Undertale...

      Я лежал в темноте, продолжая чувствовать ноющую боль в тех местах, куда атаковал Папирус. В этом мраке я начал чувствовать себя в безопасности, ведь здесь мне ничего не угрожает. Ярко-жёлтый свет бил в мои глаза. Присев, я опять увидел иконку с надписью: «Вы умерли. Хотите продолжить игру с места сохранения?». И выбор «да» и «да, конечно!». Я не совсем понимаю, к чему этот выбор, если он очевиден.       Неприятный след, как скребущий кот, на сердце оставался. Гнетущая боль вдавливала меня в пол этой неизвестной комнаты. И мне кажется, что я поступил не лучшим образом… Да о чём я вообще думаю?! Действительно, мне не стоило так поступать, ведь я убил! Убил…       После опроса появилась ещё иконка: «Вам не следовало причинять ему боль. Неуправляемые эмоции и могущественная сила могут сильно покалечить вас. Думайте своей головой». И снова тот выбор. Думаю, уже понятно, что я выбрал.       Та же дверь приоткрылась, но через неё я видел уже не поляну с цветами, а нечто другое…       Когда я вошёл вовнутрь, дверь резко захлопнулась. От испуга, я аж подпрыгнул и обернулся. Пути назад больше нет, и теперь ещё одно прохождение ждёт меня… Повернувшись обратно к той поляне, я увидел, что все цветы были растоптаны и повсюду веяло чем-то отвратительным, что вызывало у меня рвотный рефлекс. Я не решился подходить к месту, откуда доносился запах, а просто продолжил идти туда, куда надо.       Пройдя не большой коридор, обросший светло-зелёными лилиями и приукрашенный розоватыми цветами без запаха, я заметил ещё одну поляну, где рос небольшой зелёный цветок. — Хм? — хмыкнул он, заметив меня. Он повернулся ко мне безэмоциональной гримасой, будто знал, что приду к нему, — Ты человек, не так ли? — Ну, да… — ответил я с подозрением. Цветок напомнил мне Флауи, несмотря на то, что он сильно отличался от него, — Кто ты? — Цветок, как видишь. Ты ведь появился здесь неожиданно для себя, ведь так? — Откуда ты знаешь? — Это уже для меня не секрет, игрок… — я отошёл от него на несколько шагов, — Не в ту AU попал, не могу ни чем помочь. — Ч-что? AU? — спросил я, немного испугавшись. В просторах интернета, я что-то подобное читал, но… Но как? — Не знаешь? AU — это альтернативные вселенные оригинального мира Undertale. Сейчас ты в мире… О, нет, — неожиданно прервался он, — Прости, мне нужно идти.       Его корни приподнялись, а сам он ушёл под землю. Теперь его вовсе не стало. Я ничего не понял, но я услышал чей-то безумный высокий голос. — Человеком пахнет~ — топот лап доносился по каменным коридорам. Он приближался ко мне, и я не знал, куда бежать, поэтому решил ничего не делать. Если меня убьют, то я появлюсь снова, так ведь? — Еда~ - Напевало эхо. Высокое, помятое и пушистое существо пришло ко мне. Ториэль взглянула на меня, облизывая свои губы и безумно улыбаясь. — Ты пахнешь человеком. Ты вкусно пахнешь человеком, но… — она остановилась на полпути ко мне. Я же просто стоял, в страхе дожидаясь смерти, — Мне нельзя есть людей. Нет… Но я так давно не ела. Я так хочу поесть… — говорила она, изредка подглядывая на меня сумасшедшим взглядом, — Беги… Прошу тебя, убегай! — крикнула она, после чего в меня полетел синий фаерболл. Я инстинктивно увернулся и побежал туда, откуда она пришла.       Зачем я это сделал? Может, из-за того, что я не согласен каждый раз ощущать свою смерть? Зверскую боль и дрожь от страха того, что я больше не вернусь?       Я несся как ураган мимо всех встречаемых локаций. На глаза набежали слёзы, мешали смотреть под ноги - чем поплатился полётом вниз лицом. Однако, чувствуя пальцы козы, сжимающие мою шею, быстро поднялся и ускорился. Встретил дом, забежал внутрь, тут же в подвал, даже не оглядывался. Волосы на спине стали дыбом, когда ощутил тяжёлый запах металла, но я продолжал путь, пускай ноги совсем уже не слушались.       