Undertale...

Открыв дверь в лабораторию, Азгор внимательно осмотрел комнату. Ему хотелось бы пройти дальше, но его что-то остановило. Он смотрел вверх. — Ч-что? И тут они… — произнёс он с сожалением и приготовился биться. Папирус встал впереди нас и зашипел. Санс начал спускаться вниз. — Живее. — сказал я, проталкивая Азгора к двери, где нас ждала Альфис. Он ничего не понял, но послушно прошёл дальше. Папирус продвигался с нами, продолжая наблюдать и шипеть на Санса. Азгор был немного удивлён его действиям. Пройдя до двери, я быстро открыл её. Проталкивая своих друзей, я зашёл сам и закрыл дверь прямо перед носом Санса. — Ч-что он тут делал? — спросил Азгор с беспокойством. — Он здесь живёт. — сказал женский голос позади Азгора. Все повернулись на звук. Альфис стояла и улыбалась. Её глаза светились счастьем. — Альфис… — прошептал пушистый друг и опустился на колени. Альфис подбежала к нему и крепко обняла. — Я думала ты умер, как и всееее… — протянула она, захлёбываясь в слезах. — Прости, что не подумал о тебе… — сказал он виновато, прижимая к себе старого друга. Я стоял и наблюдал за таким приятным воссоединением. Папирус подошёл ко мне и обнял, опять обвив своими длинными руками моё тело. — Слишком много нежностей… — прошептал я, непроизвольно улыбнувшись. Хотелось, чтобы такое не заканчивалось. Ощущение безопасности и отсутствия тревоги. Наобнимавшись, Альфис и Азгор прошли к комнате, где были экраны. Я проследовал за ними. Папирус всё никак не отпускал меня, хотел обнимать, поддерживая моё чувство безопасности. Прости Папирус, я никогда не буду защищён. — Где твоя жена? — спросила Альфис у Азгора. Они уселись за стулья, которые Альфис нашла в другой комнате. Я же доделывал чай. Пока они искали стулья и усаживались, я успел приготовить всё. Осталось дождаться, пока заварится. — Она… Её убили… — прошептал Азгор, с ненавистью помотрев на Папируса. Тот стоял рядом со мной. Видимо, он чувствует только мои чувства. — Очень сочувствую. От него многие пострадали. — посочувствовала Альфис, взяв за руку Азгора. Он грустно улыбнулся своей подруге. Я же приготовил чай и отдал две кружки Папирусу. Я же сам продолжал наливать себе чай. Папирус понял, что надо делать и подошёл к Азгору. Тот сверкнул на него яростным взглядом и не взял кружку. — Спасибо, — сказала Альфис, добродушно улыбнувшись скелету и взяла кружки. Отдав одну из них Азгору, она отпила глоток. — Как вкусно… — произнесла она шёпотом, впервые расслабившись за столь долгое время. Мне стало приятно. Подойдя к ним, я встал рядом с Папирусом и пил чай. Скелет начал наблюдать за мной. — Когда это всё произошло? — спросил я. Они переглянулись. — Это случилось, когда человек прошёл подземелье и не сделал сброс. — сказал Азгор, нахмурившись. — Мы не искали человека… Понимаешь… Такой хаос был. Спаслись видимо только мы. — сказала Альфис, сделав глоток. Азгор с непониманием посмотрел на неё, она сверкнула на него сердитым взглядом. Я не обратил внимания. — Сколько времени прошло? — спросил я, глядя на потресканные доспехи Папируса. — Я не считал, но… — 7 лет. — перебила Альфис, посмотрев на экраны. 7 лет с того хаоса, да? Они долго страдали… Азгор, расстроившись, посмотрел на чай. — Папирус убил многих. Даже не верится в такое… — сказал я. Они промолчали. Моё сердце сжалось из-за того, что я сказал то, чего лучше бы не говорил. — Да… Он многих убил. Откуда в таком добром существе, столько злобы ко всему? — спросил Азгор, посмотрев на Папируса. — Не человек всех убил ведь… — добавил он. Альфис сжалась, обеспокоенно посмотрела на Азгора и отрицательно помотала головой. — Что? — спросил я, подозрительно посмотрев на Альфис. Та с ужасом посмотрела на меня и скривила лицо. — Альфис? Ты не сказала этому человеку? — спросил Азгор подругу. — Я… Сказала… Неправду, — сказала она, посмотрев косо. — Я думала, если он узнает… То уйдёт, оставив меня с… Ним. — она с дрожью указала на Папируса и