Always and forever

Кэролайн хлопнула дверью автомобиля с такой силой, что задребезжали замёрзшие стекла, и остатки снежной перины плавно соскользнули с гладкого капота. Хлопья снега лениво кружились в воздухе, словно стайка белый мотыльков. Они вихрем обрушивались вниз, пряча все серые краски прошедшей дождливой осени под поблёскивающем покрывалом. Кэролайн провела ладонью по волосам — лёгкие уложенные локоны не выдержали влажности и вытянулись. Девушка опустила взгляд на свои ноги, обутые не по погоде в лёгкие сапоги. Она с трудом сдерживала эмоции и подступающий гнев, который и привёл её к дверям давно забытого дома. Она никак не решалась поднять взгляд на особняк, покинутый его хозяевами много лет назад. Дом не был пуст, как девушка и предполагала: были слышны мужские голоса, смех и музыка. Кэр прислушивалась, стараясь уловить один единственный голос, принадлежащий тому, ради кого она проделала долгий кровавый путь, уничтожая все препятствия на своём пути. Голос врага не был взволнованным или напуганным, скорее беззаботным и весёлым, и Форбс грела одна лишь мысль о том, что скоро все измениться. Кэролайн уверенно подняла взгляд, рассматривая знакомые выступы дома. За двадцать лет Новый Орлеан практически не изменился: те же узкие улочки, наполненные гудящей толпой народу, даже в такой, морозный день; старое кафе — любимое место Кэролайн, все ещё притягивало к себе своей слегка поблёклой вывеской; атмосфера вечного праздника так и осталась будто смешанной с самим воздухом, вот только девушка больше не чувствовала того былого восторга. Она равнодушно оглядела улицу, голубыми глазами возвращаясь к заветной тёмной двери. Окно её спальни, где она провела множество счастливых ночей, заслушиваясь рассказами мужчины, в чьих объятиях было тепло даже в самый суровый холод, было открыто. Нежно-голубая ткань шторы развивалась на пронизывающем ветру, и девушке вдруг стало нестерпимо больно. Воспоминания былых дней вихрем пронеслись в её голове, сменяясь картинка за картинкой. Печаль, тоска и едва сдерживаемые слезы сменились острой злобой. Она копила в себе всю эту злость, всю разъедающую ярость, грезя лишь кровавой местью, которая свершиться в этот морозный, снежный день. Дорога к Марселю была вымощена окровавленными сердцами тех, кто был ему дорог. Кэролайн безжалостно расправилась со всеми, кто пытался избавиться от незваной гости самостоятельно или спешил сообщить своему господину о её визите раньше времени. Форбс вела игру. Она стала для Марселя неуловимым призраком ночи, на поиск которого король Нового Орлеана посылал все больше вампиров, на возвращение которых он мог даже не надеется. Он затаился, ждал, пытался опередить врага на несколько шагов, но призрак продолжал подкидывать головы приспешников ему под дверь, как знак силы, превосходства и его неминуемой гибели. Клаус бы гордился Кэролайн. Сначала эта мысль пугала её, а затем придавала сил. Любая мысль о потерянной любви не давала ей передумать, сдаться или отступить. Темноволосая красавица, в глазах которой она каждый день узнавала её отца, не давала вампирше возможности о чем-то сожалеть. Она, не заметно для себя, стала монстром. Тем, кем никогда не был даже Никлаус Майклсон. И только Хоуп, её названная дочка, её надежда и напоминание о том, что Клаус был реальностью, удерживала её от непоправимых ошибок все эти годы. Именно она подарила ей силу, именно она, самая могущественная Ведьма, могла сделать Кэролайн равной врагу. Нет страшнее монстра, чем тот, который все потерял… Кэролайн выдохнула, сбрасывая с плеч тёплую накидку. Она прошептала себе самой тихое: «пора» и открыла багажник. Девушка ещё несколько секунд разглядывала не большую плотную сумку, в которой был подарок