А мы не Вымрем

      — Нести службу в воскресенье. Ничего хуже придумать не могли? — ворчал мой сослуживец Мэтт, нервно переставляя коробку с военной формой с одной полки на другую. — Единственный выходной, а нас сюда пригнали! — не унимался он.       Наш отряд дежурил на этой неделе, поэтому нас заставили приехать на базу, чтобы перетаскивать коробки и наводить порядок на складе. Благо, вызвали хотя бы после обеда, а не с утра.       Я молча наблюдал за приятелем, размышляя о сегодняшнем утре, которое было весьма недобрым.       — Ты чего? — поинтересовался Мэтт.       — С Джаредом поругался.       Мэтт запихнул злосчастную коробку в шкаф, быстро захлопнув двери.       — Серьезно? С кэпом?! — восторженно спросил он, словно я совершил подвиг. — А что случилось?       — Нас переводят в столицу, — без особого энтузиазма ответил я.       Мэтт изменился в лице. Мы с ним давно дружим, поэтому вряд ли он обрадовался новости о переезде.       — И когда?       — Через неделю. Джареду предлагают повышение. Но тут мой дом, друзья. Как я уеду? А еще я сегодня утром такую херню ему наговорил. Стыдно так.       — Что ты сказал?       — Что мне не нужна забота, и что он… мне не отец.       Лицо Мэтта сначала вытянулось, а потом помрачнело. И от его взгляда на душе стало еще паршивее.       Нельзя было говорить такое Джареду. Да и на самом деле я так не думал. Просто выпалил назло первое, что пришло в голову. Зачем только сказал такую глупость?! По самому больному ударил.       Во время забастовок он потерял единственного сына и жену. Тогда они с отрядом, который возглавлял капитан, пытались утихомирить население, но без толку. Власти объявили чрезвычайное положение, велев эвакуировать людей, живших ближе к Остингсу, — туда вирус не успел распространиться.       Сын капитана Нил был рядовым солдатом. Когда он пытался вытащить из-под обломков магазина раненую женщину, неподалеку произошел взрыв. Стекла машины, припаркованной рядом, выбило, разлетаясь, осколки вонзились ему в лицо, не оставив живого места. Он погиб. А в жену капитана попала шальная пуля, когда она хотела выбежать из полуразрушенного дома.       Джаред узнал обо всем этом только в штабе от других солдат. В тот день он потерял близких, но спас раненого шестилетнего мальчика, стоявшего посреди улицы и плакавшего от боли из-за рассеченного лба, взрывов, озаривших все вокруг, и от вида трупов, валявшихся друг на друге. Этим мальчиком был я.       Джаред воспитывал меня как родного сына. Он из кожи вон лез, чтобы я рос так же, как другие дети, и никогда ни в чем не нуждался. Да, он строг. Бывало, что в трудные моменты не хватало материнской ласки, но он делал все, что мог, старался ее восполнить: жалел, подбадривал, давал советы. Джаред стал мне настоящим родителем, а не просто опекуном.       — Какой же я дебил!       Мэтт сел на ящик напротив и серьезно посмотрел на меня.       — Чувак, это, — развел руками, — убого по сравнению с тем, что тебе предлагают. Каждый мечтает о такой возможности! А тут, — он ткнул пальцем все в тот же ящик, — так и продолжишь стоять на вышке и высматривать непонятно что вдали, как сурикат. Нечего тут делать.       Я закатил глаза.       — Да вы прям слово в слово друг друга цитируете.       — Просто мы мыслим шире, — усмехнулся друг. — Потом еще спасибо Джареду скажешь, — он сделал паузу. — И извинись перед ним. Он тебя любит. Мне вот не хватает отца. Все бы отдал, лишь бы он был рядом.       Я устало вздохнул, ничего не ответив. Мэтт тоже больше не говорил. Мы просто молча убирались.       Вдруг дверь на склад с шумом распахнулась, и в помещение влетел Бен, наш сослуживец.       — Быстрее идем, в Одиннадцатом куча подростков, поступил приказ их обратно пригнать!       Мы удивленно переглянулись.       — Наконец-то что-то интересное! — Мэтт так ухмыльнулся, что по спине пробежали мурашки.       — Не нравится мне это, — я накинул на себя куртку, и мы втроем побежали к машинам.

