На моей стороне

На задней площадке межгородского автобуса не было никого, кроме них двоих — сидящих столь близко, что то и дело сталкивались локтями, но Джон все равно понижал голос, когда обращался к Кастиэлю. — Я не понимаю зачем ты уничтожил ангельскую скрижаль, если владеющий ею получает колоссальное преимущество перед остальными участниками этой вашей… игры. — Я предполагал в слепом неведенье своем что Господь покинул нас, однако глубину мудрости его познать не дано ни людям, ни ангелам, — Кастиэль неловко повел плечом, пытаясь придвинуться; Джон пресек эту попытку — они и так уже со стороны наверняка напоминали рассорившуюся влюбленную парочку. — За мелочными дрязгами и вековыми обидами позабыли мои собратья главную его заповедь — защищать людей, не мешая им идти по пути, что терниями усеян, но ведет в царство Его. Те, кто скрижаль возмечтал в единоличное пользование заполучить, верят что имеет право сильнейший диктовать волю свою всем созданиям Господним. Гибельно заблуждение это, серным смрадом от него несет. — Ты хочешь сказать что ангелы, желавшие забрать скрижаль, претендуют на абсолютную непогрешимость… — Джон неверяще покачал головой. — Принимая на себя роль Бога. — Оградить собратьев от повторения моих ошибок должен был я, — смиренно заметил Кастиэль, вновь принявшись терзать порядком истрепанный пояс плаща. Джон с силой растер лицо руками, стараясь упорядочить, рассортировать пыльным мешком на голову свалившиеся откровения. Кастиэль терпеливо ждал, уставившись в одну точку и даже моргать перестав. Слушая размеренный шум мотора, в который вклинивался периодически подозрительный стук — на месте водителя Джон проверил бы двигатель, немного успокоился. — Почему тогда не использовать демонскую скрижаль? — Сэм связан с ней, если нарушить ее целостность — ему станет хуже. Уже стало. — А если уничтожить? — Он вылечится, — Кастиэль помолчал и прибавил: — Все в мире подчинено равновесию, Джон Винчестер. И законы, на заре времен Господом установленные, нарушать не следует — грешники искупят дела свои дурные в аду, а праведники попадут в райские сады, ибо так заведено. — Поэтому ты послал Дина на поиски скрижали, а Сэма использовал как подсадную утку, чтобы следящие за ними демоны поверили что он действительно не знает, где брат? На Кастиэля угрожающий тон не произвел никакого впечатления. Он поднял голову и спокойно сказал: — Да. — О честности и этичности ты, конечно же, не подумал? — Джон откинулся на обитую кожзамом спинку кресла и принялся выстукивать на оконном стекле услышанную от «ангела» из Небесной канцелярии мелодию. Кастиэль зачарованно следил за его рукой, и Джон прищелкнул пальцами, выводя того из ступора. — Не придумано клея, чтобы разбитую дружбу склеить, — тихо произнес Кастиэль, уставившись в решетчатый пол. — Дин ненавидеть меня должен за то, что я сотворил. И чашу весов, накрененную уже не в ту сторону, груз поступка одного доброго не всегда перевесит. И все это монотонно, на одной ноте. — Я уверен, он поймет, — сказал Джон по возможности мягко. — Для этого ведь и существует семья. И он сам почти готов был в это поверить. *** На складе пахло мокрым деревом, плесенью и — совсем немного — порохом. Вогнутые железные листы раздвижных ворот оказались смяты, скомканы как бумажные листы, а асфальт перед входом испятнан кляксами крови. Сэм замер, обшаривая взглядом ряды уходящих вверх, сложенных штабелями ящиков, и разновеликие контейнеры, разбросанные по территории согласно непонятной непосвященному системе. Осторожно двинулся в ближайший проход, на ходу снимая пистолет с предохранителя; под прицел танцующих в льющемся через окна под потолком свете, пылинок. — Можешь не искать — тут уже никого нет, — тягуче протянул кто-то за спиной. Сэм обернулся на голос, вскидывая «беретту», в полной готовности воевать хоть со всей армией ада, если таковая изволит явиться. — Ты...! — От ненависти, удавкой перехватившей горло, стало трудно дышать. Палец дрогнул на спусковом крючке и Сэм, переложив пистолет в другую руку, вытер повлажневшуюся от пота ладонь о куртку. Бенни выдернул изо рта травинку и сплюнул на грязный бетонный пол. — Я, — подтвердил он. — Убивать будешь сразу, или подождешь немного? Сэм готов был наизусть перечислить всех, кто был виновен в том, что Дин сейчас неизвестно где — его в этом списке не было, зато имя Бенни стояло на первом месте. Эти два упрямца спровоцировали друг друга и оказались в смертельной ловушке — излишне совестливому брату мораль не позволила прикончить тварь, дорвавшуюся до беззащитного горла Мартина. От мысли о том, что он не знает всех обстоятельств произошедшего в кафе, Сэм привычно отмахнулся — Бенни был вампиром и, следовательно, был заочно виновен во всем, что ему могло приписать воображение. — Что ты сделал с Дином? — выплюнул он, смещаясь немного правее, к воротам — обеспечивая себе путь для отступления. — Я понятия не имею, где он. Кастиэль сказал что я найду