для Марселя, а затем легко накинула её на руку. В другой руке блондинка сжала металлическую биту, предвкушая расправу. Подойдя к двери, Форбс прислушалась. Кажется, никто не чувствовал её присутствия, и девушка сжала биту двумя руками, усмехнувшись своему плану. Она размахнулась и с силой ударила по окну первого этажа, удовлетворенно подмечая, что обитатели дома сразу же оживились. Вампиры Марселя тут же забегали по дому, и Кэр, не долго думая, разнесла в осколки все окна особняка. Она перемещалась на вампирской скорости, разбивая все на своём пути, пока не запрыгнула на второй этаж, в ту самую спальню, которая двадцать лет назад принадлежала ей. Вампиры выбегали на улицу, в поисках названного гостя. Кэролайн слышала их крики, на мгновение, застыв перед зеркалом на шкафу. Назад дороги нет — никто из этого дома не выйдет живым. Ее голубев глаза пылали адским огнём, так, как в вечер гибели Клауса и всей его семьи. Марсель беспокойно метался внизу, расспрашивая друзей о том, что они видели. Кэролайн услышала, как один из них сообщил королю о найденных трупах вампиров, которые Кэролайн любезно оставила на центральной площади. — Марсель! — выкрикнула Кэр, выходя из тени. Мужчина в мгновение повернулся, а затем застыл от удивления. Два рослых мужчины тут же встрепенулись, но Марсель остановил их жестом, удручённо всматриваясь в знакомое лицо блондинки. — Давно не виделись, верно? — Кэролайн грациозно двинулась к лестнице, проводя пальцами по холодному металлу перила. Стук её каблуков эхом раздавался в угрюмой тишине, словно стук молотка судьи, выносящего приговор всем присутствующим. Кэролайн медлила, внимательно наблюдая за реакцией врага. Марсель не отрывал от неё взгляда, следую глазами за каждым движением тонкой руки. Кэролайн осознанно делала каждый шаг, слушая, как ускоряется собственное сердце. Кровь вскипала в жилах, разгоняя неудержимую ярость, но Кэр медленно двигалась вниз. Она хотела запомнить каждый миг, каждую секунду; насладиться каждым своим движением перед долгожданным падением короля. — Что ты здесь делаешь? — выдавил Марсель, не двигаясь с места. Он гордо расправил плечи, не сомневаясь в своём превосходстве. Он без труда избавил мир от семьи первородных, а кроме них, никто не мог его напугать, — Убирайся из моего города или… — Или что? — Кэр вопросительно повела бровью, театрально надув губки, — оторвёшь мне голову, как Хейли? Ни один мускул не дрогнул на лице Марселя. Он впивался глазами в девушку, которая продолжала приближаться. — Я дал вам с Хоуп шанс. Дал вам уйти. — После того, как лишил её родителей! — не в силах сохранить хладнокровие, выплюнула Кэр. — И ты пришла отомстить? Ты забыла? Даже Клаус не смог меня убить! — Марсель ударил кулаком себя в грудь, буравя блондинку надменным взглядом. Вампирская свита тут же образовала кольцо вокруг девушки, сгорая от желания избавиться от глупой девчонки и услужить своему королю, — Он долго сопротивлялся, прежде чем его тело высохло. Кэролайн сжала челюсть, подавляя в себе порыв разорвать мужчину на куски. — Так же как и Давина, — пренебрежительно протянула она, — Она тоже долго сопротивлялась. — блондинка швырнула сумку Марселю в лицо, замечая, как он замялся. Мужчина на лету схватил сумку, не доверчиво покосившись на Форбс. — Давина защищена сильнейшей магией, — не совсем уверенно сказал Марсель, переводя взгляд с Кэролайн на сумку. — Тогда я тебя разочарую. Нет такой магии, которая была бы не подвластна Хоуп. Открой. Марсель испуганно разорвал сумку, а затем пошатнулся и выронил то, что держал в руках. Темноволосая голова с глухим ударом упала ему в ноги, и он закрыл рот рукой, давясь собственным криком. Форбс мельком взглянула на оторванную голову, внутренне