I'm near

— Мистер Старк, в-в-вы не могли бы мне помочь?.. Тони не заметил, как мальчик появился в дверях мастерской. Уже так давно Старк не изобретал ничего нового, но видимость деятельности у него получалось создать прекрасно. Он с умным видом целый день хлестал виски под разрывающую барабанные перепонки AC|DC, а потом, на упреки Пеппер, что он просто спивается и ничего не делает, он строил оскорбленное лицо, и голосом, в котором выражалась вся скорбь и обида нации евреев, говорил:  — Я, между прочим, работаю! А Пеппер махала рукой и валила из мастерской, потому что никто не мог достучаться до Тони Старка. Не теперь. Не после договора. Не после ухода Стива. Он проводил в мастерской так много времени, что последние несколько дней даже спал там — прямо на полу, если ему вообще удавалась заснуть. Казалось, теперь вместо крови в его венах течет алкоголь вперемешку с кофе — он больше ничего не ел и не пил, кажется. Тони теряет счет дням, проведенных без сна. Ночные кошмары, разбитые в кровь костяшки, трясущие пальцы, сигаретный дым пеленой в лаборатории, попытки забыться, срывы… Тони Старк сломан. У Тони больше никого нет. Впрочем, кое-кто остался. И прямо сейчас он стоит на пороге мастерской.  — Мистер Старк? — вновь окликает Тони мальчишка, и Старк, глубоко вздохнув а-ля «как же все заебало господи ебтвоюмать» (обычно это выражение лица можно наблюдать у Кэпа), обернулся к Питеру, сияя своей фирменной улыбкой.  — Ну здравствуй, паучок. Как ты вообще сюда зашел?  — Пятница впустила, — у Паркера такой очевидный румянец на щеках и явное смущение, что Тони поневоле заинтересован.  — Ну и что у тебя за дело ко мне? — мурлычет Старк, делая музыку потише.  — Тут…так вышло… — тянет парень, еще больше краснея и ероша тонкими пальцами русые пряди. — У меня выпускной, я девушку пригласил… Тони уже настолько интересно, что он разворачивается на девяносто градусов в кресле. А еще он игнорирует ту неуместную ревность, которая просыпается в нем при мысли, что Питер будет встречаться с какой-то там девушкой. Это что такое? Запоздалый отцовский инстинкт? Типа «мой мальчик уже совсем взрослый, когда он успел так вырасти, я не хочу, чтобы он целовался с плохими девочками?» Вроде никогда таким не страдал. Эту проблему Тони решает закинуть в самый темный угол своего гениального мозга и оставить там до лучших времен.  — И в чем заключается твоя проблема? — рассеянно спрашивает Старк, пока бездумно вертит в руке стакан с виски, наблюдая, как льдинки задорно цокают друг об друга. Он делает глоток, и именно в этот момент Питер решает сквозь смущение и бесконечную стеснительность выдать:  — …Научите меня целоваться? Брызги алкоголя мгновенно разлетелись по всей лаборатории.  — Пацан, ты думай, прежде чем так шутить, — качает головой Старк, вытирая рот салфеткой.  — Я не шучу. Твердый тон заставил Тони взглянуть на мальчишку. На его щеках разливался восхитительный румянец, но он, кажется, был полностью уверен в своих словах.  — Так, малец, давай еще раз разъясним. Ты хочешь, чтобы я научил тебя целоваться? Почему именно я? — задается бессмысленным вопросом Тони.  — Ну, вы же… — парню мучительно неловко. — Вы же опытный, у вас столько девушек было, а я…  — Твое первое свидание, точно, — ухмыляется Тони, и настроение у него сразу же повышается. Подстебывать Паркера как отдельный вид искусства, почему бы нет. Питер складывает руки на груди, и Старк внезапно ощущает невыносимое желание обнять его. Это приходит резко, без всякого резона, просто атмосфера мгновенно меняется — из шутливо-неловкой, пошлой, она становится какой-то щемяще грустной и светлой. Питер — единственный, кто остался с Тони. Сердце Старка отчаянно сжимается, потому что Питер — маленькое солнышко, слишком доброе, чтобы быть рядом с таким человеком, как Тони. Питер живой. А Паркер мгновенно реагирует на изменение атмосферы и его глаза умоляюще смотрят прямо на Старка. Наверняка специально это делает, засранец.  — Мистер Старк, ну пожалуйста, — тянет он просяще, и Тони с мыслью «сгорел сарай — гори и хата», машет рукой.  — Ладно, иди сюда, паучок. Питер делает пару неувереных шагов.  — Ну давай же, я тебя не укушу, — нетерпеливо кивает Тони и тут же ухмыляется. — Но это не точно. Наконец Питер встает прямо перед Старком. Он явно нервничает, а глаза вообще не поднимает, и Тони осознает — стыдно.  — Давай ты будешь за даму, паучок, мне так легче, — ласково говорит мужчина и, чуть приподнимаясь на стуле, мягко обхватывает узкое запястье Питера, притягивая к себе. Мальчишка застенчиво улыбается и садится на колени к Тони, как и было задумано. Его лицо сейчас предельно близко, и Старк может разглядеть и по-девичьи длинные ресницы, и губы, светлые, наверняка мягкие (интересно, а Питеру пойдет помада?), и огромные влюбленные карие глаза. Тони осторожно ведет кончиками пальцев по щеке, поднимается к виску, заводит мягкую кудряшку за ухо.  — Сначала, — почти шепчет он в тишине, где слышно лишь их прерывистое дыхание и какая-то тихая песня на заднем плане, — Ты должен дать ей понять, что хочешь ее поцеловать. Смотри ей в глаза, а потом переведи взгляд на губы. И Тони следует своим же словам. Он целует Питера уверенно, но не страстно и не жарко — скорее, поцелуй был надрывным, отдавал горьким привкусом виски. Питер цеплялся за Тони так отчаянно, так крепко держал его своими хрустальными пальцами за плечи, что становилось почти больно, вот только в груди у Тони болит куда сильнее. Все, кого он любил, остались позади, и горько, как же чертовски горько осознавать, что даже Питер уйдет. Но в этот момент Питер отрывается от властных губ Старка, смотрит прямо в глаза и шепчет настойчиво:  — Я тебя не брошу, слышишь? Не брошу. Где бы ты не оказался… — нежное прикосновение губ к виску. — С кем бы ты ни был… — легкий поцелуй между бровей, чтобы разгладить суровую складку. — Я обещаю тебе, что буду рядом. И его легкие пальцы смахивают слезы со щеки Тони. Старк улыбается, эту привычку не вытравить, не вывести, она въелась в плоть и кровь — улыбаться, когда хочется кричать, что бы не случилось, ты должен быть сильным и смеяться, шутить, не дай другим видеть твою слабость…  — Ох, малыш, а ты мне соврал, оказывается? — ухмыляется Старк. — Ты вполне умеешь кадрить девушек. Скажешь ей что-нибудь сентиментальное, вроде вот этой вот сопливой речи — она твоя. Тони хочет оттолкнуть. Чтобы не сломать. Тони хочет обойтись малыми жертвами. Тони хочет (правда, хочет!) чтобы мальчишка был счастлив, а потому сейчас намеренно язвит и грубит, оправдывая репутацию мудака. Вот только Питер не уходит. Он же обещал остаться рядом. А раз такой расклад, то Тони обязательно научит его целоваться, у них для этого есть тёплые вечера, и дни, и недели, и месяцы… А это (почти)вечность.