Вопреки всему

      Ролена спускалась по лестнице, стараясь двигаться как можно тише. Но в доме давно все спали. Девочка двигалась, выставив вперед руки, чтобы не наткнуться на мебель, которая могла бы упасть и выдать ее. Девочка видела отвратительное наказание из окна своей комнаты. Она не видела лица наказуемой, на голову которой была задрана рубашка, но видела лица слуг. Никто из них не вступился за девушку, на спине которой оставались красные полосы. Но больше всего ее поразил отец Мадлен и Рикарда. Человек, который был готов сочинять интересные истории или гулять с детьми по лесу, или учить их ездить верхом и много занимался с ними, казался девочке столь же ласковым и заботливым, как собственный отец. Но там внизу он был страшен в своей ярости. Он выглядел безумным, опуская хлыст на худенькую, обнаженную спину. Его жена, которая часто читала девочкам и учила их вышивать, стояла рядом и холодным взглядом смотрела на происходящее. Ролена словно остолбенела, она впервые видела такую жестокость. Пришедший отец с трудом успокоил дрожащую девочку. Но уснуть Ролена не могла.       Девочка пыталась избавиться от стоявшей перед глазами картины, собирая в кухне кое-какие травы. Через заднюю дверь она выскользнула на двор. Ночной воздух заставил девочку поежиться и плотнее закутаться в шаль. Влажный песок колол босые ноги, но она не имела права отступить.       Избитую Кирру швырнули в какой-то сарайчик. Каждое движение причиняло боль, поэтому она старалась не шевелиться, лежа на животе. Боль не давала нормально спать. Девушка то проваливалась в забытье, то возвращалась в сознание.       Она не слышала ни стука открываемого засова, ни шлепанья ног по земляному полу. Девушка вздрогнула, когда стали поднимать рубашку, прилипшую к ранам. Повернув голову, она смогла разглядеть в полумраке лишь белую тонкую рубашку, обтягивавшую острые коленки.       - Потерпите. Вам станет легче. – Раздался тонкий голосок. Девушку ласково погладили по плечу тоненькие пальчики.       Кирра что-то хрипло произнесла, но Ролена уже не слушала ее. Ей было не по себе от вида изуродованной спины молодой девушки. Хотелось бросить все и убежать в дом. Но девочка заставила себя помочь, понимая, что никто другой и пальцем не пошевелит ради пострадавшей. Торопливо, но очень тщательно и аккуратно Ролена оттирала со спины засохшую кровь и прикладывала к ранам, оставленным хлыстом, свежие листья растений, которые обладали заживляющими свойствами. Конечно, этого было мало для того, чтобы раны зажили как следует, но Ролена не могла сделать большего. Кирра несколько раз начинала стонать, но девочка успокаивала ее, гладя по плечу, и продолжала обрабатывать раны.       - Вот и все. – Она опустила рубашку. Через дощатые стены было видно, что на улице уже рассветные сумерки.       - Мне пора. – Девочка погладила Кирру по волосам, которые были отсечены ножом и теперь висели неровными прядями.       - Спасибо… - Девочка услышала прошелестевший голос, уже выскальзывая в дверь.       Боясь, что ее заметят, она почти бегом пересекла дворик и скользнула обратно в дом. К счастью в кухне никого не было. Девочка вернула на место оставшиеся у нее травы и мышкой скользнула в свою комнату.       Тихо притворив обычно скрипевшую дверь, девочка развернулась и тут же столкнулась с собственным отцом. Мужчина зашел проведать свою дочь и очень удивился ее отсутствию в комнате.       Ролена втянула голову в плечи, ожидая выволочки. Но мягкая рука опустилась на рыженькую макушку. Несколько мгновений отец и дочь смотрели в глаза друг другу.       - Вымой ноги. – Сказал мужчина, первым прервав молчание. – И быстро в кровать.       Отца Ролены также поразила подобная жестокость друга. Но он не стал ругать дочь за ее поступок. Однако на следующее утро попросил больше не делать так, объяснив тем, что осужденная действительно может оказаться убийцей. Девочке оставалось лишь подчиниться отцу, с которым ей предстояло расстаться на очень долгое время. За прошедшие дни малышка словно повзрослела на несколько лет, однако для отца она оставалась ребенком. До отъезда мужчины домой они практически не расставались.       Отец погибших детей не стал слушать друга, пытавшегося его вразумить и отказаться от жестокости к пленнице. На все увещевания он отвечал, что тварь, убившая его детей, не заслуживает иного обращения и было понятно, что избиение девушки при слугах только начало.       Кирра понимала, что мужчина настроен весьма решительно. И ей предстоит выживать в буквальном смысле этого слова. Тем более, что слуги явно последуют примеру своего господина. Тем неожиданнее было то, что кто-то рискнул помочь ей. Лица пришедшей к ней ночью Кирра не видела, но поняла, что спасительница была очень юной. Травы, которыми обработали ее спину, дали эффект: раны практически перестали болеть и затянулись за несколько дней. Слуга, приносивший пленнице еду, понял, что той помогали, но ни слова не сказал своему господину. Настораживало девушку одно - после избиения о ней словно забыли. Она просидела в сарае уже три дня. Еду, если так можно было назвать сухарь, ей дважды в день приносил один и тот же человек. Заговорить с ним Кирра не решалась из-за ненавидящего взгляда, которым он смотрел на нее. Девушка не знала, что перед ней был наставник Рикарда. Мужчина любил юношу, как родного сына, и убил бы любого, кто посмел бы нанести тому вред. Однако издеваться над женщиной бывшему воину не позволяли понятия о чести и долге. Поэтому он смотрел на рабыню, как на ошметок грязи, но не смел и пальцем ее тронуть.