Я добежал до двери в Сноудин. Остановившись около неё, я начал жадно хватать воздух ртом, вспоминая безумный взгляд мамы-козы и запах тех цветов. — Человечинка, куда ты убежала~ — продолжал напевать её жуткий голос. Я незамедлительно открыл и закрыл дверь, прежде, чем она доберется до меня, впив свои острые зубы в мою плоть. Пробежав немного дальше от дверей в руины, я снова остановился, чтобы отдышаться. Но мой испуганный крик и падение пятой точкой на снег, прервали это… — Ой, прости. Я не хотел тебя пугать! — воскликнул, уж через чур высокий скелет. Он нагнулся ко мне. Его огромные, кривые и почти сгнившие зубы приблизились ко мне, а доброжелательные бусинки смотрели на меня, создавая видимость улыбки, — С тобой всё нормально? — спросил он меня. Это было очень корявое повторение оригинального Папируса. Что с тобой стало в этом мире?! Его шарф был немного испачкан тёмно-алыми пятнами, а одежда зашита в некоторых местах, — Ты ведь человек, не так ли? — спросил он меня, протянув руку в красной варежке. После того, как я схватился за его руку, он поднял меня так легко, словно каждый день поднимает подобный вес. — Д-да, я человек, — сказал я, уже сомневаясь, отвечать ли правдивостью на этот вопрос. — Ваушки! Давно у нас не было людей! Брат будет рад такому гостю. Кстати, где он? — спросил Папирус, осмотревшись, — Ладно, хочешь немного поесть? — если подумать, то я ел очень давно из-за этой суматохи. Попадая в различные, непонятные и резко меняющиеся миры, я совсем забыл о своём здоровье. Дикий голод и головокружение тут же дали знать о себе, из-за чего я не удержался на ногах, — Оу, осторожнее! — воскликнул Папирус, подхватывая меня. Моё тело резко ослабело, и я снова почувствовал резкий, отвратительный запах тех цветов, который стал гораздо отвратительнее, чем был раньше. Я оттолкнул Папируса и упал на четвереньки. Попытавшись отползти от него, чувствуя беспричинный страх и панику, меня стошнило на снег. — Боже! Тебе правда не хорошо, что с тобой?! — спросил он, подходя ко мне. Я прополз ещё немного и упал.       Обессилевший, я лежал, наблюдая за кристалликами, тающими от моего частого дыхания, пытаясь оставаться в сознании. Пронзительный холод медленно парализовал моё тело, заставляя чувствовать острую боль. Я замерзал… — Господи! Только не теряй сознание! — кричал Папирус, подходя ко мне, заглядывая в моё лицо, — Ты можешь говорить? — спросил он. Я не мог и пошевелиться… Издав стон, я задышал ртом ещё чаще, пытаясь увернутся от того зловония, которое меня преследовало. — Ладно, здесь тебе нельзя оставаться, ты чем-то болен… — размышлял он вслух, поднимая моё онемевшее тело, и зашагав в неизвестную сторону. Я же всеми силами, старался не засыпать под сильным влиянием покачиваний каждого его шага.       Как я вообще смог попасть в этот мир? Почему это случилось именно со мной? Желание попасть в Undertale? Зуб даю, каждый бы хотел попасть в этот мир, если играл в игру. Так почему же так случилось? И что теперь мне делать, если я даже продвинуться по сюжету не могу… ТОЧНО! Тот цветок! Его нужно найти! Он знает про меня, а значит знает про игру, и про то, как её пройти! Он что-то говорил про АU… Альтернативные миры, перенос игрока в игру… Боже, как это сложно! И почему я перемещаюсь по мирам, когда умираю?!       Мне ужасно больно от атак персонажей. Сначала Флауи, потом Папирус… Что теперь? Мне страшно… Страшно при одной мысли о том, что я не проснусь после смерти, что застряну тут, что не вернусь домой. Да! Я понимаю, что жаловался на реальный мир, но кто не жалуется?! Многим он не нравится, многие его ненавидят, но не надо же из-за этого отправлять в такие страшные и жестокие миры! Почему я… Почему именно я… Почему не кто-то другой, а? — Вот мы и пришли! — воскликнул Папирус, распахнув дверь маленького деревянного и наискосок построенного домика. Внутри было слишком пусто и темно. Лежало два грязных матраса