Undertale...

      Я проснулся от какого-то стука, который вскоре прекратился. По моему телу прошёлся холодок. Из моего носа шёл пар: было холодно. В трещинах деревянного домика было темно, так же, как и внутри его самого. Я попробовал пошевелиться, и это у меня удалось. Я сел, уперевшись руками об твёрдую промёрзшую землю, и попытался встать, чтобы унести свою задницу подальше от этого места, но упал на копчик. Ноги, как на зло, не слушались. Будто и не мои вовсе. Я мог их почувствовать, но двигать не мог.       Посмотрев на Санса, тот спал как убитый в том же положении, в котором его положил Папирус, который лежал у стены, прижав к себе колени, дрожа, издавая те самые постукивания. Я сразу понял, что ему холодно, ведь он не скелет, а скелето-подобное существо. Он укрыл меня всем тёплым, что у него есть, но о себе не позаботился. Это так… мило? Забота… Ко мне её проявляла только классная учительница. Всегда беспокоилась о моём состоянии здоровья и говорила со мной на любые темы.       Я часто с ней оставался после уроков, чтобы просто поболтать. После того, как я выпустился, я её не видел. Но когда пришёл проведать, мне сказали, что она переехала. Я почувствовал предательство с её стороны, но сейчас понимаю. «Обстоятельства».       Благо, замёрзшее тело находилось совсем не далеко, и немного подползти к нему было не проблемой. Стащив у себя покрывало и подушку, я укрыл Папируса и подложил под его лёгкую голову, подушку. Его дрожь немного утихла. Мне было жаль его и Санса, ведь живут они в такой нищете… — Что ты собрался делать? — спросил голос позади, подставив что-то острое к моей спине. — Н-ничего! — как можно тише сказал я. Тяжёлое дыхание обошло меня кругом и показало своё лицо. — Почему ты стоишь около Папируса? — спросил Санс, с молниеносной скоростью переставив своё оружие к моей шее. Оно похоже на то оружие, которым убил меня Папирус. Сломанная бедренная кость с острым наконечником. — Я…Я… — я не мог ответить под сильным давлением. Он посмотрел на Папируса и убрал своё оружие от моей шее. — Ты укрыл его? — спросил он. Его красный глаз сузился. — Д-да… Я услышал, что он дрожал вот и… — я указал на подушку и покрывало. — Ясно, — сказал он, отойдя к своему матрасу и облокотившись спиной о стену. Я отполз к матрасу и уселся так же, как и Санс. Тот смотрел на своего брата. — Ты… Почему ползаешь? — спросил он очень сердито. — Я не могу шевелить ногами, — сказал я, уже более уверенно. Он сидел далеко, поэтому я чувствовал некую безопасность. — Яд ещё не отошёл… — сказал он тихо. — А вы… Собираетесь меня съесть? — спросил я с аккуратностью, что бы иной раз его не разозлить. Почему-то слова Папируса: «Его эмоции и смены настроения начали быть бесконтрольными…» в мой мозг впечатались. — Собираемся. Как иначе то? Мы умрём, — произнёс он таким тоном, будто это уже нормально. Я промолчал, уже представляя, как режут мои конечности, делясь с другими, или отрывают куски моей плоти в живую, жадно жуя и беспокоясь, что не достанется. По моему телу пробежала дрожь от ужаса… Знать, что с тобой случится, и при этом не иметь шанса выжить. Я почему-то уверен, что это не единственная «альтернативная реальность». — Но если мой брат увидит, как тебя едят, он не стерпит это. Понимаешь, он наверно… Нет, он один на всё подземелье, кто ещё имеет моральные нормы. Он свихнется, завидев твой оголившийся скелет, — сказал он, немного посмеиваясь над тем, что представил. Даю мою душу, точно представил переваривающиеся в его животе куски моего мяса, — Ладно, пока ты не представляешь опасно… — он неожиданно замолчал. Его зрачки сузились до маленькой точки, а затем он молнией вылетел за дверь. Я испугался и не совсем понял, чего это он. Забеспокоившись, я попытался спрятаться, затолкавшись в угол неустойчивого, но хоть как-то спасавшего от снега, домика.       Просидев так некоторое время, я решил посмотреть, что снаружи. Я аккуратно прополз мимо Папируса, ведь мне не хотелось бы, чтобы он проснулся.       