***

      Одиннадцатый район — это бывший частный сектор, который забросили из-за сильных погромов, устроенных бастующими гражданами во время катастрофы. Там часто собирались подростки города, устраивали вечеринки. Но никто еще ни разу не попадался, потому что место не особо охранялось. Район находился в нескольких километрах от города, а всему, что за его чертой, власти не придавали особого значения, не желая тратить силы и ресурсы. Лишь военные раз в месяц делали вылазки в Одиннадцатый и проводили учения.       Мы с отрядом ехали по переулкам мимо разбитых витрин магазинов и старых полуразвалившихся построек, исписанных граффити. Повсюду валялись груды ржавого металлолома, куски бетона и кирпичей, окна почти всех заведений были разбиты, в некоторых местах встречались обугленные машины. Кусты и трава сильно разрослись даже в тех местах, где раньше была дорога. Вокруг было так тихо, что хотелось выкрикнуть что-то, лишь бы только разбавить угнетающую тишину. После чистых, озелененных и оживленных улиц Остингса это место пугало.       — Ох, ностальгия пробрала, — голос Мэтта заставил вздрогнуть. — Помните?       Я улыбнулся, оглядываясь вокруг. Мы тоже когда-то собирались в этом районе.       — Тайное место всей молодежи — это так романтично, — ответил я. — Хорошие были времена: тусовки, костры, песни под гитару.       — Говорите так, словно вам не девятнадцать, а все восемьдесят, — вмешался Бен. — Это было два года назад!       — А как будто десять, — засмеялся Мэтт.       Внезапно все машины остановились.       — Оружие не применять! Только шокеры, если понадобится, — скомандовал командир по рации. — Всех отвезти в патрульное отделение. Вперед!       Включились сирены, и машины быстро поехали к единственному высотному зданию, когда-то бывшему больницей.       Как только подростки заметили военных, сразу же принялись разбегаться в разные стороны. Солдаты мгновенно выскакивали, стреляя из шокеров в пробегающих мимо нарушителей.       Мэтт помчался в сторону самого здания за каким-то мальчишкой, Бен схватил девочку и потащил в военный грузовик, предназначенный специально для массовых облав.       Я осмотрелся по сторонам. Вокруг был хаос и паника: подростки кричали, вырывались, некоторые лежали на полу, скорчившись от ударов шокерами. Военные силой выталкивали их из здания и запихивали в грузовик, надевая наручники.       — Эй, Райан, помоги мне! — крикнул Мэтт, волоча за собой вырывающегося парня.       На вид ему было не больше семнадцати. Он отчаянно бился и умудрялся даже пинаться. Мэтт еле сдерживал его. Я подбежал к ним и ударил парнишку шокером в шею. Он, скривившись, упал на землю и задрожал всем телом. Мэтт взял парня за шкирку и поволочил прямо по асфальту к грузовику.       За всем этим наблюдала девочка лет пятнадцати. Уловив на себе мой взгляд, она хотела было убежать, но ее резко схватил один из солдат. Она смогла выскользнуть и помчалась прочь. Военный бросился за ней. Из-за угла выскочил еще один и схватил девчонку. Они взяли ее за руки и за ноги с двух сторон и потащили к машинам.       Вдруг в меня резко врезался какой-то мальчишка. Я тут же среагировал, схватив его, и поволок к грузовику.       — Отпусти, придурок! — крикнул пацан, укусив меня за руку, но я не ослабил хватку.       Стиснув зубы, я дотащил его до машины, швырнул в кузов и нацепил наручники. Он обложил меня всеми возможными ругательствами, но я проигнорировал это и захлопнул дверь.       