отвернулась. — Правду? Какую правду? — спросил я, обеспокоившись и немного отдалившись от скелета. — Просто, — сказала Альфис, встав на ноги. — Дело в том, что человек убил Папируса первым и ушёл. Санс принёс мёртвое тело Папируса, и в слезах упрашивал меня воскресить его, ведь я могла. Я знала последствия, но… — Санс стоял на коленях и упрашивал нас об этом. — перебил её Азгор, поднявшись на ноги и посмотрев в пол, также как и Альфис, словно извеняясь за что-то. — Я согласилась, и сделала это. Я ввела в Папируса решимость, но он не просыпался, тогда Санс… Помешал мне и ввёл больше. Тогда Папи проснулся. — сказала она. — Он медленно ходил, и реакция на всё была резкой. — продолжил Азгор. У Альфис потекли слёзы. — Санс… — сказала она, немного хлюпая носом. — Заботился о брате и не хотел замечать такого поведения… — В один день Папирус начал таять. И растаял как лёд на солнце… — сказал Азгор. Он отвернулся, чтобы не смотреть на Папируса. Я немного перепугался. Скелет подошёл ко мне ближе. — Тогда Папирус и превратился в то, что он есть. И… — Альфис не выдержала и разрыдалась. Я с тревогой посмотрел на этих троих, что стояли впереди меня и медленно отходил назад. — Он убил брата. Выбрался и убил всех в подземелье. Его пытались остановить, но никто не смог это сделать. Куда бы не бежали, он находил всех и убивал… — говорил Азгор, успокаивая Альфис. — А вот… Почему они превратились в Амальгаметов, не знаю. — он посмотрел на свою подругу. Она отрицательно покачала голов, мол, тоже не знает. — И человек… — Не говори! — воскликнула Альфис, схватившись за шерсть друга. Он закрыл глаза. — Папирус убил его. Тело так и лежит у барьера. — сказал он. Я задрожал от страха. Папирус встал в оборонительную позу, приготовившись атаковать. Я выбежал из комнаты. Побежал вдоль коридора, свернул в комнату Папируса и заперся. То есть? Он ходил, чтобы узнать мои слабости?! Защищал, чтобы самому убить?! Поддерживал, выискивая слабую сторону?! Почему не убил? В мою комнату начали ломиться. — ОСТАВЬ МЕНЯ! УЙДИ! — кричал я в ужасе. Не хочу умирать и возвращаться в ту комнату, не хочу!!! Я не стану переживать смерть за смертью! Я уйду отсюда только тогда, когда придётся! Но не сейчас! Дверь открылась. Там показался Папирус. Он смотрел на меня своим глазом на груди и держал шесть голов. Он вошёл и оглядел всё. Я сидел у стены и пытался спрятаться за своими руками. Он сел спиной ко мне и начал всё оглядывать, стуча челюстями. — С тобой всё нормально? — спросил Азгор издалека. Папирус яростно ударил стену в коридоре черепом так, что та немного прогнулась и потрескалась. Из неё высыпалось немного песка. Я сидел и не понимал, зачем он это делает. — Ты жив там? — крикнул голос Азгора, который находился очень далеко. Я попытался успокоить себя, но это плохо выходило. На этот раз страх сам себя проявлял. Перед моими глазами всё поплыло… Чьё-то тело лежало около места, где стены переливались тёмными и светлыми цветами. Оно было очень похоже на человеческое. Я не мог двинуться. Тело с невероятной скоростью встало передо мной. Вместо глаз были огромные тёмные дыры, из которых выливалась кровь. Я застыл в ужасе. «Это» смотрело на меня. Тело открыло рот, и оттуда понеслась смердящая вонь. Зубов, как и губ, не было. Будто оторвали. — Я игрок. Я пытался спастись, но меня убивали, — произнёс он хриплым голосом, не похожим ни на женский и ни на мужской. — Я так несчастен. Я понял, как выиграть. Я знаю, как пойти домой. — Как? — спросил я, подавливая приступы тошноты. — Тебе надо… — но он не успел договориться. Картина сменилась. Я сидел у стены, закрывая уши и трясясь. Опять кошмар? Я осмотрелся. Повсюду был побитые стены. Кровать была превращена в кучу опилок. На земле были небольшие скопления песка, как бывает во время ремонта в квартире. Дверь была вынесена и избита до неузнаваемости. В центре всего стоял Папирус. Радужка глаза горела ярко-алым цветом. Руки держали уже не 