Undertale...

Я удобно улёгся, поправив цепь, пристёгнутую к кости и к моему ошейнику. Можно привыкнуть, если я тут задержусь… Я слышал только лёгкий посвистывающий звук у окна. На улице холодно, но в доме тепло и уютно. Даже несмотря на то, что братья ожесточились, та атмосфера в доме, что я чувствовал рядом с ними, не исчезла. Это как… Попасть в семью, где процветает идиллия взаимоотношений. Ох… Такое, я когда-то чувствовал в своей семье. Например… Когда я был совсем маленьким, я сидел у отца на коленях, смотрел на красивые, раскрашенные в разные цвета игрушки и гирлянды, на ёлку. Она неспешно переливалась разными цветами. В комнате веяло прекрасным запахом вкусной еды. Мама была очень счастлива, как и отец. Мы отмечали Новый год втроём и было весело! Очень весело… Я так хочу вернуться в то время, когда было всё хорошо. Когда не было всё так испорчено, но если так подумать, то я сам могу всё изменить? Я не помню, когда всё это произошло, когда отец начал выпивать много, а мать попадать на его удары. Может, это я виноват во всём? Может, это мне не надо было так поступать? Когда отец замахнулся на меня, надо было не убегать, как трус, от удара, а получить его, как мужик, а я? Я подставил маму под удар! Надо было её защитить… Какой я кретин! Какой я самолюбивый идиот! Да почему я так поступал то? Я мог исправить всё… Сейчас сожалеть бесполезно. Мне никак не вернуться в прошлое. Только если захочет подземелье. Если так подумать, учитель тоже хотел многим мне помочь, а я только игнорировал, как придурок. Надо было прислушиваться к тому, что он говорил… Вернусь… И всё исправлю… Незаметно для себя я заснул, крепко схватившись за ошейник, чтоб тот не душил меня. — Хэй! В каком ты мире! — спросил меня знакомый голос. Не дано тебе знать, понял?! Подожди! Он хотел меня вернуть, так?! Значит, пускай найдёт, но сказать, я ничего не могу ему… Может, пускай ищет? А я попробую не умереть… Я проснулся от того, что приятный запах манил к себе, и мой желудок забурчал. Я приподнялся, не открывая глаз, начал идти на запах, но меня резко остановил ошейник. Чуть прижав мой кадык, он откинул меня обратно на диван. — Чёёёрт. — протянул я с сонно, почесав место, где немного хрустнуло в шее. — О! Проснулся пёсик! — выглянул Санс из кухни, счастливо посмотрев на меня и очень мило улыбнувшись. — Ты так мило спал, что не мог тебя разбудить! — он улыбнулся мне шире. Куда делась вся его грозность и злость? — Лорд! Я достал. — сказал Папирус, войдя в дом, заведя с собой прохладный ветерок, от которого я немного вздрогнул. — Клади его на стол. — приказал Санс, возвратясь к своему делу. Папирус заметил меня и тоже улыбнулся. Я посмотрел на них косо, и усомнился в том, что нахожусь в том мире, где находился вчера. Проверил цепь и ошейник… Всё в том же… — Костное утро. — сказал Папирус, присаживаясь за стол, находившийся совсем недалеко от меня и от кухни. К нему были задвинуты три стула, которые принёс Папирус. Одни из них, по всей видимости, предназначался мне. Я кивнул скелету. — Вот так… — сказал Санс, положив на центр стола еду. Я немного привстал, чтоб посмотреть на неё и удивился. Очень похоже на пирог, что готовила мама. — Это пирог внутри, которого находится черничное варенье! — воскликнул Санс, положив три блюдца Папирусу, себе и мне. После чего отрезал каждому кусок, положил их на блюдца и налил чай. — Ты чего там сидишь? — спросил Санс, увидев меня, облизывающего губы от притягивающего запаха и восхитительного вкуса, представляющегося мне на языке. — А я могу? — спросил я, посмотрев на него. Тот только ухмыльнулся и кивнул. Я аккуратно подошёл к стулу, но не дотянулся, так как ошейник тянул меня назад. — Я не могу… — огорчённо сказал я, посмотрев на Санса с надеждой, что он отпустит. — Значит не дано. — сказал он, дерзко откинув голову, и посмотрев на меня как на что-то ничтожное. После чего, принялся