поёжившись от страха в стеклянных глазах. В фантазиях Кэролайн Давина Клэр умирала мучительной смертью, однако оторванная голова была всего лишь хорошим трюком Хоуп. Девушка с наслаждением наблюдала за тем, как Марсель мечется, протягивая руки к тому, что осталось от его горячо любимой Давины. Кэролайн могла лишь предположить, что он чувствует, глядя на ту, что не смог спасти. Последние минуты перед смертью он будет мучаться отчаянной мыслью о том, что не смог ничего изменить. Так же, как мучался Клаус, со слезами отчаяния прижимая мертвого брата к груди. Давина, придя в себя, уедет далеко от Нового Орлеана, никогда не вспомнив того, кого могла по праву считать отцом. — Ты убила её… — процедил Марсель, переводя взгляд полный ненависти на Кэролайн, — Она не заслужила этого! — Очень жаль, что мне наплевать! Кэролайн легко увернулась от размашистого удара, тут же ответив одному из вампиров с удвоенной яростью. Она не успевала разглядеть нападавших, вливаясь в кровавый танец смерти. Девушка с лёгкостью сворачивала шеи одному за другим, не выпуская из виду Марселя. Тот равнодушно отвернулся от толпы приспешников, пытающихся убить слабую Кэролайн. Он и не предполагал, что Форбс, не прилагая особых усилий, избавиться от всех его друзей. Мужчина потерянно смотрел на голову бедной ведьмы, кусая сжатый кулак, когда Кэр тяжело выдохнула, швырнув вырванное сердце последнего вампира в ноги королю. Марсель с удивлением взглянул на девушку, которая развела руки в стороны (этот жест напомнил ему Клауса…) — И все? Марсель щёлкнул пальцами и из теней вышла целая толпа других. Кэр не стала дожидаться нападения и тут же налетела на рыжую девушку, одним движением оторвав ей голову. Марсель ошарашено оглядывался, а затем ударом ноги откинул Кэролайн в сторону. Форбс проскользила по полу, лишь на секунду упав ладонью на холодный мрамор. Ярость полностью захлестнула её сознание, заставив выпустить внутренне чудовище, с которым не под силу было справиться даже Марселю. Кэр подняла голову, оскалившись. Ярко фиолетовые глаза пылали демоническим безумием, и Марсель едва сдержал возглас удивления. Кэролайн больше не была собой. В её мышцах была несравнимая ни с чем сила. Хоуп нашла способ создать достойного противника Марселю. Кэролайн была быстрее, сильнее, а её укус был смертелен даже для него. Её тело было отравлено ядом несокрушимого монстра, и сейчас Кэролайн слилась с ним, почувствовала всю его мощь. Она одними пальцами оторвала часть оконной решётки. Все тело девушки словно горело изнутри, но с каждым движением она обретала контроль над чудовищен, управляя его силой, подчиняя его своей воли. Она защищалась своим новообращённым оружием от толпы вампиров. Тем, кто подбирался слишком близко, Кэр вгрызалась в шею, оставляя печать неизбежной смерти. Когда Кэролайн осталась наедине с Марселем, то, не сомневаясь, ринулась в бой. Ее движения были быстрыми и яростными. С разворота она ударила Марселя в грудь, от чего он буквально отлетел в стену. Под его глазами выступили вены, десна разрезали звериные клыки, и мужчина встал в стойку. Он кинулся на Кэролайн и снес её с ног. Металическое оружие отлетело в сторону, и Кэролайн слегка поморщилась от сильного удара головой об мрамор пола. Марсель рыкнул и пронзил грудь девушки своей рукой. Кэр задохнулась, пытаясь выбраться. На её сердце стальной хваткой сомкнулась мужская рука. Марсель медлил. Он яростно шипел Кэр в лицо, сильнее сжимая быстро бьющеяся сердце. Перед глазами у Кэролайн вдруг возник Клаус; его окровавленное лицо, потерявшее человеческий облик; животное желание мести; его страх… Форбс со всей чудовищной силы ударила Марселя, а затем, вывернувшись, оказалась за его спиной. Вцепившись в его голову, девушка