Вдруг вдалеке промелькнул до боли знакомый силуэт. Кайл! Он побежал в переулок между домами. В том же направлении помчалось еще двое подростков, а за ними — военный. Он мог увидеть и Кайла. Нельзя было допустить, чтобы его арестовали! Я был ближе к переулку, чем они, и быстро рванул туда. Увидев меня за собой, Кайл начал бежать быстрее — не узнал. Я тоже ускорился и, догнав его, резко толкнул в сломанную дверь одного из домов. Мы оказались за бетонной стеной. Кайл начал сопротивляться, чтобы убежать, но я зажал ему рот и скомандовал:       — Тихо!       В эту же секунду мимо нас промчались те трое. Я медленно отпустил Кайла. Он обернулся и замер, увидев мое лицо.       — Райан?! — Кайл облегченно выдохнул, а потом устало облокотился о стену. — Я думал, мне конец!       — Будет! От меня! Какого хрена ты тут забыл?!       — Мы с друзьями после практики решили погулять. Тут все собрались. Меня тоже уговорили пойти.       — Почему домой раньше не поехал?       — Так только семь. До комендантского еще два часа.       Я потер виски, словно болит голова. А потом вздохнул, оглядевшись по сторонам. Мы были в прихожей какого-то заброшенного дома. От жуткого запаха сырости и плесени начало пощипывать в носу.       — Ладно, надо уходить, — сказал я и жестом приказал Кайлу следовать за мной.       Мы прошли по переулку. Я огляделся по сторонам, прежде чем выйти из него. Вокруг кишели военные. Они осматривали территорию. Еще нескольких оставшихся подростков усадили в грузовик и заперли двери.       — Что будем делать? — спросил Кайл, тоже выглянув из-за угла.       У меня в голове был полный бардак. Ничего путного не приходило на ум. Постояв так еще пару минут, я наконец принял решение.       — За мной!       Мы двинулись в обратном направлении. Я быстро лавировал между домами, обходя тупики и завалы, Кайл шел за мной. В этих окрестностях часто проводили военные учения, поэтому я хорошо выучил маршруты.       Пройдя несколько улиц, мы оказались на заднем дворе больничного здания. Быстро добежав до черного входа, уже хотели было зайти внутрь, но он оказался закрыт.       — Твою мать! — выругался я.       — Смотри, — Кайл указал на единственное окно, расположенное почти у самой земли. Я заглянул внутрь. Раньше там была кухня. Больше на первом этаже окон не было, а до второго высоко.       Он взял кирпич, валявшийся рядом с грудой бетонных плит и булыжников, и резко кинул его в стекло. Окно со звонким шумом разбилось.       — Давай туда! — Кайл юркнул внутрь, я последовал за ним.       — Надеюсь, грохот никого не привлек, — сказал я.       — Они все на переднем дворе, — ответил Кайл. — Куда теперь?       — Наверх. Там все окна выбиты, хотя бы дышать можно.       Мы побежали по длинному темному коридору. Поднявшись на два этажа выше, зашли в первую попавшуюся дверь — старая палата. Теперь можно было отдышаться.       — Какой план? — спросил Кайл.       — Ты останешься здесь, а я поеду в город с остальными военными.       Он мгновенно поменялся в лице.       — Ты же сейчас так шутишь, да?       — Нет. Я отвезу подростков в город с остальными, а потом вернусь за тобой.       — Я не останусь тут один! — возмутился Кайл.       — Хорошо, поехали со мной! Отработаешь в каторжном лагере!       Кайл тяжело вздохнул, сев на койку. После нескольких секунд размышления он согласился остаться.       Внезапно рация зашипела и раздался голос Мэтта: «Прием. Закругляемся. Райан, ты где?»       — Прием. Сейчас буду, — ответил я.       Достав фонарик, я дал его Кайлу, еще оставил ему небольшой складной ножик и запасную рацию на всякий случай.       — Никуда не уходи.       — Даже если захочу, не смогу.       Я побежал к главному выходу. Во дворе стояла только наша машина.       — Где ты ходишь, блин? — проворчал Мэтт. — Все еще десять минут назад уехали!       