Кромешная тьма осадила округу, кроме светящихся точек на потолке, похожих на звёзды. Справа от нашего домика, стояла ёлка, которая закрывала от снега. Ближайшие ёлки напоминали мрачные костры, не дававшие тепла или света. Сероватый снег напоминал побелевший асфальт. Я осмотрелся. Никого. Были слышны лёгкие шорохи и постукивания. — Ты чего вышел-то? — спросил у меня подходивший силуэт. — Санс? — спросил я, насторожившись. — Да… — ответил уже более чёткий силуэт, — Я не догнал его, — сказал он, подойдя ко мне не слишком близко. — Кого? — спросил я, в недопонимании. — Не заметил? За нами следил кто-то и тут же убежал. Без понятия кто, — ответил он. Я ничего не сказал. Становилось всё холоднее, и мои ладони онемели от снега. Я упирался на них чтобы оглядеться, — Заходи внутрь, — сказал он мне, подойдя немного ближе. Я согласился и пополз внутрь.       Папирус спал, не подозревая всего того, что произошло. Да ничего, сверхъестественного, и не происходило, за исключением того, что я здесь. Я сел на матрас, пододвинув ноги к себе. Мои ладони сильно замёрзли, и теперь не знаю, куда их деть. Боль пульсировала по пальцам, и моё лицо рефлекторно съежилось. — Ты чего? — спросил Санс, заметя мою гримасу. — Да нет, ничего… — ответил я, положив руки под подмышки. — Тебе холодно? — спросил он, но тут же продолжил, не дожидаясь ответа, — Какие вы люди неженки. Хорошо на поверхности, да?       Я ничего не ответил. Да, у нас там лучше, чем у вас внизу. Если бы они знали, что поверхности не существует. Именно… Это всего лишь иллюзия. После прохождения игры на пацифиста, всё исчезает и обнуляется, пока игрок не войдёт в игру заново. — Значит лучше… — сказал он немного приглушённым голосом и посмотрел на Папируса, — А как там? Можешь рассказать? — я удивился его вопросу. — Эм… Там теплее чем здесь, хотя бывает и холоднее. У нас четыре сезона. Лето — когда тепло; тепло, и нет снега. Всё зеленым-зелено и солнце светит ярко-ярко! Осень — когда немного прохладнее, и появляются маленькие снежинки, а деревья скидывают листья. Зима — намного холоднее и выпадает снег, брр… — сказал я, представив тот холод в моей комнате, когда не было денег на отопление, — Весна — когда всё тает, и цветочки распускаются, возвращая зелень. У нас много людей и небо синее, где светит солнце… — Подожди, небо, солнце? — спросил меня Санс. Я обратил внимание на его сияющий глаз, будто я маленькому ребёнку историю про красную шапочку рассказываю. — Небо… Это как ваш потолок, но он синий и на нём летают облака… А солнце… — Облака? — перебил он меня неожиданно. — Такие на вид, пушистые комочки ваты, но они состоят из воды. Ещё на небе сменяется день и ночь. Когда настаёт ночь, всё темно, и только луна освещает небо, а днём солнце… — Луна? Солнце? — Ну… Луна, она круглая и белая, светит очень ярко, но солнце светит ярче и греет, — сказал я ему. После чего я долго не мог уснуть, рассказывая этому любопытному существу все прелести нашего мира, понимая, почему я не замечал такой прелести сам. Я жаловался на свою жизнь, не видя дальше своего носа. Видел только свои проблемы… Санс задавал вопрос за вопросом с сиянием в глазу, а я отвечал и объяснял, расставляя всё по полочкам.       Когда на улице посветлело, Санс продолжал слушать, а я говорить, но мы заметили, что проснулся Папирус. — О чём вы тут говорите? — спросил он спросонья. — Папи! Папи! Я тут такое узнал! Человек рассказал, что на поверхности есть много людей и много еды не из людей! Есть ещё моря и океаны, в которых много еды и воды! Ещё… — и Санс как безумный пересказывал то, что я рассказал ночью, Папирус же улыбался и выслушивал своего радостного брата. На фоне его рассказов я попытался встать на ноги, но это у меня плохо получилось и я снова упал. — Человек! Лучше не вставай! — тут же приказал Папирус, проявляя заботу. Я улыбнулся. И возможно первый раз, за всё моё путешествие. Они улыбнулись в ответ. Так стало тепло и приятно в душе. Такая семейная гармония, которой я жаждал всё свою жизнь. — Точно! Человек, хочешь есть? — неожиданно спросил Санс. Я удивился, но его брат не меньше. — Д-да. Хотелось бы, — сказал я, почувствовав сильный голод. — Тогда я принесу. Бро, останься