяющие четыре дома в округе.       Двое парней ринулись к подъезду, от которого только что отъехало ночное такси. Окинув окна взглядом, чтобы никого не было видно, они решили взобраться на козырёк подъезда и пролезть туда через окно, поскольку ночью никто не спешил выходить из дома и открывать тяжёлую железную дверь. Замысел прошёл как по маслу, балконные стёкла на первом этаже были защищены решёткой, благодаря которой взобраться на козырёк не составляло никакого труда. Проникнув внутрь, Андрей метнулся по ступенькам, таща за собой рыжего мальчишку, который то и дело неуклюже спотыкался.       Через минуту оба оказались перед заветной дверью. Старая охранница, обшитая чёрным грубым материалом и с маленькой табличкой «50». Свет луны, попадающий из окон на лестничную площадку, отлично освещал дверь, однако этого света было мало для того, чтобы попасть ключом в замочную скважину. Лампочка на пятом этаже не горела, поэтому Андрею пришлось изрядно помучиться, прежде чем ключ скользнул в замочную скважину, и механизм не поддался движению дрожащей руки. Дверь громко скрипнула при первой секунде, когда её сильно толкнули, открывая.       Парни шагнули вглубь помещения и закрыли за собой дверь. Рука Влад стала обшаривать все стены рядом, чтобы найти включатель и озарить маленькую прихожую светом жёлтой лампы в красном абажуре, висящей над головой. Он молча оглядывал коридор, тогда как Андрей уже стал обходить все углы и включать там свет.       Квартира оказалась однокомнатной и крайне неуютной. Что и не удивительно, раз в ней живут так редко, заметил Влад. Хозяйка перед отъездом везде вымыла полы, поэтому в свете ламп до сих пор были хорошо заметны сырые участки на старых выкрашенных досках. Вся мебель, в том числе и две односпальные кровати, были застелены пожелтевшими газетами, которые на тех же кроватях оказались старательно скреплены скотчем.        Пока Андрей, фыркая, срывал газеты с кроватей, Влад отправился дальше обследовать крохотную квартирку.       Как оказалось, даже в ванной комнате и туалетом по совместительству были расстелены газеты в раковине и ванне, что наблюдалось и на кухне. На кухне стояла лишь старая газовая плита, антресоль над ней и дешёвый пластмассовый стол. Нигде — ни в комнате, ни на кухне — не было занавесок. Всё в квартире было старое, в основном белого цвета и безжизненное. Коконы пауков и то выглядят более живыми, чем эта квартира. Однако, всё-таки определить степень счастья и радости, которую испытали парни в душе, было трудно, поскольку, наверное, любой прибор примется зашкаливать. Влад выключил всюду свет, оставив освещение лишь в прихожей и ванной. После он вышел через балкон с кухни в комнату. — Я проверял, там, в ванне, идёт вода, мы даже помыться можем. Андрей взглянул на рыжего и сразу же отвернулся, продолжая раздражённо срывать газеты. — Бельё есть, — парень коротко кивнул на шкаф в углу комнаты. — Ну, ты иди мойся, а я постелюсь, что ли. Хоть сегодня поспим, как люди. Мы же заслужили, да? — спокойные глаза в упор смотрели на Андрея, в надежде на то, что тот ответит положительно. Тот лишь пожал плечами, склонив голову набок. — Я пойду после тебя. — Как хочешь, — кивнул Влад, засеменив по скрипучим половицам к ванной комнате.       Жаркий вечер медленно, но успешно плавил мозги. Сначала разговор у моря, теперь Андрей ходит злой, как чёрт, и совершенно непонятно, из-за чего.       Через некоторое время мальчишка вышел из душа и побрёл на кухню, услышав позади себя скрип двери и включившуюся воду.       Андрей зашёл в ванную комнату и сразу же, скинув вещи куда-то под раковину, полез под душ и включил воду. Он нашёл на бортике мыло, покрытое пеной. Пока парень стоял и намыливал тело, он разглядывал комнату, в которой царило тусклое освещение. Ванна, рядом жёлтая керамическая раковина с парой трещин, а за ней, однако, новёхонький белый друг человека. Странно, что не было лишь зеркала, но если парню не изменяла память, в комнате где-то оно было. Но больше всего Андрея радовала тёплая пресная вода, смывающая с поджарого тела грязь и усталость. Напротив раковины, на полочке, Андрей заметил полотенце под старой газетой. Вымывшись, он накинул на плечи жёсткую ткань и вышел. Квартира была столь маленькой, что он за три шага дошёл до единственной комнаты. Войдя, парень замер на пороге.       