Девочка - никто. Девочка - Ланнистер

— Лорд Тайвин Ланнистер, — голос девочки, лежащей у его ног, звучал глухо с едва уловимыми булькающими отзвуками и почему-то вызывал странное отвращение, тошноту. Кровь убитого слуги липкой тёмной лужей растекалась по светлому полу, вплеталась тонкими нитями в плащ девочки, змеилась тёмно-алыми струйками, пропитывая волосы цвета тёмного золота. Лорд-десница заворожённо смотрел, как пачкаются, становятся неприглядными и уродливыми мягкие сияющие пряди, как девочка осторожно поднимается с пола и медленно садится на пятки. Смотрит в глаза прямо и открыто, без намёка на страх или смущение, улыбается окрашенными кровью губами, глотает её липкие капельки, что цепляются за язык и нежную кожу. А в глазах молчаливая дерзость пляшет чертями, безумным диким огнём горит в их глубине. — Встать! — Безликая спокойно, даже не дернувшись, поднялась на ноги, расправила плечи и чуть вздёрнула подбородок. Упрямая гордость, спокойствие в движениях и взгляде — будто маленькая, юная копия Серсеи сейчас стояла перед старшим Ланнистером. — Я повторяю вопрос: что здесь происходит? — Девочка убила человека. У него был громкий голос и пустая голова, он мог навредить девочке. И девочка убила его, и просит простить её за это. — Кто ты? Кто приказал тебе подслушивать под дверью? — Никто, девочка сама по себе. Ей интересен замок, но не люди. — Как ты попала в замок? — Воин привел девочку сюда, — Безликая чуть улыбнулась, вспоминая лицо молодого льва, его улыбку и взгляд. — Девочка спасла Воину жизнь, и он хотел её отблагодарить. — Какой идиот до этого додумался?! — мужчина злился — девчонка его явно не боялась и насчитала себя в чем-то виноватой, только улыбалась открыто и искренне, с лёгким оттенком озорства. Когда-то давно он уже видел эту улыбку — так улыбался его сын. — Джейме Ланнистер. Мужчина шумно выдохнул сквозь зубы и стиснул кулаки, услышав имя своего первенца. Как он мог притащить сюда эту девчонку? Джейме, не умеющий лгать и распознавать ложь, поверил какой-то оборванке, привел её в замок… Глубоко вздохнув, успокаиваясь, лорд-десница внимательно посмотрел на девочку, что не сводила с него глаз, стараясь запомнить, уловить малейшие изменения в его мимике и настроении. Что могло заставить Джейме поверить ей, привести её сюда? Зелёные глаза с глубокой синевой по самой кромке зрачка, волосы цвета тёмного золота, отливающие тёплым медом на солнце, тонкая кожа, чуть вздёрнутый подбородок — гордость, что, кажется, сейчас совсем не уместна, спокойствие перед лицом самого опасного из всех львов, сдержанность в такой сложной ситуации — что-то было в ней, что-то смутно знакомое, родное, кровное… Внезапная догадка молнией сверкнула в голове, заставляя кусочки истории сложиться вместе. Картина была ясна. — Проходи, — посмотрев девочке в глаза, мужчина отошёл от двери, пропуская Безликую в окружённый галереями двор. — Стража! — девочка слегка вздрогнула, передёрнув худыми плечами. Громыхая красно-золотыми с чернью латами, воин Ланнистера ввалился в кабинет, замирая у дверей в ожидании приказа. — Не отпускать её, не отходить ни на шаг. Попытается сбежать — убейте. Стражник молча кивнул и направился к Безликой. Рука в железной перчатке с силой сжала худое девичье плечо. — Милорд, — воин замер в ожидании дальнейших приказаний. Ланнистер не ответил, лишь уверенным шагом направился к двери, через которую вошёл страж. Мужчина двинулся следом, по-прежнему не отпуская руки девчонки, только хватку чуть ослабил, избавляя от лишней боли — покорный и вполне независимый вид девочки, её спокойствие и уверенность внушили стражнику уважение. Всё-таки не каждый может себе это позволить, особенно с Тайвином Ланнистером. Петляние по коридорам, галереям и переходам. Запуганные слуги, вечно вздыхающие фрейлины и безмолвные гвардейцы. Хоровод лиц, улыбок, взглядов — Безликая словно не замечала их. Просто люди. Мешки из мяса, крови и костей. Она с лёгкостью может стать кем угодно из них, а вот они так навсегда и останутся собой и будут цепляться за свои жалкие жизни до последнего… Сборище идиотов и глупцов! Все они станут никем и ничем, как только испустят последний вздох. Смерти нет разницы, кого забирать — богача лорда или