Я запрыгнул в салон и извинился, но больше ничего не сказал. Мы поехали в город.       Бен и Мэтт, не унимаясь, рассказывали друг другу, как ловили самых находчивых подростков. Некоторые из них пытались укрыться на крышах, другие залезали в дома, разбивая окна, третьи вообще хотели спрятаться в канализационные люки. Я же всю дорогу молчал, думая только о том, как бы быстрее вернуться обратно.       Наконец мы приехали в патрульное отделение. У входа толпились родители пойманных, которым уже сообщили о проступке их детей. Кто-то что-то доказывал начальнику отделения, другие просто стояли в стороне, ожидая, когда выйдет их ребенок.       В изолятор подростков не посадят. Их направят в каторжные лагеря. Там люди работают день напролет за не очень серьезные нарушения: пашут на полях, чистят водостоки, убирают улицы, ухаживают за животными на фермах.       Не знаю точно, на какой срок их туда направят, но, скорее всего, не меньше, чем на месяц. Выпускники, вроде Кайла, не смогут сдать экзамены, которые будут уже через три недели. Им придется идти на пересдачу осенью — дипломы достанутся позже. К тому же, этот случай будет занесен в личное дело. А чтобы тебя взяли на хорошую должность, нужно иметь безупречную репутацию.       — Столько лет там все тусовались, и нас не ловили. А эти дебилы умудрились попасться. Теперь в Одиннадцатый поставят охрану, и конец всем тусам. Нет, ну, не идиоты? — негодовал Мэтт.       — Оказывается, трое придурков шло в направлении района, а их заметил патруль. Вызвали нас, — сказал Бен.       — Точно идиоты, — добавил я.       Мы отчитались о прошедшей операции, сдали оружие и пошли по домам. В голове уже давно выстроился план.       Я пошел к дому Кайла, чтобы сказать его родителям, что он останется ночевать у меня. А потом заскочил к себе, чтобы взять машину, и поехал в Одиннадцатый. Джареду сказал, что останусь у Кайла.

***

      Доехав до места, я припарковал машину и отправился в больницу. В палате Кайла не оказалось. Я не на шутку испугался. Куда он мог пойти?       — Кайл?! — встревоженно сказал я в рацию. Она противно зашипела. В конце коридора тоже послышался мерзкий шум.       — Райан, я тут!       Уже наступила ночь, поэтому в больнице было темно, хоть глаза выколи. Я освещал себе путь фонариком, переступая через мусор и какие-то доски, разбросанные по полу.       — Ты дурак или как? Просил же никуда не уходить, — сказал я, дойдя до палаты.       Кайл сидел на корточках, держа что-то в руках.       — Смотри, — он поднялся и подошел ко мне.       — Котенок?       Маленький белый комочек испуганно вцепился в куртку Кайла и пытался спрятать голову.       — Здесь где-то, наверное, его мама ходит, — сказал я.       — Ага, вон там, — Кайл мрачно указал на свалившуюся с потолка лампу в углу палаты.       Я подошел ближе и увидел кошку и нескольких котят, придавленных этой лампой. У них выкатились глаза, а на мордах застыла гримаса боли и ужаса.       — Господи, — к горлу подступил ком. — Бедняги.       — Его нельзя здесь оставлять, — сказал Кайл, успокаивающе поглаживая котенка.       Он забрал животное, и мы спустились к машине. Я включил свет. Котенок был весь грязный и испачканный кровью, по-видимому, своих же родных. На вид ему было не больше двух месяцев.       — У него хвостик сломан, — сказал Кайл. — Нужен бинт и палка какая-нибудь. Есть?       Я достал из бардачка аптечку.       — Только бинт. А, стой, есть ручка. Подойдет?       — Вполне.       Кайл пощупал хвостик. Котенок запищал, попытавшись убрать его под себя.       — Держи его. Аккуратно, но крепко.       