Взгляд Андрея стал скользить по мальчишке, чьи волосы теперь скорее напоминали чёрные перья, нежели нелепые медные прядки. Влад сидел на краю высокой кровати голый, чуть расставив ноги, опираясь на руки, выставленные по бокам, и запрокинув голову назад. Губы были плотно сомкнуты, глаза прикрыты, грудная клетка ритмично вздымалась и опускалась, а кожа казалась белой в свете луны. Ясные глаза, прекратив пожирать взглядом грудь мальчишки, опустились ниже. Влад был напряжён. Видимо, он слишком интенсивно намыливал своё тело, пока был в ванной.       Андрей бесшумно приблизился к кровати и, сбросив на неё полотенце, встал на колени перед едва разведёнными ногами Влада. Мальчишка словно уснул, ничего не замечая, абстрагируясь от всего лишнего, и это играло парню на руку.       Снизу ещё больше было заметно, как вздымается его грудь на вдохе. Светловолосый впился взглядом в маленький член рыжего, одновременно облизывая языком губы, обильно смачивая их слюной. Пошлые мысли выгнали здравый смысл, подавая сигналы в тело. Влад словно не чувствовал того, как кто-то мешкается между его ног, не ощущал нарочитых движений руки, он был уставшим и на грани сна. Но всё же он открыл глаза тогда, когда чьи-то влажные мягкие губы сомкнулись на побагровевшей головке его члена. Тихий стон сорвался с его собственных губ, когда язык Андрея, стоявшего перед ним на коленях, прошёлся по стволу члена. Влад недоумевающе смотрел на светловолосого, в который раз за этот день пытаясь собрать собственные мыслишки вместе, что разбежались, словно муравьи, на муравейник которых кто-то наступил тяжёлым ботинком. Он давил на грудь и низ живота, заставляя задыхаться, однако боли не было, вместо неё — чистое блаженство, заключившее тело в свои покалывающие томные объятья. Андрей легко скользил губами по плоти, он полностью вбирал член в рот, облизывая его со всех сторон, играясь языком с головкой.       Взгляд, брошенный на Влада снизу вверх, вызвал в теле дрожь. Подобного томления и животного наслаждения мальчишка никогда не видел в этих глазах, да ещё и в таком количестве. Нега наполняла тело начиная с кончиков пальцев на ногах, хотелось выгибаться, чтобы горячий плен был вечным. Тихие стоны заполнили комнату. Андрей, словно издеваясь, продолжал смотреть на Влада и всё сильнее работал языком и ртом.Он, выпустив изо рта блестящий член, нарочито медленно и легко обвёл кончиком языка место под шляпкой головки и поднялся по ложбинке, разделяющей её снизу, к самой заострённой макушке, не прекращая танца щекотки. Громкий стон вырвался из горла Влада, заставив того зажмуриться и заткнуть себе самому рот ладонью, в то время как хотелось нагнуться и стонать прямо на ухо Андрею, чтобы тот знал и слышал, до чего он его доводит. Низ живота приятно ныл, а яйца хотелось сжать в руке, ведь казалось, мальчишка не сможет вытерпеть подобного.       Кольцо губ на члене сжалось плотнее, ритмично скользя по члену, полностью помещая его в горячую полость рта, где его оцепляли втянувшиеся щёки. Змеевидные поползновения языка по стволу стали сопровождаться не только стонами Влада, но ещё и пошлыми причмокиваниями. Андрей умело сглатывал слюну, чтобы член не замок, с удовольствием облизывая головку, исследуя неровности. Смуглая рука потянулась и стала гладить подтянувшиеся яички рыжего, от чего сопение, стоны и вздохи над его головой усилились. Было просто парадоксально для самого себя осознавать то, что это делает с ним именно Андрей. Пальцы того дразняще бегали по эрогенной зоне, лишь на несколько секунд задерживаясь в том или ином месте, сжимаясь в ладони и ухватывая за мошонку. Влада прогнуло в спине после подобных фрикций. Однако громкий стон пролетел мимо ушей Андрея, который наслаждался отсасыванием члена своего друга, полностью втянувшись в процесс. Короткий, но толстый ствол словно накалился, казалось, ещё мгновение и он растает, потечёт горячей патокой. Продолжая плотно сжимать губы и пихать себе его то за щёки, то в горло, то под язык, светловолосый почувствовал, как тот запульсировал во рту, и из уретры потекли тёплые капли, остающиеся на языке горьковатым привкусом. Андрей не остановился, пока не выдоил из мальчишки всё до последней капли, пока член не начал обмякать во рту.       