Undertale...

      Мы стояли на снегу. Метель большими снежинками стучала, как барабан, по куртке, которую нашел Герсон в своём убежище. С каждым разом, как выхожу из убежища, становится холоднее. Даже несмотря на то, что мы оделись тепло, снаружи всё равно было холодно. Санс закапывал люк комками снега. Его куртка была расстёгнута, из-под неё виднелись рёбра. Повезло, что ему не холодно. — Ну что? Пошли? — спросил Алексей, смотря на Санса взволнованными глазами. Он беспокоился за то, что не успеет нам помочь и он станет нашей главной проблемой. Когда Флауи проснётся в нём, это будет очень плохо. Ведь души людей сильные, но мы не знаем, как пользоваться такой силой, а он… Знает. — Пошли… — выдохнул Санс, подходя ко мне. Он сверкнул синим блеском в глазах и посмотрел на меня. — Подготовился? — спросил я, наблюдая за горящим левым глазом. Он кивнул и осмотрел окрестность. Алексей стоял и наблюдал за Сансом, смотря на его обворожительные глаза. — Чисто, — сказал неожиданно скелет и мы пошли вперёд. Мы паровозиком пошли за ним по тропе, которую он вытаптывал для нас. — План точно сработает? — спросил Алексей, идя позади меня. — Точно не знаю. Но наш план подправил главный воин, так что… — он замолчал, о чём-то задумавшись. — Я уверен, у нас получится! — поддерживал я их воинский дух. Санс сомневался в правильности плана весь путь. Алексей наблюдал за медленно ползущим корнем в руке, я же шёл и думал… Вдруг у нас не получится? Мы умрём и окажемся в другом месте, навсегда покинув этот мир. Мы умрём и воскреснем, но не Санс… Он останется здесь, с Герсоном, и будет страдать от того, что его брат не был спасён. Положение в подземелье станет хуже… Или Санс вообще не выживет. Умрёт с братом… — Слушайте. Я не сказал что… — он вздохнул, — Не сказал, что есть и незаражённые монстры. Они в испуге прячутся от монстр-боссов, и они сделают всё, чтобы спастись от растения… Они ищут меня. И… по-любому, вас… — он закончил. Санс шёл, не оборачиваясь, а мы… Мы не знали, что сказать. Удивляться уже нечему. — Вот оно что… — прохрипел Алексей. — Может… — он резко остановился и обернулся. Я встал, Алексей же ударился об мою спину, — Может не пойдёте? — спросил он. Его зрачки задрожали. — В каком это смысле? — недовольно спросил я. Алексей встал рядом и с непониманием посмотрел на Санса. — Алексею немного осталось, я его понимаю, но… — он посмотрел в мои глаза с жалостью, — Ты-то здоров. С тобой всё нормально, и ты мог бы жить с Герсоном и… — Заткнись! — перебил я его. Он испуганно посмотрел на меня, — Я никуда не пойду! Я умер много раз и мне не страшно! Я решил что пойду, значит пойду! — Санс опустил глаза. — Я согласен со Стасом. Мы пошли с тобой, потому что мы хотим спасти твоего брата, а не убивать обоих, — поддержал меня Алексей. — Чёрт… — Санс подошёл к нам и обнял, — Спасибо. Я верю, что у нас всё получится, — сказал он, ещё сильнее прижимая нас к себе. Мы обняли в ответ, ведь он так давно хотел иметь друзей, хотел спасти своего брата но… — У меня не хватало смелости спасти его. Папирус бы сильно разочаровался, если бы узнал… Что я боялся за свою жизнь, — сказал он, отпуская нас из своих объятий. Он вытер рукавом куртки слёзы, шедшие из пустых глазниц. — Ты не виноват. Я тоже делал много ошибок, когда сюда попал. И я тоже боялся за свою жизнь, из-за чего поплатился, — сказал я, вспоминая поступок в первом мире. — Я, конечно, тоже боюсь. Я такой трус уже с малых лет, но я хочу поставить точку и перешагнуть через этот порок! — воскликнул Алексей, наполняя нас надеждой и решительностью. — Тогда… Нам не стоит останавливаться… — сказал Санс, посмотрев на нас. В его глазницах снова вспыхнуло синее пламя, — Вперед! — Никогда и никого не бросим! — воскликнул Алексей, поднимая кулак вверх. Я улыбнулся. Страх и волнение, сидевшие в сердце, исчезли. Они испарились, помахав рукой на прощание. — Это здесь, — сказал Санс, наконец остановившись после долгого пути. Он присел на корточки за небольшой горкой снега и посмотрел вдаль. Мы сели рядом с ним. Он указал пальцем вперед, где стояли небольшие дома. — Это деревня? — спросил Алексей, рассматривая дома, стоявшие рядом друг с другом. — Скорее город, не