6, а 12 голов, и все они яростно стучали челюстями. Его доспехи были покрыты некими чёрными, пульсирующими корнями. Из него торчали длинные, тонкие и вполне острые кости, похожие на когти. Я еле встал на ноги. — Папи? — спросил я, боясь подойти к скелету. Тот услышал меня и дёрнул головами. Все головы потянулись ко мне и начали прижиматься. Тело подошло ко мне и обвило меня руками. Дрожь спала, да и сам страх. — Прости, что чувствуешь тоже, что и я. — виновато произнёс я. Он втянул в себя головы, оставив одну. Его доспехи стали нормальными и глаз закрылся. Я улыбнулся. Пройдя к двери, или к тому, что от неё осталось, перешагивая опилки кровати, я прошёл к коридору. Благо, только комната пострадала. — Вы живы? — спросил я в коридоре. — Ч-человек? — спросила меня Альфис, выглянув из своей комнаты. Её глаза были красные и уставшие. — Ты жив… — она выдохнула. — Где Азгор? — спросил я. Она повернула голову в сторону другой комнаты. — Он там. Восстанавливается. — сказала она. Я обеспокоенно подошёл к комнате и заглянул в неё. Азгор сидел на стуле и пил чай. Один его глаз был закрыт. Через него пролегала неглубокая царапина. В некоторых местах на его шерсти были пятна крови. — Азгор? — спросил я шёпотом его. Тот взглянул на меня и улыбнулся. — Я знал, что ты жив. — сказал он, попытавшись встать, но неожиданно упал обратно. — С тобой всё нормально? Что случилось? — спросил я, подходя к нему. Альфис зашла в комнату, также как и Папирус. — Жить буду. Когда я заглянул к тебе, ты уже сидел у стены и закрывал уши, в ужасе смотря в одну точку. Я так перепугался за тебя. Папирус обезумел и начал разрушать и бить всё подряд. Я боялся, что он тебя ранит, но подойти так и не смог… — сказал он, отчаявшись. — После нескольких попыток забрать тебя, Папирус стал ударять меня черепами, царапать когтями и… Он плакал кровью… Это было странно. — сказал Азгор. — Я не хотел… — сказал я, загрустив. — Я даже один раз смог приподнять тебя, но получил по глазу. — он указал на поцарапанный глаз. — У меня периодически такое случается. Я не знаю, что творится со мной, но видимо… Это с каждым разом становится продолжительнее, — сказал я, посмотрев косо. — Простите. Папирус чувствует мой страх и бьёт всех и вся, чтобы защитить, — я грустно улыбнулся. — Видимо он сам не знает, от чего защищает. — Это твой личный защитник? — спросил Азгор, с немного приподнятым настроением. Будто забыл из-за кого пострадал. — Видимо да. Я не могу от него отвязаться. — сказал я, посмотрев на Папируса. Тот глядел на меня, как всегда. Глаз на его груди был закрыт. — Не пробовали его привязать? — спросил Азгор. Я отрицательно покачал головой. Он взглянул на Альфис, она поняла и ушла куда-то, но через некоторое время вернулась с простой верёвкой, железной проволокой и канатной верёвкой. — Это всё, что у меня есть. — сказала она, приподняв все эти предметы. — Ладно. — сказал Азгор. Он прошёл к комнате, откуда мы вышли. Мы проследовали за ним. В комнате он нашёл железный крюк и дал мне верёвку. — Вот. Привяжи своего друга, может… Когда у тебя будут случатся те… Панические атаки, он не будет настолько убийственным… — Я признателен за то, что они понимают меня и не пытаются избавится от меня. — Хорошо. — согласился я. Конечно, они боятся прикасаться к нему, но не я. Я почему-то уверен, он мне не навредит, чтобы не случилось… Но тот человек из видения… Я протолкнул скелета к тому крючку и крепко завязал верёвку на его позвоночнике. — Отойди. — сказал Азгор. Я отошёл к выходу из комнаты. Папирус хотел проследовать, но остановился. Он дёргал и дёргал веревку, но не мог пройти. Потом он осмотрелся. Найдя верёвку, скелет наклонился к ней и начал тянуть руками. Поняв, что так ничего не получится, достал свои когти и разрубил веревку, потом подошёл ко мне. — Не получилось. — сказал Азгор, пронаблюдав за процессом. Альфис что-то записала в блокнот, и по её лицу было видно, она чему-то сильно