Громко чмокнув, Андрей выпустил достоинство Влада изо рта и поднялся с колен, глотая всё, что попало ему в рот и облизываясь, словно желая ещё насладиться вкусом чужого члена. Обогнув кровать, он упал на неё, вытянувшись во весь рост на боку, и прикрыл глаза. Ему всегда хорошо засыпалось после любого секса, и, проваливаясь в дремоту, он убеждался, что всё произошедшее не стоит нервотрёпки, как у остальных людей. Парни не встречаются и даже не любят друг друга, что не помешало Андрею отсосать, а Владу позволить это сделать. А значит, в романтике действительно не было никакого смысла. Всё в любом случае сводится к сексу.       Влад сидел на краю кровати и пытался отдышаться. Крупные капли пота стекали по вискам и шее, мальчишка постоянно смахивал их тыльной стороной ладони, поскольку кожа словно превратилась в обнажённый натянутый нерв, который чувствует поползновения капель по коже, как если бы по глубокому надрезу скользила змея. Когда он пришёл в себя, то лишь смог выдавить из себя вопрос из разряда «Что за чёрт сейчас был?» и упасть позади Андрея, чувствуя слабость и негу по телу. Подобного удовольствия он ещё не испытывал никогда и в жизни бы не смог предположить, что подобное у него случится с тем, кого знает от силы месяц. Вопросы просто роем кружились в голове, но с каждой минутой всё больше клонило в сон, поэтому Влад развернулся лицом к спине Андрея и, ткнувшись носом ему между лопаток, сладко засопел.       Ранним утром, когда ещё не встало солнце, Влада разбудили, тряся за плечо. Сонные карие глаза раскрылись, и Андрей снова поежился, скорчив гримасу. — Снова будто глаз нет. Вставай давай, надо уйти, пока никто не проснулся, а то будет нам.       Парень смотрел на Влада, словно ничего он и не делал вчера, будто мальчишке это всё приснилось. Он рывком встал с кровати и поплёлся в ванную, чтобы одеться. Проводив Андрея взглядом, Влад снова уронил голову на кровать и прикрыл глаза, поэтому в следующий момент его уже сильно пихнули в бок, чтобы он проснулся. Разминая затёкшие плечи и шею, он, стараясь не смотреть Андрею в глаза, вышел из комнаты и попытался вспомнить, где его вещи. Заглянув на кухню, он увидел трусы с футболкой, лежащие на столе и бриджи, которые висели на двери соединяющей балкон. Вчера Влад додумался выстирать свою одежду хотя бы с мылом, чтобы освежить её. Поэтому сегодня он надел приятно пахнущие вещи и пошёл умываться.       Они вышагивали по абсолютно пустым улицам, застывшим в сюрреалистично-синих предрассветных сумерках. Было очень приятно гулять по гарнизону, окутанному сизой дымкой молчаливости, холода и задумчивости. На улицах ни души, лишь где-то вдалеке слышался рокот мотора уезжающего мусоровоза, выполнившей план на сегодня. Свежесть наполняла лёгкие. Время шло своим чередом, захватывая с собой и утаскивая некоторые события. Бриз, доносившийся с берега, ласкал слух. И даже не поймёшь, повезло ли тем, кто сейчас отлёживает бока в тёплой постели, а не наслаждается прелестью раннего утра.       Андрей взглянул на Влада, который сидел на качелях детской площадки перед домом, запрокинув голову, чтобы лицо ласкал ветерок. Обычно это лицо спокойное. Не маска безразличия, а именно спокойствие. Мальчишка привык к Андрею, который всегда рядом, и попыток скрыть эмоции было всё меньше и меньше. Он слегка улыбался, когда было хорошо, хмурился, когда было плохо. Но сейчас на спокойном лице залегла тень беспокойства. Андрей это прекрасно понимал, поскольку и сам был не менее обеспокоен.       «Просто не смотри ему в глаза». — Ты только недавно говорил, что мой член — позор для мира пенисов, а вчера взял и так… с наслаждением… сделал это. — послышался тихий мальчишеский голос. – У тебя проблемы с головой?   — Не обольщайся. Ты просто попался под руку, а я использовал возможность. Я что тебе говорил? Всё сводится к сексу, мне захотелось, и я это взял. А ты заморачиваешься. — Да ты больной! — Влад всплеснул руками, сильно нахмурившись. — Не лицемерь. Ты сидел и балдел. Мог оттолкнуть меня, если тебе было мерзко, — кривая ухмылка разрезала рот парня, но он всё так же не смотрел в сторону Влада. — Да ну тебя...       Тот отвернулся, глядя на разливающийся с востока солнечный свет на небосводе.