нищего воришку. Это значения не имеет, важна лишь сама жизнь. Девочка слишком хорошо понимала это, знала, как важна жизнь — любая, даже такая никчёмная и заражённая, как у неё. Жаль только, что не все это понимают… Интересно, что бы сказал идущий впереди человек, скажи она ему об этом? — Милорд Тайвин, — восторженно-дрожащий, чуть напуганный голос вывел Безликую из задумчивости; хватка стража на её руке давно уже стала крепче, и теперь воин с силой дёрнул её на себя, заставляя остановиться. Стоящий у двери юноша с интересом посмотрел на девочку в сером плаще. — Подрик, не так ли? — властный голос лорда-десницы заставил паренька вздрогнуть и потупить взор, переминаясь с ноги на ногу. — Да, милорд. — Твой господин у себя? Или мне следует искать его в борделе? — властность в голосе старого льва сменилась ехидством и едким сарказмом, настолько явным, что Безликая и страж, не сговариваясь, ухмыльнулись. — Лорд Тирион у себя, — затараторил Подрик, — он обедает с Сиром Джейме. Я доложу о том, что Вы хотите его видеть! — паренёк уже бросился к двери, но Ланнистер его остановил. — Не стоит, Подрик. Ступай на кухню, выпей за здоровье своего господина, — мужчина попытался улыбнуться — вышел оскал. С улыбкой, больше напоминающей историческую усмешку безумца, оруженосец поспешил удалиться, не желая гневать лорда-десницу. Едва шаги паренька стихли в лабиринте коридоров, настроение главного льва изменилось. Мышцы напряглись, как у хищника перед атакой, черты лица заострились; казалось, что ещё чуть-чуть, и мужчина сам обратится в матёрого опасного зверя, несущего смерть всем и каждому. Впервые за всё время девочке стало по-настоящему страшно, что-то тёмное было в этом человеке, что-то неведомое и жуткое. И холодное торжество в глазах не умаляло страха перед ним, лишь усиливало его, заставляло кончики пальцев мелко подрагивать, а внутренности собираться в тугой комок ужаса. Тяжёлая дверь открылась почти бесшумно — сидящие за столом мужчины даже не оглянулись, не прервали разговор, но ощутимо вздрогнули, когда металлический звон лат стража и его чеканные шаги оборвали речь одного из них на полуслове. Лорд Тайвин Ланнистер, хищно осклабившись вошел в покои, ведя за руку девочку в старом потрёпанном плаще. Мужчина внимательно следил за реакцией своих сыновей — Тирион удивился и даже вышел из-за стола, предвидя длинный и тяжёлый разговор, Джейме побледнел и вцепился пальцами левой руки в подлокотник кресла. — Тирион! Я терпел твоих шлюх, твоё пьянство, твои неуместные шутки, тебя самого, — мужчина медленно наступал на карлика, — но ты перешел все границы! — Ланнистер с силой швырнул девочку вперёд, словно та была тряпичной куклой. Безликая не удержала равновесия и рухнула на колени у ног Беса. — Твоих бастардов здесь никто не намерен терпеть, и либо ты сам от неё избавишься, либо это сделаю я. Полу муж стоял, растерянно переводя взгляд с девочки на отца и обратно. Иногда его взгляд цеплялся за побелевшее лицо Джейме. Мужчина решительно ничего не понимал, и взгляд отца — холодный и жёсткий — ясности не добавлял, так же, как и влажный блеск зелёных глаз девочки. — Отец, — молодой лев, молчавший всё это время, поднялся из-за стола, нервно сжимая и разжимая пальцы левой руки, и шагнул вперёд, — Тирион к ней, — он указал на Безликую, — не имеет никакого отношения, — гвардеец подошёл к напуганной девочке и протянул ей руку, помогая подняться. Безликая ухватилась за протянутую ладонь единственного человека, который казалось мог спасти её, помочь, успокоить, и поднявшись на ноги, поспешила спрятаться за спиной мужчины, цепляясь непослушными пальцами за кожу сюртука и холодный металл протеза. — ну, Шира, тише, Шира, — Джейме попытался успокоить девочку, погладить по голове, стереть капли крови с лица и губ. Кончики пальцев, цепляясь, прошлись по запёкшейся на золотых прядях крови в попытке стереть, убрать прочь. — Отец, — мужчина поднял взгляд на лорда-десницу, — это Шира — моя дочь, — голос почти не дрогнул, хотя гвардеец и понимал, что сейчас хоронит заживо не только Безликую, но и самого себя. — Твоя дочь?! — лорд Тайвин был вне себя от ярости, такого от любимого сына он не ожидал. — Джейме, если ты снова пытаешься прикрыть… — Нет, — лорд-командующий