радовалась. Азгор дал мне канатную веревку. Я опять подошёл к крючку и начал завязывать Папируса. — Чему ты так счастлива? — обратился я к своей подруге. Она отвлеклась и улыбнулась. — Я просто… Давно не проводила опыты над чем-то. Я так рада записывать наблюдения и результаты. — сказала она с сиянием в глазах и радостью на лице. Я ухмыльнулся. Привязав своего защитника, я отошёл к выходу. Папирус снова хотел проследовать, но опять остановился. Дёргать он не стал. Осмотрев новую веревку, он быстро ударил своим когтем и с лёгкостью разорвал. Подойдя ко мне, он посмотрел на Азгора. — Чего? — испуганно спросил мой друг и отошёл от него. Папирус оглядел всех в комнате и посмотрел на меня. — Видимо, он что-то подозревает… — сказала Альфис и быстро что-то записала в блокнот. — Не боишься? — спросил Азгор, насторожившись. Я отрицательно покачал головой. Мне дали толстую проволоку. Сделав то же, что и в прошлые разы, я привязал его сильнее. — Это крепкий материал. Смесь стали и титана. — сказала Альфис, наблюдая как я отхожу от Папируса. Он осмотрелся и попытался ударить по проволоке, но его коготь сломался. Он с непонимание наклонил голову вправо и начал бить проволоку, пока не сломал себе все когти. — Вот и оружия нет… — произнёс Азгор, посмотрев на его старания. Папирус растаял руку, но потом снова появилась с обновлёнными когтями. Они стали более острыми и длинными. — Я поторопился… — сказал Азгор, наблюдая за новыми ударами Папируса. — Похоже, он адаптируется к окружению, и развивает себя, исследуя свои же ошибки. — пробубнила Альфис, записывая в блокнот. Спустя некоторое время, скелет стал просто смотреть на проволоку и будто думал, что с ней делать. Потом он встал и начал тянуть её со всех сил, но ничего не срабатывало. — Это надолго? — спросил я, глядя на старания моего друга, который всеми силами пытался освободиться. — Думаю да. Крюк не обычный. В стене он закреплён очень крепко. — сказала Альфис, записывая в блокнот выводы. — У него сильная привязанность к тебе. Почему? — спросил Азгор, наблюдая за тем, как упал Папирус от того, что перестарался и его обувь скользнула по камню. Он лежал и тянул ко мне руку. Потом он встал и опять начал тянуть ко мне руки. Вот снова упал… — Я не знаю… — сказал я, жалея, что вообще согласился его привязать. Мне кажется, что он маленький ребенок, тянущийся к мамочке. — Это из-за решимости. Видимо, она ему слишком понравилась, что стало для него зависимостью. Я не раз такое видела. — сказала Альфис, прекратив писать. Она глянула на Папируса. — Жалко его… — сказал я, смотря на старания. — Так ему и надо. Пусть страдает. — сказал хладнокровно Азгор, но его глаза выражали совершенно другое. Сожаление. — Мне тоже его жаль, но это ради нашего блага. — сказала Альфис, посмотрев на своего друга. — Почему?! Он убил многих! — воскликнул Азгор, разозлившись. — Я понимаю. Я тоже многих потеряла, как и ты Азгор, но… Я не злюсь на него, даже после всего, что он сделал. Если жить в злобе и ненавидеть всех, то какая это жизнь? Мы живём один раз и, если посвящать её злобе или другим плохим чувствам, мы не поймём смысла, — она посмотрела на отсутствующий палец на её руках. — Он остался моим старым добрым другом — Папирусом. — У нас и так смысла нет… — произнёс Азгор сердито и ушёл в коридор. Его тяжёлые шаги отдалились, пока совсем не исчезли. — Из-за людей много проблем… — сказал я, почесав затылок. — Без проблем, мы не были бы сильными. — сказала она глядя на Папируса, который оставил попытки подняться на ноги. Он сидел и глядел на меня. — За Азгора тоже прости… — сказал я виновато, сев рядом с Папирусом. Тот расслабился, сгорбив спину. — Он с этим справится. Он понимает, что злость это тяжёлое чувство, и скоро он её отбросит. — сказала она, выходя из комнаты. — Прости. Это ради блага всех. — сказал я Папирусу. Просидев с ним некоторое время, я ушёл за Альфис. Пока уходил, я услышал падение скелета. Прости, но так надо…