Я взял животное, полностью обхватив его тело. Кайл поднял хвост и резко выпрямил, котенок громко и болезненно запищал. Но Кайл не останавливался, он одним движением вправил хрупкую кость, приложил к хвосту ручку и крепко забинтовал ее вокруг.       — Готово! Кстати, это мальчик. Утром отвезу его к ветеринару на ферме, — довольно улыбнулся Кайл.       — Как назовешь? — спросил я.       Кайл секунду подумал.       — Лаки.       — Это же собачье имя.       — Зато подходит. Последний выживший, — Кайл с нежностью посмотрел на него. — Определенно, Лаки.       Внезапно я заметил большое темно-красное пятно на левой руке Кайла.       — У тебя кровь, — встревоженно сказал я.       Он посмотрел на руку и снял ветровку. От левого плеча до запястья шла огромная рваная рана.       — Блин. Когда за котенком полез, наткнулся на какой-то штырь. Даже не обратил внимание на боль, потому что думал только о нем.       Мы вышли на улицу. Я промыл водой из бутылки его руку, обработал антисептиком и перебинтовал. Кайл шипел и морщился.       — Завтра сам тоже к врачу сходи, — сказал я.       — Хорошо, — он кивнул. — Скажу родителям, что с велика упал. Как домой поедем? Уже десять. В городе полно патрульных.       Я секунду подумал. Действительно, ехать было нельзя, если заметят гражданского в моей машине, тоже отправят в лагерь.       — А мы не поедем, — наконец сказал я. — Переночуем на пустыре.       Кайл сначала сомнительно посмотрел на меня, но потом согласился. Я завел мотор.

***

      Обычно на пустыре не ходили патрульные, потому что он находился на окраине города. Мы спокойно доехали и припарковали машину на дороге, около большого дерева. Вокруг не было ни одного фонаря, но после Одиннадцатого района глаза уже привыкли к темноте, а просторы этого места казались настолько безобидными, что хотелось просто поскорее плюхнуться на траву и уснуть.       Мы отправились на холм. Котенка Кайл взял с собой. Он положил его на траву рядом с нами и укрыл своей ветровкой. Жаль не было еды, чтобы покормить малыша. Кайл положил голову на мое плечо, а я вдохнул запах его волос. Такой родной и приятный.       Из головы не выходили мысли о ссоре с Джаредом и будущем переезде. Кайлу я еще ничего не сказал, потому что не было подходящего момента. Не представлял, как буду жить без него в столице, ведь он стал частью моей жизни, частью меня.       Мы познакомились, когда были еще совсем детьми. Мне было десять, а Кайлу — девять. Он отобрал у меня мячик на детской площадке, а я накинулся на него с кулаками. Нас потом разнимали его родители и Джаред. Но уже через несколько минут после драки мы подружились и с тех пор не расставались.       Конечно, можно остаться в Остингсе, отказавшись от перевода, но Джаред — моя семья. Поэтому выбор между самыми близкими людьми заставлял разрываться.       — Спасибо, что помог сегодня, — прервал тишину голос Кайла.       — Повезло, что мой отряд дежурил в части. А то завтра ты бы уже где-нибудь на поле вкалывал, — ответил я. — Кстати, о вкалывании. Как подготовка к экзаменам?       — Ужасно. Нас так гоняют, словно будущих министров готовят, хотя больше половины останутся в Остингсе и будут простыми городскими служащими! — возмутился Кайл.       Он уже меньше чем через месяц должен был закончить колледж, а сейчас проходил практику. Его специальность — волонтерская деятельность — одно из самых популярных направлений.       Волонтеры помогали детям-сиротам, беженцам и оставшимся без жилья, отправляясь в горячие точки. Это была одна из престижных профессий, наравне с врачами, учеными и военными. А еще такая же опасная. Многие умирали, подрываясь на минах, или когда на волонтерский лагерь падала бомба. Поэтому мне не очень нравился этот выбор.       