Быть собой

Регулус открыл фрамугу; потянуло утренней свежестью и сыростью. Гарри, сидевший в кресле, отложил газету и потер слезящиеся глаза. Занесенная тающим снегом площадь Гриммо стояла перед ним даже когда веки были сомкнуты – Гарри до одурения смотрел на этот унылый пейзаж весь прошлый день. Пока слушал историю – настоящую, не придуманную, – Гермионы, отвечал на расспросы измотанного Снейпа, поглядывающего на кушетку с видом человека, желающего отоспаться на годы вперед. Снейпа, которому Регулус тоже врал. Оплакивать мертвых бесполезно. Как и живых. Победили и без него – кто бы сомневался. Гарри многое усвоил за прошедшие месяцы, но, оглядываясь назад, сомневался, что от него могла быть реальная польза при поиске крестражей. Висеть же бесполезным балластом было кощунственно. Никто больше не погибнет из-за пророчества. И из-за Гарри. Регулус отошел от окна, устроился возле Гарри на табурете, пытливо заглянул в лицо. – Он умер героем – любой вам скажет. – Я знаю, – в горле хрипло что-то заклокотало. Простудился, наверное. Совсем некстати – завтра предстоит держать речь в Министерстве. Мальчик-который-выжил, обязан дать законопослушным гражданам иллюзию защищенности. Раз люди не доверяют даже аврорам. Теперь шуток про беднягу Лонгботтома, которому место не в Гриффиндоре, а в цирке, не будет. Волдемортом станут пугать непослушных детей. Пожиратели превратятся в карикатурных злодеев. Только Невилла это не вернет. Невилла, который стоял перед Риддлом, не склонив головы – Нарцисса Малфой предоставила показания аврорату, не успело отгреметь эхо праздничных салютов. Она была последней, кто видел Невилла живым. И единственной, кто ему помогал – сначала прислала портал в Поместье, а потом велела домовикам запечатать двери бальной залы, загодя накрытой антиаппарационным куполом. Эльфийская магия – малоизученная и презираемая Волдемортом. И невероятно могущественная. Мертвы те, кто бежал из одной тюрьмы, чтобы попасть в другую. Мертвы примкнувшие к Волдеморту в последний несчастливый год. Мертвы однокурсники Гарри, что в тот вечер готовились принять Метку. Пепел, сметенный с пола и стен домовиками, уже рассыпали по коробкам и мешкам – полсотни человек и один крестраж перемешались так, что никакие эксперты не разделят. Вихрем бы пронестись по комнате, круша горшки и вазоны с растениями, привезенными со всего света, выкричать свое горе. Регулус поймет – или сделает вид, – не осудит. Гарри судорожно мотнул головой, отбрасывая сомнения. – Я готов. Сириус нас заждался. У меня только один вопрос. - Всего один? - Обряд… Можно было провести без меня? Он догадывался давно, но надеялся, что хоть в этом Регулус не обманывал, и Гарри был незаменим, важен, необходим. Пусть бы Регулус, который спасал свою семью, ненароком записал в неё и Гарри – это было бы неплохо… - Разумеется. … и совершенно нереально. *** Смятение таилось в глубоком колодце души, терзала неуверенность – а вдруг осечка? Неправильно произнесенное заклинание – затвержено наизусть, но… что если? За Аркой перешептывались мертвые, занавес колыхался как море в шторм. Смотрели стоящие позади Рон, Джинни, Энид – и другие, знакомые и те, кого Гарри не видел прежде и вряд ли встретит потом. Гермиона – бледная и неподвижная, замерла позади всех. Глаза у нее были красными и опухшими от слез – Рабастан Лестрейндж не выбрался из Малфой-Мэнора. Гарри надеялся, что разрушительное увлечение Гермионы вскоре канет в лету. По крайней мере, с нее сняли Империо – и Гарри догадывался, кто его наложил. Но так и не спросил виновника – «это тоже вы сделали?» - может страшился услышать ответ. Или боялся не удержаться и решить проблему по методу Дадли – кулаками. Гарри сделал два шага к помосту, не выпуская бронзовую чашу размером с голову младенца. То, что внутри, плеснуло на стенки, но ни капли не вылилось. Гарри сделал глоток, кровь – его и чужая, побежала по венам; передал чашу Регулусу, тот отпил пару глотков, отдал Снейпу – кадык дергался, когда он глотал. Тело изнутри выстывало как вода, выставленная на ночь за окно. Пора. Гарри протянул руку Регулусу, не глядя, и ощутил крепкую хватку на запястье. Глубоко вдохнул, прогоняя страх, и направился к Арке. Рядом шли Регулус и Снейп – не разговаривая, не оборачиваясь. Гарри пожалел бы, что не нашли больше людей для ритуала – только поздно было думать об этом. Говорили, коснувшийся Арки миру живых не принадлежит, а то и души лишается. Кому захочется так рисковать? Крестнику, любящему бескорыстно. Брату, что не пришел вовремя на помощь. Врагу, признавшему