Жизнь в Риме

Pov. Раф Судьба- довольно непредсказуемая особа, обладающая неимоверным чувством юмора, а то, что планета круглая знают все. Но, как по мне, встретить свою крестную мать, которая уехала из нашего городка еще года три назад- перебор, не? Тем не менее, я рада видеть её, как и рада видеть Ника: я по ним обоим так соскучилась- ещё чуть-чуть, и началась бы ломка (если она ещё не началась). Мы впятером- Треца, Ник, Ури, Сульфус и я- удобно устроились в кабинете завуча по воспитательной работе и с упоением слушали рассказы Трецы о том, какой замечательный у неё муж. Ах, да, она уехала-то из Вероны только чтобы замуж выйти, да, а без моего благословения она уехать не могла, потому что «ну как я могу выйти замуж без разрешения моей доченьки? Да и бросить тебя одну тут не могу…». В итоге после моего получасового монолога о том, какая я взрослая, мне пришлось чуть-ли не пенками гнать невесту под венец. А муж еёшний, он же сеньор Паоло Эннио, почти сразу после венчания сгрёб в охапку новоиспеченную женушку и они вдвоем улетели в закат. Ладно-ладно, не в закат, а в Венецию, а потом прямехонько в столицу-туда, где он рос, жил и работал, где они познакомились, в конце концов. Но мы сейчас не об этом, поскольку Нико, он же Тесла, вот уже добрых минут десять допытывает у жены Паоло: где же у вас продаются цветы? А она делает вид, будто не слышит его. Господи. Мы в детстве с ней так делали, когда у нас с Нико возникали разногласия: он бегал вокруг нас, а мы преспокойно разговаривали, запивая слова горячим чаем с молочком, который она, как оказалось, обожает и по сей день. Но так было раньше, потом разногласий стало меньше и со временем и сошли на нет. Треца была рядом до моих четырнадцати и несмотря на то, с Нико мы неразлучны с самого детства, иногда, когда она не хотела сбиваться с мыслей, не обращала на Кракера внимания, продолжая разговор со мной- очевидно, сейчас было то же самое. Но если раньше Ник, оставшись без внимания, замолкал, то с течением времени и обстоятельств, он из милого зеленоглазого мальчугана перевоплотился в лисью морду с ну о-о-о-чень упрямым характером-пока своего не добьется- он не заткнется. Именно поэтому он никак не затыкается, спрашивая про цветы, в то время пока тихо удивлялась терпению ребят: я сама-то в первые годы жутко раздражалась из-за этого, а они сидят, чаек пьют, миссис Эннио слушают и ничё. А, не, у Сульфуса, кажись, глаз дернется- ща психанет. И правда, псих не заставил себя долго ждать: — Да в квартале отсюда продают их! -воскликнул парень, с раздражением смотря на новенького (да-да, это чудо будет учиться с нами в одном классе). И уже спокойнее ответил на немой вопрос, застывший в зеленых глазах- За углом продают их. Николас обрадовался так, словно его отец дал ему ключи от своей дорогущей машины со словами «сынок, дарю её тебе- ты уже взрослый, права есть, я доверяю тебе. И вообще, почему бы тебе не переехать в наш дом в Палермо? Попробуешь взрослую жизнь, тебе же давно хотелось…». Ладно, возможно, я преувеличила и от такого заявления он скорее грохнулся в обморок от переизбытка счастья, но суть та же. Но перейдем к насущному. Кивнув с самым серьезным лицом, Кракер-младший преспокойно выпрыгнул из окна, глубоко наплевав на третий этаж и законы физики заодно. Позер. Как обычно. Пока я закатывала глаза под маты сеньора Сульфуса Риччи, Треца успела поинтересоваться, откуда же у него эта новая манера кидаться из окон. -Неразделенная любовь, -сообщаю несчастным голосом, отметив наступившее молчание, как положительный отклик.- А вообще, он поспорил с Питом на желание и проиграл. Лох. Но ему настолько понравилось выпрыгивать из окон, что это стало привычкой, двери же для слабаков.- а в конце была цитата самого Крекера, как называли его в прежней школе ребята. Мы сидели еще минут пять, прежде чем в окно залез виновник моего хорошего настроения, причем залез с букетом ромашек подмышкой. Как романтично, мать вашу- любимые цветы с запахом пота любимого друга- об этом можно только мечтать! -Долго ты, -замечает Треца, поглядывая на циферблат наручных часов, при этом миленько хмуря личико. -За то я теперь знаю, где у вас раздевалка, — радостно сообщает Доставщик Хорошего Настроения. И с самым невинным видом добавляет под мое истеричное хрюканье, — мужская. Хрюканье перерастает в настоящий смех, и масла подливает то, что ржем только мы втроем, эти двое не знают истинной натуры этого недо-камикадзе, да. А потом я резко замолкаю, осознав одну вещь: он пробежал целый квартал, чтобы купить мне долбанные ромашки, которые мне никто не дарил вот уже со дня нашей последней встречи, то есть почти четыре месяца. Твою налево… Хоть в истерику впадай от радости- хоть кому-то ты нужна. Хоть кто-то тебя любит. В кабинете стало неожиданно жарко.