Гражданская война шла до сих пор. Запад воевал с Востоком. Каждый день гибли люди: как мирные жители, так и военные.       Во время катастрофы люди боролись за право жить. Хотели справедливости для тех, кто болен и кто здоров. Сейчас же, спустя восемнадцать лет, причина войны банальна — главенство на всей территории страны. Но я чувствовал, что не все так просто. Слишком многое от нас скрывали.       В столицу пригласили не только Джареда и меня. В ряды их армии требовались новобранцы, видимо, потому что не хватало сил справиться с Востоком. Очень многие парни и девушки выставляли свою кандидатуру, но строгий отбор проходила лишь малая часть. Нужны были навыки, опыт, отличные физические данные и хорошая репутация.       — Когда я сдавал, была такая же фигня. Но сами экзамены оказались легкими. Из этого больше шума делают, — я вспомнил, как сам четыре года назад мучался.       — Не особо переживаю, — пожал плечами Кайл. — Задания и на пробниках не такие уж сложные, просто их много, — он помолчал, но потом снова заговорил. — Смотри, что нашел в больнице.       Он вытащил из кармана джинсов какой-то небольшой круглый предмет черного цвета, похожий на объектив фотоаппарата.       — Что это? — спросил я.       — Окуляр для микроскопа, — Кайл довольно улыбнулся, покрутив его в руке.       — У тебя же есть такой.       — Нет, тот обычный, системы Гюйгенса, он уже устарел. Я забрал его из школы. А этот микрометрический. С его помощью можно точно измерить размеры объекта, которые требуют крупного увеличения.       — А-а, здорово. Наверное.       Я не разбирался во всех этих научных штуках. Поэтому для меня не было огромной разницы между этими окулярами. А Кайл еще со средней школы увлекается точными науками, особенно химией. Родители отдали ему подвал дома, где теперь находилась небольшая самодельная лаборатория.       Там было все нужное для всяких экспериментов и опытов: микроскопы, лупы, пробирки, пипетки, шприцы и многое другое. На столе стояло множество колб с разноцветными жидкостями, названия которых я не мог запомнить. У него был даже маленький холодильник, где хранились замороженные растения и насекомые. А вместо лабораторной мыши был хомяк в клетке, правда, над ним Кайл опыты не ставил. Он вообще никогда не подвергал животных экспериментам, потому что жалел.       А еще Кайл любил читать. Все в том же подвале было несколько книжных шкафов, забитых до отвала. В основном он отдавал предпочтение научной литературе, но и художественную классику любил. Иногда целыми днями засиживался там.       Для меня же все это было непонятным и неинтересным. В моем подвале стояли тренажеры и груша для бокса, а еще много разных инструментов и запчастей.       — Тебе завтра снова на службу? — спросил Кайл. Я кивнул. — Устанешь же и не выспишься из-за меня.       — А что поделать, если мой парень идиот?       — Но ты все равно любишь этого идиота, — засмеялся Кайл.       Он обнял меня и мы сидели в тишине несколько минут, смотря на небо. Наконец я решился заговорить.       — Мне нужно кое-что тебе сказать, — я высвободился из объятий, чуть отсев.       Кайл удивленно взглянул на меня. А я, не зная, как начать, минуту сидел молча, вертя зажигалку в руке. Кайл не торопил, видя, как мне тяжело. Все перемешалось внутри. Запуталось.       Наконец, собравшись с мыслями, я начал.       — Джареда назначили на должность начальника штаба сухопутных войск, — сказал я. — Ну, то есть повышение, — сделал паузу. — В столице.       Кайл секунду молчал, а потом сообразил.       — То есть вы уезжаете? — его голос звучал немного хрипло.       