с тонкими простынями и порванными подушками. Гниющие стены и земля вместо пола. Что произошло с их домом? — Вот так вот… — сказал он, аккуратно посадив меня на матрас у стены и прикрыв простынями. После чего, он положил на мои ноги две подушки. Видимо, это единственные подушки в доме. Тепло… — Тебе нехорошо… Можешь пошевелиться? — спросил он. Я попытался сделать хоть движение пальцем, но безрезультатно. Моё тело не слушалось, и меня заглушала сильная слабость и запах… Почему он присутствует? Я не чувствовал такой вони ни разу за всю жизнь, но могу сказать точно: он ужасно отвратителен. Мне кажется, что именно он ослабляет меня… — Значит не можешь, да? — сказал он, усевшись передо мной, — Мне тебя так жаль. Ты попал в такой ужасный мир, но ты не волнуйся! Думаю, что мы сможем вывести тебя! — он замолчал. Осмотрев меня полностью, продолжил: — Понимаешь, я думаю нам, монстрам, не стоит выбираться на поверхность. Мы едим людей… — сказал он. Последние слова прокричали у меня эхом, повторяясь не единожды: «Мы едим людей…». Меня охватил холодный страх. Не могу двигаться, а теперь и на стол людоедам попался, отлично! Зашибись! — Не беспокойся! Мы… То есть я не буду тебя есть! Не ручаюсь за своего брата… Но я тебя не оставлю одного, обещаю! — воскликнул он. Мне почему-то не верится этим словам, — Давай я лучше расскажу кое-какую историю! Давным-давно Землёй правили две расы: люди и монстры. Однажды между ними разразилась война, и, после долгой битвы, люди одержали победу. Семь величайших магов среди людей запечатали нас под землёй, используя заклинание Барьера. Единственным путём в Подземелье с поверхности является отверстие в горе, откуда и могли попасть люди. Но они начали падать сюда только после того, что произошло… — сказал он, замолчав. Я посмотрел на него, мол, что случилось? — Хочешь знать, да? После заключения в подземелье, брат рассказал, что люди сюда не приходили, да и вовсе забыли. На смену трону Азгора пришла наша нынешняя королева, Андайн. Азгора никто не видел, как и его жену. Андайн начала править, но её ненависть к миру людей обросла крепкими корнями, так что теперь мы живём не очень хорошо. Голод, холод, и мысль о спасении давно исчезли. Решатся на поедание наших… близких и нам подобных мы не могли, хотя многие уже это сделали… — он выдохнул, — После того, как брат вернулся от королевы, его череп был потресканный, а в голове начала светиться дыра. Он чаще стал забывать о том, кто он и кто я… Его эмоции и смены настроения начали быть бесконтрольными… — Папирус замолчал. Его взгляд был устремлён вниз, — Он говорил мне, что если будут падать люди, то мы не будем относить их королеве, а будем… убивать и есть их плоть, делясь с другими, а души… А души он закрывал в баночках, которые находил на каждом шагу… — он приподнял матрас, который лежал недалеко от входа, и похлопал по земле, — Сюда мы их и закапывали. Дети, что падали… Были убиты и съедены. Я насчитал уже более 15 банок… — Я обомлел. 15? Банок? Столько… Столько они съели… Это же много! — Я больше не мог выдержать такого! Но брат пихал в мой рот только вырванное мясо и заставлял жевать. Кричал: «Ешь! Я не хочу, чтоб ты умер! Не оставляй меня одного!» — на его скулах, начали светиться дорожки слёз, — Прости… — сказал он, округлив спину и посмотрев вниз, — Я извиняюсь за всех монстров перед человечеством. Мы не хотели, но нам пришлось. Не хотели поддаваться каннибализму… С последнего упавшего человека прошло немало времени… Поэтому, сейчас тебе нельзя находиться снаружи в таком беззащитном состоянии, — он глянул на меня. Я не знал, что сказать, как отреагировать, стоит ли вообще оставаться здесь? Вроде я и доверяю ему, а вроде и не очень… — Бро, я пришёл, — сказал кто-то, открыв двери. Я увидел Санса. Он был одет в расстегнутую темно-синюю куртку. Под ней виднелась белая кофта с окровавленными, растёртыми