есть, не снимая свою надменную улыбку. — Папирус, ешь! — приказал Санс, заметя то, что Папирус смотрел на меня очень встревоженно. Он виновато начал отламывать кусок и еле жевать. Это конечно же не понравилось Сансу. Я еле улыбнулся Папирусу и повёл рукой, чтоб тот не беспокоился и ел. Потом, я сел к ним спиной и упёрся лбом о спинку дивана. — Как же вкусно!!! — воскликнул Санс, наслаждаясь своим превосходством надо мной. Сволочь… — Лорд… — Всё ещё вкусно! — перебил его Санс, точно желая меня вывести из себя. Он хочет превратить меня в голодную собаку? Я сжал кулак, и закрыл глаза, слушая как тот восхищается едой, мне на зло. Через некоторое время после этой издёвки надо мной, они прекратили есть. Я то думаю, к чему такая доброта от Санса, он же знает, что у меня щит? Они поставили стол на место и помыли посуду, после чего Санс пришёл ко мне. — Хэй, пёсик! Думаю, тебе понравился завтрак. Как ты думаешь, что же можно приготовить на обед? — спросил он на столько поверхностно, что еле удержался ему вдарить. — Думаю… Голод вам не навредит. Вы же скелеты! Зачем вам есть?! — спросил я, посмотрев на него. Тот сидел разлёгся по дивану и смотрел в сторону телевизора. — Скелето-подобные монстры, в общем-то. А на вас кожа и мясо, вам зачем есть? — спросил он, посмотрев в мои глаза. Я немного отстранился от него. Тот только ухмыльнулся. — Она нам жизненно необходима. — сказал я, посмотрев в окно. На улицах редко встретишь монстра, который спокойно ходил. Все пытались бежать или же спрятаться. Именно, когда они проходили через дома братьев. — Вот ты и ответил на свой вопрос, — сказал через некоторое время Санс. Он сел в то же положение как и я, и посмотрел в окно. — Если ты умрёшь от голода, холода, болезни или ещё чего-нибудь, я получу душу. — сказал он. Я посмотрел на него, тот только скучно провожал взглядом прохожего, бегущего куда-то. — Лорд? — спросил Папирус позади нас. — Садись к нам. — сказал Санс, пододвинувшись ко мне и дав место Папирусу справа от себя. Он что? Не хочет Папи подпускать ко мне? Не всё потеряно… Тот только с робостью присел к нам и начал смотреть в окно, взволнованно поглядывая на нас. Этот Санс… Ко мне ближе, это он так стережёт меня? — Мне не нужен присмотр. Я в ошейнике, не думаю, что я сбегу или наврежу. — сказал я, наконец изъявив своё недовольство. — Перестраховка никому не навредит. — сказал он, так же поглядывая в окно. Я тяжко выдохнул и подпёр рукой свою голову. — Я не думаю, что умру. — сказал я, продолжая наш старый диалог. Он промолчал, серьёзно взглянув вдаль. Мне казалось, что он что-то увидел, но всё было пусто. — Ты знаешь больше, так ведь? — спросил он наконец, после некоторого времени раздумий. — Что ты имеешь ввиду? — спросил я с непониманием. — То, что ты наговорил тогда. Ты говорил так, будто знаешь нас двоих очень давно, — он замолчал и мрачно посмотрел на брата. — Будто мы давние друзья… — Я тоже это заметил. Твоя реакция была иной, чем у того, кто появился здесь впервые. — поддержал Папирус с волнением и малой радостью, ведь брат говорит с ним никак с мусором, а как с братом. — Просто… — я улыбнулся и посмотрел вдаль. Сколько можно рассказывать одно и то же? Я устал… — Считайте, что я путешественник по мирам. Я повстречал много Сансов, много Папирусов. Я с вами много общался и с вами крепко дружил. Я помогал вам спасти друг друга, и очень радовался вместе с вами… Много раз я видел ваши смерти, как вы спасали меня жертвуя собой… — я замолчал и немного усмехнулся. — Что такого смешного? — спросил Санс в недоумении, немного испугавшись. Папирус же заинтересованно смотрел на меня. — Просто… Я видел разную реакцию вас на меня. Радость, грусть, беспокойство, непонимание, страх, жажда убийства и желание съесть. Папирус! — окликнул я заинтересованного скелета, тот с большим любопытством посмотрел на меня. — В мире, где ты был таким же, как