Я кивнул, посмотрев на него. Он нервно теребил конец футболки.       — И когда? — спросил Кайл.       — Через неделю. Документы уже готовы. Осталось только перевезти вещи.       Кайл вздохнул и отвернулся.       — Когда ты узнал? — наконец сказал он сказал после нескольких секунд молчания.       — Три дня назад.       — И не сказал сразу? — вопрос звучал скорее как утверждение.       — Я не знал, как подойти к этому. И вообще не было подходящего момента.       Кайл ничего не ответил, просто продолжая смотреть куда-то вдаль. Я тоже не знал, что говорить. Мы сидели так еще минут пять, пока я не нарушил тишину.       — Знаешь, на самом деле, я могу не ехать, если откажусь. Тем более придется заново проходить там подготовку уже как боец Сокола, — я хотел продолжить, но Кайл перебил меня.       — Тебя переводят в Черный сокол? — удивленно и даже немного восторженно спросил он.       Черный Сокол — это самое элитное подразделение государственной армии, можно сказать, предел мечтаний всех военных.       — Да. Но сначала в спецшколе меня будут переобучать с другими новобранцами. Здешняя подготовка не подходит. Но знаешь, я сомневаюсь, что нужно ехать. Наверное, мне нужно, чтобы кто-то сказал остаться, не уезжать.       На минуту снова повисла тишина. Он о чем-то размышлял. А потом резко сказал:       — Но этого не будет.       Я не ожидал такого, взглянув на него.       — Этого не будет, потому что ехать надо, — продолжил он. — Ты ждешь, что я начну отговаривать. Но это твое будущее, — он хотел продолжить, но я перебил.       — И ты туда же! — закатил я глаза. — Все твердят, что это огромный шанс и все такое!       — И они правы! — Кайл повернулся ко мне всем корпусом. — Ты всегда мечтал стать защитником. Помнишь, как в детстве мы всей округой играли в солдат? Ты всегда побеждал. Или как ты восторженно рассказывал, что поступил на службу? А после спецзаданий и тренировок у тебя еще несколько дней горят глаза! Но в Остингсе ты зачахнешь. Ну, серьезно, что у нас может быть интересного для тебя? Чем вообще тут заниматься, кроме облав на детишек? И то после сегодняшнего вряд ли они захотят нарушать закон. А там тебя будут посылать на настоящие задания, ты будешь действительно защищать страну, а не просто создавать иллюзию важности.       — А тебя не заботит, что мы расстанемся? — не выдержав, спросил я.       — Не расстанемся. Я сдам экзамены и вступлю в Первую лигу, — ответил он. — Их штаб-квартира в столице.       Первая лига была главным волонтерским отделением страны. Их отправляли в самые опасные места, где они рисковали жизнью и здоровьем. Поэтому они имели привилегии перед другими волонтерскими отделениями: все члены их семей получали спецкарточки, машины и даже новые квартиры в любом городе страны, какой они сами выбирали, имели право на обслуживание вне очереди в больницах и других заведениях.       Попасть в их ряды было очень непросто. Для этого нужно было иметь идеальный аттестат, хорошую репутацию всех членов семьи и стать итоговые экзамены на высшие баллы: химию, математику, биологию, обществознание и психологический тест на пригодность. Мало кому удавалось получить хороший результат, поэтому ежегодно со всей страны набиралось максимум двадцать-тридцать таких волонтеров.       — Ты думаешь, сможешь? — спросил я.       Кайл немного обиженно посмотрел на меня.       — А почему нет? Я подхожу по всем пунктам. И по пробникам у меня лучшие результаты, — он пожал плечами.       — И ты не злишься? — он имел полное право.       — Смысл злиться? — Кайл грустно усмехнулся, хотя старался придать себе нормальный вид. — Я не позволю тебе разрушить свою жизнь и карьеру. Ты должен поехать!       