суть… — сказал Санс с ненавистью, — Там управляет цветок, который захватил моего брата. — Если так подумать. То во всех мирах, которых я побывал, Папирус был сильный, — сказал я, вспоминая жестокого Папируса и сильного, легко поднявшего меня кривого Папируса. — Мой брат не настолько сильный. Хотя если его разозлить… Нет, он не сильный, — определился Санс, смотря на дома. — Но почему, он тогда монстр-босс? — спросил я, удобно расположившись на снегу. — Я не знаю, — ответил Санс, рассматривая всё вокруг. — Очень странно, — сказал Алексей. Он уселся на снег. — Можно идти, никого, — сказал Санс через некоторое время, поднявшись на ноги. Мы встали и проследовали за ним. Добравшись до маленького дома, мы выглянули из-за стены. Улицы, да и сам город пустовали. Ни души. Мёртвая тишина охватывала всю округу, и только тяжёлые вдохи Санса, переполненные волнением, разрушали атмосферу жути. — Папи? — тихо спросил Санс, глядя в центр города. Мы с Алексеем посмотрели туда, куда уставился Санс. Папирус стоял посередине города и шёл в нашу сторону. Всё его тело было покрыто корнями. Из его костей росли зелёные лепестки, из левой глазницы торчал самодовольный, вечно улыбающийся цветок. — Это Папирус? — спросил Алексей, смотря на него, — Он выше… — Но младше, — дополнил я, наблюдая за Папирусом, который шёл, но иногда подёргивался. Время от времени махал руками или останавливался. — Папирус пытается бороться… Папи… Сколько лет не виделись, и ты до сих пор не сдался… — произнёс Санс со скорбью в голосе. — Мы спасём его! — воскликнул я, положив руку на его плечо. — Ну что? — спросил Алексей, — Я готов. — Я тоже, — сказал я, посмотрев на Санса. Он кивнул. Мы немного отошли от него и приготовились ловить. — Готовы? — спросил Санс. Его глаза горели синим пламенем. Мы переглянулись с Алексеем. Мы были готовы. Когда Папирус подошёл ближе, Санс быстрым движением руки кинул брата к нам. Мы поймали его и начали держать. — Это что за фигня?! Э!!! — воскликнул цветок, торчащий из его левого глаза, из правого же шли слёзы. Санс бросился к нам, но не успел… Папирус смог вырваться и отшвырнул Санса. Он отлетел в дверь дома, находившегося неподалёку. Нас же он откинул руками. — Идиоты! — воскликнул цветок, смотря на нас, — Ты! Ты убил меня! Знаешь, как это не приятно?! — крикнул на меня цветок. Он ухмыльнулся, — Я помню. Как помнишь и ты. И умер ты не раз, да? — спросил цветок, немного успокоившись. В левом глазу Папируса горело оранжевое пламя. Оно пылало ярче, чем у Санса. И оно дрожало под потоком слёз. — У него же нет магии! — крикнул Санс вдалеке, ковыляя к нам и схватившись за живот. — Ох… Сдохни. Мне нужны люди… — разозлился Флауи, посмотрев в сторону голоса. — Отпусти Папируса! — воскликнул Санс, подойдя к брату не совсем близко. Папирус отвернулся от нас, и мы с Алексеем знали, что делать в этот момент. — Нет-уж-ки. Он посильнее тебя будет, — сказал цветок, ухмыляясь. — Как? Нет… — Да! Поверь. Он скрывал! — перебил его цветок. Папирус всё плакал, смотря на брата. Мы с Алексеем подошли к спине Папируса и замахнулись ножами, чтобы оторвать корни. — Опа! — увернулся цветок от нашего удара, — Не достали! Хитрые людишки! — воскликнул Флауи, отойдя на безопасное расстояние, — Я так уже попался. Вы слышали, что надо учиться на своих ошибках! Надо было добавить малёк разнообразия! — воскликнул он. — Бр… ат… — пробубнил Папирус, смотря на Санса, который держался за живот. Мы стояли рядом с ним. — Заткнись! — крикнул цветок, сжав его кости, — Бесит уже! Всё плачешь и плачешь! Достал!!! — воскликнул цветок. Корни обвились вокруг правой глазницы скелета и раскололи её, создав большую трещину, проходящую через глаз. Раздался неестественный крик, будто сирена загудела. — Папс! — крикнул Санс, пытаясь подбежать, но из-за его куртки выпала кость, больше похожая на ребро, и он упал. Ещё одно потерянное ребро… Алексей стоял, из его глаз шли слёзы, но и моё лицо тоже было не сухим. Наблюдать за происходящим, больнее, чем чувствовать физическую боль. — Санс! — воскликнул я, подойдя к Сансу, который мучился от боли в животе. — Нормально всё… Наш план… — сказал Санс с досадой, посмотрев на Папируса. Цветок смотрел на нас и