и сейчас Санс, ты так сильно любил своего брата! После того… Ты убил меня и закончил жизнь самоубийством. — сказал я немного приглушённо. — Ты хочешь сказать? Что есть такие же как мы, но… Другие? — спросил Санс. — Да… Можно и так сказать. Знали бы вы, что я пережил, — сказал я, вздохнув с тяжестью. — Но я многое понял, спасибо этому. — сказал я с лёгким сердцем. — Надо мной проводили опыты. — произнёс Санс с малой тоской. — Брат, не надо… — Андайн нашла нас двоих на улице и забрала к себе, начав проводит надо мной все опыты. Папируса тоже хотела использовать, но я договорился… Испытывать всё на мне… — он замолчал, сжав кулак. В его глазницах всё потемнело, и его лицо стало более жутким. Во мне резко проснулась сильная паника. Я хотел бежать от него настолько далеко, на сколько бы мог. Но руки и ноги будто отказали, покрывшись холодным потом. Тоже самое почувствовал и его брат. — С каждым экспериментом его характер, поведение и магия начали меняться, — сказал Папирус, стиснув зубы, забыв про страх. — Но несмотря на это, он спас меня от Андайн, которая хотела меня забрать на эти опыты. — Она тогда была безумна. Сейчас она безумнее… — произнёс Санс злобным голосом. Паника переросла в сильный страх. Он замолчал, и залез своими пальцами вовнутрь трещины, пролегающий на его правом глазу. — Брат, лучше не трогай. — сказал неожиданно для себя Папирус, убрав руку Санса. После чего, её отдёрнул и испуганно посмотрел на брата. — Неужели ты на столько меня боишься? — спросил Санс. Папирус промолчал и посмотрел с беспокойством. — Что же, мой характер не изменим. Я останусь жестоким, но попробую хорошо относится к брату и к тебе. — сказал Санс, посмотрев на меня и на своего брата со светлой и немного согревающей сердце, улыбкой. Именно такая улыбка всегда висела у Сансов в других мирах. — Кажется… Ты хотел есть? — спросил меня Папирус. Мой живот громко пробурчал, дав ответ на вопрос. — Тогда… — Я принесу! — перебил его Санс, быстро встав на ноги и начав копошиться на кухне. — Спасибо, что дал понять Сансу о… — Папирус задумался и обеспокоенно посмотрел в сторону. — О… Родстве? — спросил я. Тот с улыбкой покачал головой. — Семья — это же самое близкое, что может быть на свете, и я этого не понимал… — огорчился я, сев в нормальное положение. — У тебя тоже проблемы с семьёй? — спросил Папирус, последовав за мной. — Да… Я так плохо расстался с матерью и отцом. — я помрачнел в лице, стало больно на сердце. — Когда вернёшься, тогда всё исправь, ладно? — спросил Папирус, очень тепло улыбнувшись, я кивнул с приподнятым настроением. Санс наконец вышел из столовой и дал мне согретый кусочек пирога на блюдце. Я обрадовался и начал его есть. — Свинья! — воскликнул Санс, заметя, что крошка упала на диван. Он разозлился, но быстро себя упокоил. — Будешь убирать, раб! — сказал он, улыбнувшись. Я рад, что он всё понял и, когда я доел, он всё прибрал и сел обратно к нам на диван. — Может куда-нибудь сходим? — спросил я, посмотрев на улицу. — Я не против! — сказал Санс, безумно улыбнувшись. — Опять драки?! — возмутился Папирус, почувствовав себя наконец в своей тарелке, находясь рядом с Сансом. Мы засмеялись, наполнив комнату, уже давно мною не слышимым звоном. — Весело, да? — спросил знакомый голос, пробравший меня до костей. Маленькая точка незаметно появилась в середине комнаты и потрескалась. — А мне вот нет! — крикнул он раздвоенным голосом, который был слышен куда яростнее и грознее. Из щели вышел тот самый Санс. — Ты ещё кто? — спросил Санс, встав в оборонительную позицию. Папирус машинально хотел убежать, но резко остановился и порвал мою цепь. Схватив меня за пазуху, он выбежал наружу. — Стоять! — заорал тот Санс и хотел проследовать за нами, но острая кость устремилась в сердцевину Санса. — Попался… — прошипел Санс, безумно улыбнувшись своему звёздному часу победы над моим единственным спасением.