с человеком, — сказал Санс, выходя из домика, но тут же заглянув обратно, — Как твоё имя? — Стас, — сказал я рефлекторно. Ведь меня не раз об этом спрашивали на разнообразных курсах. Я ведь ни чем не отличался, простая серая масса. — Стас… Хорошо, — сказал он, выходя. Послышался быстрый топот по снегу. Я посмотрел на Папируса, который уже выглядел не настолько страшно, как казалось на первый взгляд. «Не суди книгу по обложке», да? Я улыбнулся Папирусу, тот встал и приподнял меня, держа за руки. Я привстал. — Что ж, будем заново ходить? — спросил он меня, подшутив. — Попробуем, — с неуверенностью ответил я. Папирус держал меня за руки, иногда отпуская и страхуя. Я же пытался шагать, но это у меня плохо получалось, и я падал прямо на руки Папируса. Он был силён, поэтому я не сомневался, что он удержит меня. Вырабатывая мои мышцы на ногах, я бы пошёл скорее. Прошло некоторое время, и к нам забежал Санс. Он тяжело дышал, и его зрачок был превращён в точку. Он, схватившись за пустой, окровавленный рукав, глядел на нас. — Санс, где твоя ру… — Не сейчас! Та тварь… К нам идёт королева! Беги с человеком, Папирус! — кричал Санс. Из его глаз текли слёзы. Он сильно сжимал рукав, откуда лилась кровь. Ему было очень больно… — Но как же ты? — обеспокоился Папирус, поняв серьёзность ситуации. — Что произошло? — спросил я, уже поддавшись панике. — Я задержу их. Бегите в руины, там безопасно! — приказал нам Санс. Папирус незамедлительно отреагировал. Схватив меня, он направился к выходу. — Кого я вижу… — сказал женский, но грубый голос вдалеке, — Прятать от меня человека, какое безобразие… — Папирус повернулся в их сторону. Там стояла Андайн в тёмном плаще. На её голове была одета красная корона, а в руках она держала ярко-синее копьё. — Бегите! — крикнул Санс, увидев её, после чего, он побежал к Андайн со своим оружием. — Хочешь немного повеселится? — спросила его Андайн, — Нет времени! — крикнула она, быстро подбежав к нему и вколов копьё в грудь Санса, проткнув его насквозь. Тот, выблевав на спину Андайн не мало крови, схватил её. — Хэй! Мешок костей! Отпусти меня! — кричала она, пытаясь вырваться из-под мёртвой хватки Санса. Я услышал хлюпанья. Папирус сильно разрыдался и побежал в сторону Руин. Я тоже не удержал слёз… Пока Папирус бежал, я не мог успокоиться. Зачем меня спасать? — Отдай меня им, Папирус! — крикнул я не выдержав, пытаясь выбраться из рук. — Нет! Ни за что! Мой брат пожертвовал собой ради тебя! — воскликнул он. После чего, он остановился и кинул меня на снег, как можно дальше от себя. Я увидел перед собой двери Руин, сам же Папирус стоял ко мне спиной. — Ну что, Папи? Долго будем убегать? — спросил злобный голос Андайн. — Я не прощу тебя… — сказал Папирус, сильно разозлившись. — Папи, нет! — воскликнул я. — Уходи. Стас, ты дал нам надежду и улыбки, когда рассказал про поверхность. Мы думали её не существует… — сказал он, повернувшись. На его лице были слёзы… Он открыл дверь и кинул меня туда, после чего захлопнул её. Кромешный мрак проглотил меня с ног до головы. — Папи! — кричал я, пытаясь отпереть дверь, слушая приглушённые удары. После чего, раздался сильный удар по двери и тишина… — Папи? — спросил я, уже у тишины. Раздался стук в дверь. — Твой дружок теперь пыль. Открой двери, человек~ — сказал мерзкий голос оттуда. По моим глазам полилось ещё больше слёз. Она так просто убила их… — Открою сама… — сказала она, начав бить дверь. От страха и играющей во мне печали от потери, мои руки начали дрожать и сильно ослабли, но после каждого громкого удара в дверь, я содрогался на месте, будто земля трясётся. Я повернулся и всеми силами начал ползти от двери, но в моих глазах постоянно появлялась картинка убитого Санса и Папируса, отчего я падал и снова вставал. Найти бы где спрятаться, но мои глаза помутнели от слёз. — Человек, ты куда пополз? — спросил меня голос, уже раздававшийся эхом по коридорам. Она здесь! Она здесь! Меня охватила невероятная паника. Только бы успеть отползти и спрятаться! Только бы успеть отползти и спрятаться! Только бы успеть! Только бы успеть…