Я устало откинулся на траву, пытаясь разобраться в своих чувствах и вообще во всем этом. Кайл лег рядом, приобняв меня.       — Ты сам этого хочешь? — спросил он, словно читая мои мысли.       — Не знаю, — честно признался я. — Ну, может, в какой-то степени. Просто волновался за нас с тобой.       Кайл навис надо мной, широко улыбаясь.       — Не переживай. Мы вместе уже десять лет. Ты и я — это то, что нельзя представить по отдельности.       — Ладно-ладно, романтик, убедил, — засмеялся я.       — Расстояние — это проверка отношений. Оно либо укрепляет их, либо наоборот. И в нашем случае будет первое, — он нагнулся и мягко поцеловал меня в губы.       Мы смотрели друг другу прямо в глаза и улыбались. Я резко притянул к себе Кайла, а он, смеясь, прижался ко мне, крепко-крепко обнимая.       — Я люблю тебя, — сказал Кайл, улыбаясь и смотря на меня.       Он всегда строил такую милую мордашку, когда говорил это. Я засмеялся, поцеловав его.       — Я тебя тоже.       Дальше мы просто лежали, смотря на звезды и наслаждаясь тишиной майской ночи, которую нарушало лишь стрекотание кузнечиков. Вокруг пахло травой и душистой полынью. Рядом тихо посапывал Лаки. А где-то вдалеке мелькали огоньки ночного города. В такие моменты я действительно чувствовал себя счастливым и забывал обо всех повседневных проблемах и делах.       Кайл уснул через полчаса, а я полежал еще немного, любуясь природой Остингса. Все-таки люблю этот город, его зеленые луга, парки и скверы, его милые частные домики, реку, в которой всегда чистая, прозрачная вода, и потрясающие виды на лес, холмы и поля. Пролежав так еще немного, я тоже уснул.

***

      Утром я отвез Кайла домой, а потом поехал к себе. Джаред сидел на кухне, когда я пришел. Он пил кофе, читая какую-то книгу. Я тихо вошел в помещение.       — Еще только шесть утра. Сегодня не твоя смена, а ты так рано встал, — как можно дружелюбнее и заботливее сказал я.       — Да. И уже успел сходить в пункт за молоком, — ответил Джаред. Я не понял, к чему он клонит. Но он продолжил: — Встретил там мистера Харта.       — Отца Кайла?       Джаред кивнул.       — Он спросил, все ли с вами в порядке и спите ли вы еще. А потом сказал, чтобы Кайл сильно у нас не задерживался, а то стыдно, почти живет тут…       Я растерянно захлопал ресницами, не зная, что сказать. Но капитан продолжил.       — Я не стал вас выдавать и подыграл, сказал, что все хорошо, и что Кайл нас совсем не смущает. Учитывая, что он тут даже не бывает… но этого я добавлять не стал, — усмехнулся Джаред. — Ну, и где вы были?       — На пустыре, — честно ответил я и рассказал ему обо всем, что случилось.       Капитан не стал злиться, но без наставлений не обошлось. Выслушав его, я тоже начал.       — Джаред, — он взглянул на меня, отпив глоток, а я смущенно опустил взор, — прости за вчерашнее. Я знаю, ты стараешься ради меня. Я ценю это и… люблю тебя.       Джаред поставил чашку на стол, посмотрев на меня.       — Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Не думай, что я злой карьерист. Просто беспокоюсь и желаю тебе только лучшего. Не хочу, чтобы ты в чем-то нуждался и чувствовал нехватку родителей.       Я встал, подойдя к нему со спины и крепко обнял за плечи.       — Знаю. И я никогда ни в чем не нуждался. Ты лучший папа в мире.       — Ладно-ладно, задушишь! — засмеялся он. — Садись завтракать.       Я положил оладьи себе в тарелку и налил стакан сока.       — Ну, что, все-таки останешься здесь или поедешь со мной? — спросил Джаред.       Я выдержал паузу, посмотрев в окно, а потом улыбнулся и ответил:       — Поеду.