I'm near

— Питер, нет, — голос Тони заставил Питера вздрогнуть всем телом, будто от удара. Нет, он был готов к этому, он знал, что это случится, но это оказалось куда больнее, чем он думал. — Ты еще совсем ребенок, у тебя играют гормоны, ты думаешь, что влюблен, хотя это только подростковая эмоциональность. Прости, Питер. Ты сам скоро это поймешь. Питер сдавленно выдохнул и молча кивнул. Он даже не предполагал, что это будет настолько отчаянно больно и горько. Он понимал, что его шанс на взаимность совсем крохотный, но все же… Все же он надеялся. Надежда. Черт побери, кажется, эти чувства ломают ему ребра сейчас.  — Я понял, — прошептал Питер, потому что сил на голос не осталось. — Я больше вас не буду беспокоить.  — Прости, Питер, — бессмысленно повторил Тони. — Я надеюсь, ты поймешь.

***

Локи был красив. Питер заметил это совершенно отстраненно, просто вывел для себя четкую истину — Локи был красив. Даже разбитый и побежденный, он обладал тем темным обаянием, от которого подкашивались ноги. Бог полировал какие-то механические детали, когда Питер вошел в зал и открыл учебник по математике. Если он не возьмется за учебу, то в ближайшее время его выгонят из школы. Геройство геройством, но даже с суперсилой тетя просто убьет его, и паучья ловкость не спасет.  — А, малыш-паучок, — голос у Локи был мягким и будто бы мурлыкающим. Питер напрягся, ощутив на плече прикосновение прохладной руки. Он глубоко вздохнул и развернулся на стуле, смело посмотрев в лицо Локи.  — Железный человек лишился невообразимой ценности, сам не подозревая об этом, — тихо проговорил Бог с легкой улыбкой. Его длинные пальцы скользнули выше и убрали мягкую кудряшку Питера со лба. Паркер был практически в панике. Никто никогда… Ни разу… А тело будто бы забыло обо всем и подается навстречу, как зачарованное, отзывается чутко на касания…  — Какой ты красивый, — прошептал Локи и улыбнулся как-то открыто, будто извиняясь за себя, за то, что он такой, и Питеру вдруг стало невыносимо жаль одинокого Бога, стоящего перед ним. Он собрал всю свою храбрость в кулак и коснулся рукой груди Локи, словно гладя опасного зверя, точно приручая. Перед глазами вспыхнул образ Тони — жаркий и желанный. Нет. Нет. Не сейчас. Локи осторожно отстранился.  — Все хорошо, юный герой, — проговорил он спокойно, чуть ухмыляясь, но ухмылка была доброй. — Это пройдет. Он скрылся в дверях залы, будто его и не было, а Питер пытался отдышаться минут пятнадцать, осознавая, что же сейчас произошло.

***

На самом деле, Локи был не так уж настойчив. Он не давил, не заставлял ничего делать, он будто бы давал воздуха, позволяя Питеру решать самому, чего он хочет. Но порой он говорил такие вещи, от которых щеки мальчика неудержимо заливал румянец. Ему было приятно. Да, вот, он признался. Виной тому могли быть и подростковые гормоны, и невзаимность Старка, и обаяние самого Локи, а скорее всего, все вместе. « Ты такой тоненький, Питер, будто хрустальный». « Ты прекрасен». « Тебя нужно носить на руках, юный Мститель, такая красота заслуживает самого лучшего». И Питер просто умирал нахрен, потому что никто и никогда не говорил ему такого. Изголодавшийся по ласке, он жадно впитывал каждое слово, каждое касание. И однажды Локи поцеловал его. Жарко, уверенно, и Питер позволил ему вести. Он никогда не будет с тем, кого сам любит, так почему бы не быть счастливым с тем, кто е г о любит? И Питер ответил — неопытно, неловко, наивно, но Локи целовался чертовски хорошо, и это было приятно, а если закрыть глаза, то можно представить на месте Локи Тони. С тех пор Питер был действительно окружен заботой. Никто не знал, настолько может быть чутким и нежным Бог Обмана, который пытался захватить землю, к простому смертному. Едва Питеру что-то требовалось, Локи предоставлял это, чего бы ему не стоило, а уж касаниям и теплым словам не было конца. Локи был действительно интересным — он знал столько всего, что порой голова шла кругом от его рассказов, его истории были всегда интересны, а еще Локи умел слушать. Не раз и не два Питер плакал на его плече, рассказывая о том, как сильно любит Тони, и Локи (то ли потому, что был не ревнив, то ли потому, что понимал мальчика) выслушивал его боль и тоску, гладил по голове и целовал нежно. Питер близко не мог ответить тем же, но Локи, кажется, все устраивало. Питер был (почти)счастлив. На людях они вели себя обычно, хотя иногда у Бога и срывало тормоза — он мог ляпнуть что-то необдуманное или откровенно коснуться Паркера, а потом оба ловили яростные взгляды всей команды. Дальше поцелуев не заходило — Питер слишком боялся близости, хотя тело мучительно жарко отвечало на все ласки Бога. Паучья чувствительность, чтоб ее. Как-то раз Локи перехватил мальчика в темном коридоре, и Питер не успел и слова сказать, как на него обрушились поцелуи. На тонкой шее оставались влажные следы, длинные пальцы одной руки мужчины легко удерживали запястья мальчика наверху, а вторая рука ласкала спину под футболкой. Питер всхлипывал тихонько, пока Бог спускался губами ниже, на грудную клетку, отпустив Паркера, и руки Питера сжали его плечи, а ноги обвились вокруг талии.  — Прости, мой мальчик, я не удержался, — жарко шептал Локи в перерыве между касаниями губ. Его ладони спустились ниже поясницы, оглаживая, сминая, лаская. Питер закрыл глаза, представляя, что это Тони, что Тони жадно выцеловывает его плечи, что Тони мучительно горячо касается его, уверенно, нежно. Питер заставляет себя забыться, забыть, где он, с кем он. Ему так хорошо, так хорошо под настойчивыми ласковыми руками, так хоро…  — Интересные дела происходят, — голос Старка обманчиво мягок.

