Сон Корво

Скользнув наверх, он оказался у выломанных дверей в большой зал, почти мгновенно приседая у ближайшей кучи битого кирпича. Везде в открывающемся помещении были разбросаны сгоревшие и обугленные ошметки тряпья и книг. И посреди зала… ни с чем не перепутать. Возвышался алтарь Чужого. Рядом с ним замерли несколько Шляпников, которые ожидали того, кто вторгнется к ним снизу, зная куда метить. Они понимали, где расположено единственное укрытие на пути от лестницы к залу и метили именно туда, куда следует. И когда он пришёл — дали слаженный — как для бандитов — залп. Корво едва успел потянуться к силе, заключенной в метке и ощутить на губах — и в своей крови — её холод. Резкая боль пронзила его плечо — одна из пуль скользнула по его плечу, оставляя след из капель крови, которые, отделяясь от его тела — тут же замедлялись, останавливаясь в застывшем времени, как и всё вокруг. Оставляя за собой цепочку кровяных шариков, как будто обозначающих его путь, он, тихо зашипев от разливающейся боли и гнева, вбежал в зал, опережая остановившееся время. Несколько ударов клинка, как обычно замирающего на долгий миг, когда он касается объектов застывшего мира, прежде чем усилием его, Аттано, воли — прорезать сопротивление остановившегося времени, а также плоть и жилы. Время вновь нахлынуло на него жаркой волной. Опустившись на одно колено, Защитник Короны хлестнул по щеке главаря. Со Шляпниками в вопросе опознания лидеров всегда было просто. У кого самый объемный и вычурный головной убор… Поэтому обладатель оного упал на пол не со вскрытым горлом, а лишь отделавшись надрезанной щекой и ударом в живот. Злая усмешка разрезала лицо Корво. — Эй, мразь. Что ты здесь забыл, а? — Клинок коснулся шеи преступника. — И что здесь делает этот алтарь? Хотя — скорее — ты рядом с ним? Отвечай — и будешь гнить в тюрьме, а не рядом со своими друзьями. Аттано не собирался только говорить, дожидаясь реакции оппонента, сразу мотивируя носителя выдающегося котелка на ответ. Красное стало стекать не только с щеки, но и с тонкого пореза под подбородком. Выпучив глаза, дородный детина, запричитал неожиданно тонким фальцетом, не став отпираться или грозить Корво… Он был сломлен, и еще до того как сюда явился Защитник. — Ветошь… Ветошь знает, Ветошь говорит, а глаза у её любовника черны как ночь… — Что, твою мать, ты несешь? — Клинок погрузился чуть глубже под кожу здоровяка. — Она говорила, она ждала, она требовала, мы слушались. Возвести алтарь для любовника с черными глазами, чтобы пришел человек без глаз, лицом из стали… Смерть привлекает его… Тебя… Тебя! — Бандит внезапно заорал, как будто только осознав то, что он тараторил сбивчивым речитативом. Аттано вздрогнул, почти автоматически погружая кинжал в его горло, отбрасывая вздрагивающее тело и отступая на несколько шагов, оглядываясь. — Ветошь, если ты здесь есть — выходи. Я не причиню тебе вреда и даже снова помогу сварить супчик, если ты будешь вести себя… хорошо. — Корво не недооценивал её. Он знал, что она сильна. Сильнее Далилы. Сильнее его самого. Всё же… пусть вряд ли можно представить, чтобы обладатель тех глаз мог иметь что-либо с человеческой женщиной, но её любовь к Чужому точно вознаграждалась. Он всегда чувствовал это, когда видел безумную, сведенную силой и любовью за грань не то что безумия, но почти что и этого мира — Ветошь. За спиной Аттано раздалось тихое шуршание. Цокот множества явившихся ниоткуда когтей. Крысы заполнили зал, с писком заполнив зал. Защитник медленно обернулся, аккуратно вложив клинок в ножны, стараясь двигаться очень медленно, чтобы не спровоцировать безумную старуху. Которая, конечно же, стояла и флегматично разглядывала Корво, кажется, одновременно блуждая в неких иных мирах. Возможно, что и пребывая своими слепыми глазами в самой Бездне. — Зачем ты хотела меня видеть, Ветошь? — После короткой заминки он отвесил ей полупоклон, польстив сумасшедшей. — О, милый мальчик, супчик мне не нужен. Хотя я рада, что ты всегда готов помочь даме и так вежлив. Настоящий кавалер. — Старуха