выпустила клыки и тут же оставила смертельный укус на плече короля. Мужчина развернулся, но Кэролайн вгрызлась ему в руку, все сильнее отравляя его своим ядом. Марсель шагнул назад, хватаясь за шею. Его глаза тут же вернули прежний цвет, а облик вампира сменился напуганным человеческим. Он едва удержался на ногах и схватился за стол, медленно сползая на пол. — Это не должно меня убить, — сквозь зубы протянул Марсель, наблюдая, как девушка берет бутылку виски. Она облегченно выдохнула и тут же принялась жадно пить, — Как? — Хоуп, — на выдохе ответила Кэролайн, — Она дала мне силу убить тебя, — Форбс сверху вниз наблюдала, как Марсель корчиться от боли. Кэролайн ещё никого не кусала, но предполагала, что её яд убивает быстрее, чем яд Марселя. Тому доказательством был затуманенный взгляд поверженного короля, — Она работала над заклинанием пять лет. Нашла кровь первого оборотня, первой ведьмы. Создала непобедимое чудовище. Кэролайн огляделась. Бойня была полна бездыханных окровавленных тел, и Форбс отвела взгляд. Она старалась не обращать внимание на своё отражение в оконном стекле и на свои перепачканные в крови руки. — Клаус… — протянул Марсель, — Ты монстр, — мужчина уставился на Кэр обезумевшим взглядом, — Ты мне не отец. Кэролайн ждала этого момента двадцать лет. Двадцать долгих мучительных лет она ждала лишь дня, когда сможет отомстить, а теперь, наблюдая, как её главный враг задыхается в агонии, не знала, что чувствует. Слабость вдруг грузом навалилась ей на плечи, и Кэролайн сдалась, позволив себе сползти по стине и сесть напротив Марселя. Она сделала ещё несколько больших глотков, безучастно наблюдая, как некоторые вампиры, кого она не убила, приходят в себя. Девушка не замечала, как слезы обжигают щеки, а руки нервно подрагивают. Она сильнее сжала бутылку. Истерика поступала к горлу, и Кэр встала. В секунду она оказалась наверху, в комнате, где Клаус рисовал. В ней практически ничего не изменилось. Засохшие краски были разбросаны по столу. Все покрылось многолетней пылью. Комната больше не пестрила картинами, случайные мазки по мольберту потеряли свой цвет. Все было безжалостно разбросанно, а некоторые картины Клауса в клочья разорваны. Краем глаза Кэр заметила маленький синий уголок за платинным шкафом. Она аккуратно потянула предмет и задохнулась от хлынувших слез, когда увидела ту самую картину. Ночной Новый Орлеан. Кэр смахнула пыль, внимательно рассматривая каждый дюйм, каждую деталь, каждый переход цвета. Это был тот Новый Орлеан, где она с удовольствием гуляла часами; то место, где она обрела своё счастье. Это был город, который подарил ей Никлаус… Кэролайн прижала картину к груди и быстро спустилась. Марсель ещё был жив. Он едва уловимо дышал, впиваясь пальцами в ножку деревянного стола. Форбс бросила последний взгляд на его измученное лицо и бросила бутылку, а затем зажигалку. По дивану поползли языки пламени, затем охватывая в свой плен и все вокруг. Кэр вышла на улицу и тут же вдохнула полной грудью. Люди с ужасом отскакивали от Бойни, где все сильнее разгорался пожар. Она бросали на окровавленное лицо Кэр испуганные взгляды, то и дело тыча в неё пальцами, но девушке было абсолютно плевать на то, как она выглядит. Слезы смывали запекшуюся кровь с лица, и Кэр не сопротивлялась. Она с силой прижимала картину к груди — это единственное, что осталось от их прошлой счастливой жизни с Клаусом. — Я все сделала, — тихо прохрипела она, застыв у машины и закрыв глаза. За её спиной сгорал дом, который больше никогда не будет принадлежать кому-то другому, — Я все сделала, Клаус. Я так тебя люблю… — Кэролайн задохнулась в истерике, но ей вдруг стало легче, — Очень жаль, что ты не увидишь какой чудесной выросла наша Хоуп…