тебя здесь, — Бенни стоял расслабленно, чуть ссутулив плечи, и только напряженная спина выдавала его неврозность. Сэм ему не поверил. С чего бы Кастиэлю, позвонившему сутки назад, и сообщившему, куда следует отправиться за половиной демонской скрижали, сообщать о ее местонахождении вампиру? Бенни, двигаясь нарочито медленно, потянулся к шее и ослабил тугой воротничок светлой рубашки, горловина которой показалась Сэму забрызганной кровью. — Где скрижаль? — Она у меня, — Бенни даже руками развел, демонстрируя насквозь лживое дружелюбие. — Я подозревал что ты не прислушаешься к доводам рассудка, но надеялся что Кастиэль ввел тебя в курс дела. Ваш пророк тоже долго не хотел верить мне. — Что ты сделал с Кевином? — выдохнул Сэм, игнорируя обморочный звон в ушах — верный признак того, что сейчас требовалось немедленно снести голову одному конкретному монстру. — Ничего, — возмутился Бенни, непроизвольно делая шаг вперед и вступая в полосу света, падающую из окна. И Сэм, со смешанным чувством недоверчивого изумления и облегчения, разглядел что пятна на его рубашке темно-серые как дорожная грязь. Бенни, заметив куда он смотрит, пробормотал что-то вроде «менял спущенное колесо», и показал раскрытые ладони, успокаивая — Сэма передернуло от неуместности этого людского жеста в исполнении вампира. — Кастиэль обьяснил где тебя встретить и куда нам надо ехать теперь, — Бенни вел себя так, словно стоять под дулом пистолета для него было занятием обыденным. — Я никуда с тобой не поеду, — сказал Сэм. Его всего трясло от злости и какой-то иррациональной обиды — даже сквозь призму иссушающей злости Сэм признавал что Бенни вел себя достойней, чем он. — Ненависть к вампирам — это явно семейное. Дин среди вас — единственный нормальный, как я погляжу. — О чем ты говоришь? — червячок любопытства подтачивал изнутри стену сомнений и Сэм не удержался от вопроса. — Я подобрал на обочине техасской дороги одного вашего родственника… Джона. — Врешь! — прозвучало почти беспомощно, но ошеломленный Сэм едва это заметил. Тысяча мыслей теснилась в голове, и из этого вороха он не мог выцепить ни одной дельной. — Так ты его знаешь, — Бенни перекатился с пятки на носок и пробормотал себе под нос: — А я был уверен, что он врет. Сэм засунул пистолет за пояс джинсов, наблюдая за Бенни краем глаза и пытаясь осмыслить новую информацию. — Отдай мне скрижаль. Бенни приподнял брови, но послушно вытащил из кармана куртки тяжелую каменную табличку и перебросил ее Сэму. — И что теперь? — осведомился он, принимая прежнюю небрежную позу. — Поедешь вперед, — Сэм убрал скрижаль во внутренний карман и положил руку на рукоятку «беретты». Отступил на безопасное расстояние, пропуская Бенни. — Отель в сорока милях отсюда, — предупредил Бенни, первым выходя из ворот склада. — Доедем за полчаса, — сказал Сэм. И притворился что не расслышал пренебрежительного хмыканья и тихого «за двадцать минут». *** Желтый прямоугольник света на полу коридора дрожал, как пудинг — невидимую отсюда лампу раскачивал ветер. Из приоткрытой двери доносился знакомый негромкий голос — и Сэм, с радостью, которую он не счел нужным скрывать от идущего рядом Бенни, позвал: — Кас! Дверь распахнулась, и Кастиэль — взъерошенный, в наспех накинутой поверх футболки клетчатой рубашке, возник на пороге. — Мы ждали вас, — Кастиэль, для которого по-обыкновению не существовало никакого личного пространства, наклонился вперед, обдав Сэма теплым, пахнущим мятной пастой дыханием. Сэм отстранил его до того, как они стукнулись лбами, и улыбнулся. — Выглядишь гораздо лучше, — заметил он. — Уверяю тебя, это не его заслуга, — недовольно сказал Бенни. Коротко кивнул Кастиэлю, заслужив в ответ мягкую полуулыбку, и выразительно посмотрел на Сэма, намекая что не стоит топтаться на пороге, когда их уже пригласили. Кастиэль отошел в сторону, пропуская Сэма, и резко захлопнул за ним дверь. Оставляя его наедине с незнакомым — и очень юным — парнем. Сэм окинул того взглядом, отметив и мешковатую, не по росту подобранную одежду, и сбитые в кровь, но уже подживающие костяшки пальцев, и побледневший, выцветший синяк на правой скуле. Парень с полминуты таращился на него так, словно видел наяву восьмое чудо света. А потом шагнул вперед, схватив — Сэм дернулся от неожиданности и выхватил пистолет — за край рукава, судорожно сжал плотную ткань в кулаке, и запрокинул голову, заглядывая в лицо. И Сэма вдруг посетило странное ирреальное чувство, что перед ним зеркало, которое разбили и склеили, не особенно заботясь о целостности составных кусочков и правильном порядке, в котором их следовало выкладывать. Дробящееся, искаженное, изломанное отражение смотрело на Сэма темными, широко открытыми глазами. — Сэмми? — голос был по-мальчишески ломким, но властные нотки в нем угадывались безошибочно. Паззл сложился. Сэм стиснул парня в жестком обьятьи, наверняка выбив из легких весь воздух, и выдохнул в темноволосую макушку неверящее: — Папа?..