дернула ладонью, давая знак крысам и те, мгновенно смолкнув, прибились водоворотом копошащихся тел у её ног. — Мои голубки хотят покушать, но они подождут, пока мы поговорим. Невежливо есть, когда разговаривают старшие. Аттано постарался не поморщиться, осознавая что за маской безумия находится холодный и жестокий разум. Именно поэтому он всегда выполнял её просьбы при редких встречах, зная, что вреда Империи она не причинит, но может быть полезным и нужным союзником. Как сейчас. К сожалению, в интересах государства часто приходится погружаться в Бездну еще глубже… Вести дела с существом — назвать её человеком он не мог при всём желании — которое могло бы остановить крысиную чуму единым взмахом руки. Или скормить город крысам. Впрочем, её благожелательный нейтралитет — это уже один из грязных козырей Короны. Поэтому Защитник вместо того, чтобы скривить губы — вежливо улыбнулся, ожидая продолжения речи старухи, собиравшейся с мыслями — или тем, что у неё было вместо них. — Дорогой мой, знаешь почему я тебя позвала? Я знала, что ты как галантный джентльмен обязательно придешь, когда дама оформит бальный зал… — Ветошь хихикнула, начиная погружаться в хаос внутри её сознания. — Так почему же, Ветошь? — Едва ли не ласково уточнил Корво. — О, потому что наш прекрасный, великолепный черноглазый… Он в опасности, мальчик мой! — Безумная внезапно оказалась прямо в шаге от Аттано, схватив его ледяной ладонью за предплечье. — Это серьёзно. Он заперт там, один, в Бездне. Он король, но и раб. Он не может сам спастись, когда за ним готовы прийти! Они хотят его убить, понимаешь? Ты должен… обязан… их остановить… Вера Морэй начала заговариваться, теряя ненадолго появившуюся связь с действительностью, пока Королевский Защитник пытался проанализировать её слова, ощущая как неприятный холодок, дуновение Той Стороны прикоснулось к его коже, вливаясь в нутро. Мягко высвободив руку, он спросил, глядя прямо в глаза Ветоши. — Кто-то хочет убить… Чужого? Зачем? Свергнуть Корону, лишив нас сил и взять власть в Дануолле? И кто они? Старуха ответила на взгляд Корво, внезапно очень едко усмехнувшись. На мгновение она снова стала той самой — целеустремленной и ледяной особой, которая держала в страхе столицу многие годы назад. — Ты их хорошо знаешь. Они должны были быть мертвы, но они живы. И они хотят убить того, кто должен быть жив. Того, кого ты называешь Чужим. Почему они живы — это вопрос, который закрыт даже для меня. Также, как и их мотивы. Но если ты их не остановишь, то всё рухнёт. Защити его. Закончив говорить, Ветошь отступила на шаг, взмахнув рукой. — А теперь, мой дорогой мальчик, иди и займись тем, что ты так любишь и умеешь. Защищать и убивать. А бабушке пора кормить своих птичек, они вежливые, но уже слишком сильно проголодались. Возьми своих людей и беги, беги… Это тебе на память за твою учтивость. Ты как всегда радуешь даму. Короткое прикосновение льда и в руке Аттано с тихим хлопком оказалась руна, еще покрытая изморозью Бездны. Не глядя на рисунок, расчертивший китовую кость, Защитник Короны сдержанно кивнул, слегка наклонившись, обозначая светский поклон. — Прощай, Ветошь. Если тебе что-то понадобится — зови. Но старуха уже не обращала на него внимания и Корво, обходя потоки крыс, направился к лестнице, размышляя, что ему делать и как найти таинственных лиц, задумавших изменить мироустройство — а, значит, опасных для Дануолла. Сама мысль о том, что кто-то может убить самого Чужого… Пугала. Заставляла бояться. Когда он уже спускался по лестнице, его догнала фраза, едва различимая за писком крыс, пожиравших тела бандитов за его спиной: «Их двое». Аттано не оглянулся, лишь кивнув, не оглядываясь. Вера Морэй смогла вынырнуть из своего безумия еще на секунду, дав ему новую крупицу информации. Этого будет мало, но он будет искать. Тот кто может убить владыку Бездны — может уничтожить и Дануолл. И, скорее всего, хочет разрушить всё. Просто так столь невообразимые замыслы не составляются. Если за ними нет масштабной и жестокой глобальной цели.