улыбался. — Что ж… Посмотрим, что ты сделаешь… — сказал цветок, поднимая руку Папируса. Она дрожала, пытаясь опуститься назад. Санс поднялся вместе с этой рукой. — Не… делай… — пробубнил Папирус, обливаясь слезами. Я пытался опустить Санса, но тот будто застрял в воздухе. — Прощай… — прошептал цветок, после чего разрыдался от смеха. Кулак Папируса начал медленно сжиматься. Санс начал истерически орать, да так, что мне пришлось закрыть уши. Алексей подошёл ко мне и пытался меня оживить, но крик… Послышался многочисленный треск костей, затем тишина… — Вот… И сломался… — проговорил Флауи. Рядом со мной что-то упало. Посмотрев на это, я сел на снег от шока. Рядом со мной, лежала кучка сломанных костей, раздробившийся череп и одежда Санса. — Санс? — спросил я у костей, превратившихся в прах. После чего начал собирать, хоть и знал, что из этого ничего не выйдет. Немного праха просыпалось на снег… — Теперь, это мешок костей… — сказал Флауи, подойдя к нам. — Са… нс… — сказал Папирус. Он плакал сильнее и пытался хоть как-то вырваться, но это у него плохо получалось. — Люди. Отдайте души, хорошо? — спросил цветок, приподнимая меня и рядом сидевшего Алексея с помощью магии. Я уже ничего не понимал. Не двинуться, не сказать. Я уже многих убил… — Что? — спросил неожиданно Флауи, — Почему в тебе корень? — я посмотрел на Флауи, тот с недоумением глядел на Алексея, — Почему? — спросил он ещё раз. Алексей плакал и смотрел на Папируса. После чего, он начал дрожать и дёргаться не по-человечески. — Алексей? — шёпотом спросил я, уже неестественно двигающегося Алексея. Будто демон вселился в него. Флауи кинул его от себя подальше. Тело Алексея обездвижено упало на снег, создав грохот, но оно снова задёргалось. Глаза моего друга лопнули и из них начала сочится кровь. Изо рта полилась пена, окрашенная в алый. — О нет… Неужели, неправильный? — спросил Флауи, немного испугавшись. Он попытался бежать, но тело перестало его слушаться. Меня опустили на ноги. Я находился совсем недалеко от моего друга, который бился в конвульсиях от ужасной боли. Мне было страшно… Не за себя, а за него… — ИДИОТ!!! ОН ВЗОРВЕТСЯ!!! — крикнул цветок, но Папирус улыбнулся и встал лицом к моему другу. Флауи не мог двинуться. Я хотел подойти к другу, но его живот разорвался, и оттуда полетели корни, насквозь пробив всё моё тело и тело Папируса, подхватив нас в воздух. — Человек… — прохрипел голос Папируса, после небольшой паузы ужаса. Я, терпя мучительную, но уже знакомую боль, посмотрел на него. Папирус висел на корнях. Его рёбра были сломаны, нога отвалилась и лежала на снегу, половины черепа как не бывало, — Мне очень… жаль… — Ничего… — сказал я. Прокашлявшись кровью, я попытался взять больше воздуха в лёгкие, но это причинило мне невыносимую боль. — Спасибо… — сказал он, улыбнувшись. Его голова отвалилась. В полёте она превратилась в прах, как и его тело. Разорванное То, что осталось от моего друга, лежало на том же месте, где он и был. Ошмётки разлетелись в разные стороны, оставив вокруг себя лужу замёрзшей крови.       С корней капала кровь. Они, как окаменелые щупальца, торчали из Алексея, впившись в моё тело. Я был так рад найти друга… Друзей. Я был уверен, что все выживут, но… Почему так происходит? Почему я каждый раз убиваю? Думаю, сейчас Алексей в той комнате, ждёт. Я хочу ещё чуть-чуть тут побыть. Мои раны замёрзли, я уже не чувствовал сильной боли. Той самой, ужасной боли, которую я терпел. Пора возвращаться…       Открыв глаза, я снова увидел тёмную комнату. — Алексей? — спросил я у комнаты, — С тобой всё хорошо? — снова спросил я, поднимаясь на ноги. Оглядевшись, я никого не застал, только иконку: «Вы умерли. Хотите продолжить игру с места сохранения?» и опрос. Я немного подождал. Ещё раз осмотрев комнату. Иконка поменялась: «В вас попали заражённые корни. Они опасны своим неожиданным появлением. Вам надо было подумать о том, что человек был смертным. Он не игрок, поэтому он умер навсегда» и опять опрос. Что? Почему? Нет-нет-нет-нет… Это был игрок, я уверен… То есть. Я ошибался? Он умер по моей вине… Умер по моей вине… Я такой идиот. Алексей, Санс, Герсон, Папирус… Простите. Я думал… Что… Я не хотел, чтобы… Нет…