пятнами. Синие шорты и розовые, потускневшие тапочки. Его череп был пробит насквозь. Заметив меня, его красные глаза начали сужаться, — Папирус! Это же человек! — воскликнул он. — Тише ты! Всех монстров соберёшь! — прошептал Папирус брату, — Прошу, потише. Этого человека я у руинов нашёл. Он от чего-то убегал, потом ему стало плохо, и я принёс его сюда. — Так чего ты его не убил?! — Тише! Пожалуйста, будь тихим. Я не мог так поступить, вдруг он… вдруг он заразен?! — воскликнул Папирус, — Я подобрал его со снега, ему было очень плохо! Теперь он не говорить, не двигаться не может! — Санс подошёл и внимательно осмотрел меня. — Так он ядовитых цветов надышался… — сказал он, отойдя от меня и закрыв нос. — Папирус, достань из его передних карманов цветок, — Папирус послушно приподнял меня и достал цветок. — По мне так они прекрасно пахнут! — сказал он, понюхав цветок, после чего он съел его… Съел ядовитый цветок, от которого моё тело теперь не двигается. Что за фигня?! Что делает цветок в моих карманах?! — Через некоторое время он должен выздороветь. Я рад, что ты никому его не скормил, а то всех бы заразил. Когда яд из его организма выйдет, съедим… — Нет! Брат, я не могу этого сделать! — воскликнул Папирус. Глаза Санса сузились сильнее. — Да, Папирус! Мы умрём, если не сделаем это! — воскликнул он в ответ. Мне надо уходить, или меня съедят… Собрав все свои силы, я смог двинуть пальцем. Пока они спорили, я смог хоть как-то двинуться, но сил не хватило, и я упал на пол, ударившись подбородком. — А-аккуратнее! — воскликнул Папирус, заметив моё падение, — Осторожнее надо быть! Лучше не двигайся… — сказал он, поднимая меня обратно. Санс замолчал и сел на матрас. Его дикий взгляд устремился на меня. Тёмная комната, в которой мы сидим, пугала, и лишь свет, проникавший к нам через щели, мог немного осветить мрак. — Не обращай на него внимание, просто он не в духе сегодня, — сказал Папирус, сев рядом со мной. — Слушай, бро. Королева опять зовёт тебя на тренировки, — сказал Санс, перестав смотреть на меня. — Только не это… Она снова переломает мне все кости… Она говорит, что ей нравится этот хруст, который я издаю при её атаках. — Поэтому я сказал, что ты занят поисками еды. Она больше ничего не ответила. — Хорошо… Ты еды нашёл? — Нет. Не нашёл. — Нашему гостю нужна еда, он очень слаб. — Папирус. Еда сидит рядом, а ты называешь её гостем? — Санс! — воскликнул Папирус, немного привстав. — Что? — спросил Санс, будто это нормально, такое говорить. — Я… — произнёс я с трудом, — Я… не хотел… — Санс! Он говорит! Чего ты не хотел? — спросил меня Папирус, очень обрадовавшись. После того, как я прокашлялся, говорить стало немного легче. — Я не хотел нести сюда цветок… — всё ещё хрипя, сказал я. — Ничего плохого! — воскликнул Папирус, улыбаясь. — Ты… съел… цветок… — прохрипел мой голос, хотя я и не понял, зачем говорю это. Я думал, что если он его съест, то умрёт. — А? Цветок?.. — он промолчал. Санс тоже ничего не ответил, — Я много чего ел в лесу, Руинах, Водопадье и Жаркоземье, ища нормальную еду для всех. Я пережил много отравлений ядовитыми растениями. И этот цветок не единственный, так что выработал иммунитет к ним, — сказал он, немного расстроившись, — Конечно, несколько раз я чуть не умер, но я смог накормить и показать многим, что можно есть, а что нельзя! — воскликнул он, уже с приподнятым настроением. После чего он посмотрел на стену. — Уже темнеет, тебе надо ложиться спать, — сказал он, беря одну из подушек, укрывавших мои ноги. Он начал аккуратно опускать меня, подложив подушку под мою голову и укрыв меня покрывалом. Взяв другую подушку, он подошёл к Сансу. Он положил брата на матрас, также укрыв и подложив подушку. Тот спал как мёртвый. Сам же Папирус, сел у стены и стал смотреть вдаль, пока в его глазницах не погасли огни. От сильной усталости, невыносимого чувства голода и холода, я уснул…