шагнул вперед, атакуя. — Шира — мой бастард, моя дочь, моя девочка. И мне плевать нравится это тебе или нет! — Ты никогда не умел лгать… — в напряженной тишине голос Тириона — глухой и чуть усталый — прозвучал словно гром средь ясного неба. Карлик посмотрел на бессмысленную и глупую атаку брата с жалостью и сочувствием; он понимал — девочке не жить, и неважно, кто её отец — она умрёт. И хорошо, если быстро и без мук. — Стража, лорд Тайвин обернулся к воину, стоящему у дверей, — увести её. Мужчина подошел, громыхая латами, к сиру Джейме и, с лёгкостью ухватив девчонку за руку, потащил её за собой. Безликая шла спокойно, не сопротивлялась, словно зная, что будет дальше. У самых дверей лорд-десница остановил воина и сказал так, чтобы было слышно и Джейме, и девочке: — Её голову пусть наденут на пику и установят под окнами кабинета лорда-командующего. — Да милорд, — стражник кинул ехидно-сочувствующий взгляд на гвардейца и вышел, громко хлопнув дверью. Напряжение в покоях искрило, казалось осязаемым, вязким и липким, словно свежая кровь. Джейме судорожно втянул носом воздух, пропитанный чужой злостью и страхом, и тяжело опустился в кресло. Всё кончено. — Это было весьма глупым решением, — Тирион, стараясь сохранять невозмутимый вид, протянул отцу бокал с вином. — Девочку можно было оставить в живых в качестве служанки или помощницы на кухне. В конце концов, её можно было просто выставить вон из замка, не думаю, что у неё хватило бы смелости и глупости вернуться сюда. Можно было сделать все, что угодно, но не убивать её! — Если ты такой умный и благородный, то можешь сейчас же отправиться следом и спасти её! — старший лев осушил бокал одним махом и продолжил. — Я всё сказал. Бастардов я не потерплю, ни от кого из вас! — Она ещё совсем ребенок! — голос Джейме звучал глухо и задушенно, только на последнем слове дрогнул. — Она не заслужила смерти… — Она заслужила её уже тем, что родилась! — жёстко ответил десница. — Ты — мой первенец, мой сын, и такого позора я меньше всего ожидал от тебя. и если эта оборванка так дорога тебе, то можешь пойти и занять её место. — С превеликим удовольствием! — ухватившись за подсказанную отцом идею — глупую и безрассудную — гвардеец вскочил на ноги и направился к двери. — Джейме, — рука отца крепко вцепилась в плечо, не позволяя уйти, — не глупи. Ради девчонки-бастарда я не позволю тебе умереть. Ты не посмеешь сейчас уйти, я запрещаю… — Мне не пять лет! И эта девочка спасла мне жизнь! — голос срывается на крик. — Несколько часов назад я мог лишиться головы, а ты — потерять сына, если бы не она. А сейчас ты… — Милорды! — испуганный выкрик Подрика, застывшего в дверях заставил мужчин вздрогнуть, прерывая перепалку. В нос ударил кисловато-железный запах крови. липкие струйки и капельки паутинками расцветали на полу, неотрывно следовали за кровавыми следами, что оставляли сандалии девочки. Её тихие шаги едва ли могли разрушить напряжение в покоях или привлечь внимание препирающихся мужчин. А кровь всё продолжала капать, отбивая неровную дробь. Вот алые следы уже на столе и креслах; на большое серебряное блюдо с грохотом металла о металл опускается чужая голова без лица, но в шлеме. Тирион первым выходит из оцепенения и поворачивается к Безликой, хочет что-то сказать, но слова застывают неприятным комком в горле, от вида и запаха крови начинает мутить. Человеческая голова с ободранным начисто лицом, и девочка в залитой кровью одежде — не самое приятное зрелище. Но есть в этом калейдоскопе капель и подтёков, брызг и ярких пятен то, что совсем не вписывается сюда — улыбка. Лёгкая, чистая, искренняя, она играет всеми красками света на покрытых кровью губах девочки. А в глазах её ярость. Звериная, неудержимая, безумная ярость. Такую не увидишь и у матёрых, опытных воинов в пылу битвы. Так смотрят именно звери, дикие и необузданные — самые опасные из всех — звери, которым нечего терять. Лорд Тайвин смотрит на Безликую, изучает её взглядом. Ему сейчас плевать на её внешний вид, на кровь на её руках и даже на голову стража на блюде. Он наконец понял, что было таким родным и близким в этой девочке, что именно в ней он почувствовал — ярость. Девочка — не просто бастард. Она — дикий лев.