***

      Утром четвертого дня он пришел не один. Девушку вывели из сарая и, подталкивая в спину, погнали в сторону одной из хозяйственных построек. В присутствии хозяев кузнец запаял на запястьях и лодыжках Кирры браслеты, накануне принесенные магистром. На них были высечены руны, которые не позволяли девушке использовать магию ни в каком виде. Кроме этого ее тут же заковали в кандалы.       - Я настаиваю, чтобы она шла прикованной к повозке с телами наших детей. – Сказала женщина.       Однако ее муж не поддержал подобного решения, чтобы не привлекать внимания возможных сообщников убийцы.       В итоге девушку толкнули в повозку с другими рабами, чтобы, не привлекая внимания, провезти по городу.       Однако стоило каретам с людьми и повозкам с вещами отъехать от городских ворот, как ее вытащили из душной повозки. До портового городка девушка шла пешком, подгоняемая окриками охраны.       Ролена с отцом ехали в одной из карет. Девочке, чьи вещи уже перевезли в Академию, позволили проводить близких до корабля. Девочка не сразу нашла глазами пленницу, которую толком и не видела той ночью. Она заметила ее лишь во время одной из остановок, когда Кирра опустилась на землю, чтобы немного отдохнуть. За время дороги девушка натерла ноги деревянными ботинками и теперь заметно прихрамывала, но никому не было дела до ее состояния. Сейчас она сидела в стороне от остальных и растирала ступню.       Ролена умоляюще посмотрела на отца, но тот лишь печально покачал головой.       - Ты сделаешь только хуже, солнышко.       Однако стоило девочке уснуть в обнимку с любимым мишкой, как он сам прошел к пленнице. В темноте никто из стороживших небольшой лагерь этого не заметил. Не сказав ни слова мужчина опустился на колени рядом с дремавшей на земле Киррой. Та дернулась, когда чья-то сильная рука сжала ее лодыжку.       - Тихо лежи! – Услышала девушка. – Я не трону.       Говоривший, чье лицо было скрыто капюшоном, быстро обернул стопы девушки чистой тканью.       - Так будет легче. – Пояснил он, одевая на нее башмаки.       Прежде чем девушка что-то сказала, незнакомец исчез также внезапно, как появился.       Кирра приподнялась, оперевшись на руки, но успела разглядеть лишь темный плащ, быстро растворившийся в темноте ночи. Девушка снова опустилась на остывающую землю. Ближайший костер был разведен в нескольких метрах от телеги, рядом с которой она лежала. Сидящие у огня стражники, переговаривались между собой и ужинали нехитрой пищей. Но приблизиться к ним девушка не посмела. Она знала, что никто не станет помогать ей. Все разделяли настроение ее нового хозяина. Кирра поняла это еще в столице, когда ее избивали под циничные смешки. Тогда, желая угодить хозяевам, ее столь крепко привязали к столбу, что следы от веревок до сих пор не сошли с запястий. А перед самой экзекуцией кривым ножом ей отсекли волосы практически под корень.       Тем более странно оказалось то, что кто-то рискнул помочь ей, не опасаясь вызвать гнев хозяина. Хотя это могло быть и ловушкой. Девушка понимала, что должна быть очень осторожной. Все-таки обучение в Академии не прошло даром.