ошибки. … И тому, кто вовсе не имеет тела, и сейчас с отчаянной злобой пиявкой присосался к руке Гарри. Арке нужно подношение. Пусть даже не целая душа, а лишь жалкий осколок. Гарри остановился перед рваным занавесом – шепотки стали громче. Вдохнул как перед прыжком и выступил вперед – ткань скользнула по лицу, липкая и невесомая как паутина, и он попал в серость. Густой туман стелился у ног, залеплял нос и рот, мешая дышать. Гарри, не размыкая касанья рук, протянул свободную ладонь и зашарил слепо, отыскивая того единственного, за кем явился в этот мир. Диадема Райвенкло соскользнула с запястья и исчезла в густеющем ничто и нигде. Прощай, Томми. Прощай. «За Аркой нет расстояния и времени. Помни об этом, как и о том, что ты утянешь нас за собой». Гарри сделал шаг. Заклекотала вдали невидимая птица, залаяла собака. Гарри продвинулся еще немного, осторожно ступая по упругому невидимому полу. Крикнул: – Сириус! Волглая темнота обволакивала, глотала звуки как исполинское чудовище – незадачливых путников. Еще два шага – и хватка Регулуса стала ослабевать. Гарри крепче сжал его предплечье, упрямо двигаясь дальше; и вздрогнул, когда холодный нос ткнулся в ладонь. Гарри схватил пса – Мерлин и все его приспешники, пусть это будет собака! – за жесткую шерсть и потянул, невзирая на протестующий визг. Только бы не укусил… «Твоя кровь не должна остаться по ту сторону, иначе Арка не отпустит». Снейп предвидел такую ситуацию. Волкодав упирался лапами в тусклое ничто. «Он захочет остаться». – Регулус готов был потерять Гарри. Ценой возвращения Сириуса. «Ты должен быть настойчив». «Нет ничего привлекательней небытия». «Позови его так, чтобы он услышал». Но Гарри уже позвал, ухватил, собирается забрать, почему же Сириус так горестно воет? Что он видит вместо серости? Зубы клацнули и сомкнулись на запястье, Гарри попятился… «Спаси его». …. и рухнул спиной на каменные ступени. Арка разочарованно вздохнула. Волкодав приземлился на три лапы и, прихрамывая, отбежал в сторону. И Гарри увидел, что Регулус лежит ничком, Гермиона все еще держит Снейпа за рукав, Рон – за край мантии, а Энид вцепилась в пояс. И понял, что Регулус прошел в Арку. И Снейп. И остальные, не защищенные проведенным перед отправлением ритуалом, без колебаний последовали бы за Гарри. Сириус встряхнулся, трансформируясь, и поднялся на ноги. И тогда Гарри улыбнулся. * Сириус прижал к себе Гарри так, что у обоих затрещали ребра, затем потряс руку ошалевшему Рону, крепко обнял плачущую от счастья Гермиону. Обернулся к Снейпу и тут, наконец, заметил Регулуса. «Они действительно очень похожи», решил Гарри, пока замерший на полпути Сириус неверяще глядел на Регулуса. Конечно, Регулус ниже ростом и тоньше в кости, а в глазах у него нет затравленного выражения, что выжигает на сетчатке Азкабан. И держится он иначе. Однако они братья – в этом нет никаких сомнений. Гарри не сказал ни слова, когда Регулус и Сириус сближались; боковым зрением ловил, как неуверенно они остановились в шаге друг от друга, не решаясь ни отступить, ни прикоснуться. Полчаса назад Гарри узнал, что после пережитой клинической смерти – зелье из снитча достигло все-таки сердца, – он перестал быть крестражем. Волдеморт руками Драко Малфоя убил частичку себя, и даже не заметил этого. Когда-нибудь будет время осознать. Не теперь. Сириус сгреб Регулуса в охапку, и у Гарри горько дернуло под сердцем. * Белый мрамор – теплый под пальцами и почти живой. Гарри погладил шершавый камень, потом сел на край надгробной плиты, закинул на неё ноги. Лег и скрестил руки на груди, прищурился сквозь ресницы. Деревья на опушке Леса переговаривались чуть слышно; звенели, отпевая ушедшие души, развешанные Луной колокольчики. Невидимые грызуны и ящерицы шуршали в молодой траве. Гарри зевнул и прикрыл глаза рукой, мимоходом задев почти исчезнувший шрам. Больше не о чем было волноваться, некуда бежать, ни к чему жертвовать собой. Он раздал долги, и имел право просто жить – безоглядно и радостно. Мог забыть о триаде непростительных заклятий, довольствоваться «Акцио» и «Люмосом». И драться – невсерьез, дурачась. И влюбляться – на полчаса или на вечность. И сбежать на край света – теперь никто не сказал бы, что Гарри струсил. И спать на могиле Альбуса Дамблдора и видеть сны, в которых война продолжалась… - Подвиньтесь, Поттер, - голос, в котором навеки поселилась неизбывная усталость, раздался прямо над ухом. Гарри перевернулся на левый бок, подтянул колени к груди и улыбнулся. Не открывая глаз.

сентябрь 2011 – февраль 2014 гг.