***

Тони почти возненавидел себя. Хотя почему почти? Вполне себе полноценно возненавидел. Своими руками оттолкнул собственное счастье, молодец, Старк, так держать. Наблюдать за тем, как глаза Питера наполнились болью и слезами было совершенно невыносимо. « Я поступаю правильно, правильно, правильно, я делаю так, как нужно, я не совершу ошибку», — будто мантру повторял себе Тони, но помогало слабо. Оттолкнуть Питера, не дать полюбить такого, как он, не дать ему сломаться — вот цель Тони, но кто же знал, что его место займет этот хитрый и пронырливый божок? Это было отвратительно горько — смотреть на то, как случайным касанием Локи заставляет Питера краснеть и смущаться, а их взгляды были отдельным кругом Ада.  — Тони, и ты ничего не сделаешь? — спросил его однажды Роджерс после ужина, на котором было так отчетливо заметно, что рука Локи покоится на колене Питера. — Он же твой… Не знаю, протеже, преемник. Он почти как сын тебе. «Никогда ты не был так одновременно прав и неправ, Роджерс».  — Мальчишка уже взрослый, сам может решать, что ему нужно, — отрывисто проговорил Старк и осушил стакан виски одним глотком. « Не лги, Тони. Хотя бы самому себе».

***

Локи мгновенно расцепляет руки и закрывает Питера своей спиной.  — Всеотец, какая честь — сам Энтони Старк интересуется нашей жизнью, — в голосе Локи холод и лед.  — Что ты тут делаешь, Лафейсон?  — Могу задать тебе тот же вопрос, Старк.  — О, советую тебе не дерзить, ты не в том положении.  — А ты вообще непонятно в каком положении — то ли ревнивец, то ли беременный, судя по сменам твоего настроения. Питер почти слышал в воздухе звон шпаг, будто словесная дуэль превратилась во вполне реальную.  — Лафейсон, я не позволю играть с моей собственностью, — почти зарычал Тони, и Питер, собрав остатки самообладания в кучу, шагнул из-за спины Локи.  — Я не собственность вам, — слова упали и разбились о пол, оставляя после себя тишину. Старк переглянулся с Локи, и выражения лиц у только секунду назад врагов было совершенно одинаковое: « Он что, рехнулся совсем?»  — Мальчик мой, — мягко, в своей манере, будто объясняя ребенку, почему нельзя тыкать пальцы в розетку, начал Локи.  — Питер, не дури! — голос у Старка был встревоженный.  — Отвалите оба, а?! — сорвался Паркер, и зашагал в сторону своей комнаты. — Я сам могу за себя решать! Мужчины остались вдвоем. Локи посмотрел в напряженное лицо Тони и улыбнулся.  — Иди к нему, — прошептал Бог и сделал то, что умел лучше всего — исчез в темноте коридора. Старк мгновение стоял на месте, а потом (впервые в жизни) послушался Локи.

***

Из комнаты Питера в тот вечер никто не вышел. На вопрос Роджерса, где Старк, Локи лишь таинственно ухмыльнулся и поднял палец вверх, призывая прислушаться. Роджерс краснел с каждым мгновением все сильнее и сильнее, а потом выбежал вон под заливистый смех Бога.