Undertale...

Папирус убежал настолько далеко от дома, что я не мог разглядеть того, что там происходило. И что-то подтолкнуло меня в тот момент на мысль, что они, Сансы, убили друг друга, и теперь Папирус один. — Стой! — воскликнул я, бежавшему скелету. Тот будто не слышал и продолжал путь, пока не остановился у моста. — Думаю, достаточно убежали… — неуверенно сказал Папирус и опустил меня на ноги. — Не надо было убегать! — рассердился я и направился обратно в город. — Стой! Почему не надо? — спросил Папирус, остановив меня и потянув за руку. — Он… — Вот это резкий парень! — сказал двойной, раздражённый голос. Я повернулся к нему. Это был тот самый чёрный Санс. Он летел к нам, связав Санса из этого мира в свои синие нити. — Почему так всегда происходит!!! — разозлился он не на шутку и сжал Санса в нитях. Тот только стиснул зубы, чтобы не издать звука от боли. — Брат! — воскликнул Папирус, собравшись сорваться с места, но я еле его остановил. — Охох, и ты туда же хочешь? — спросил летающий Санс, злостно улыбнувшись. — Санс, я тут. Отпусти их и забери меня. — сказал я этому скелету, встав впереди Папируса. Он задумался и презренно посмотрел на меня. После чего, ослабил свои нити, и Санс упал на снег с хрустом. — Брат! — воскликнул Папирус, бросившись помогать близкому. — Отвали! — огрызнулся Санс, встав на одну ногу. — Ты его никуда не заберёшь!!! — крикнул он. Летающий Санс ухмыльнулся и схватил меня с помощью нитей. — Забрал, — улыбнулся шире Санс, подведя меня к себя. Я попытался вырваться, но нити, как на зло, были очень крепки. — Что ты теперь сделаешь, жалкое подобие меня? — спросил летающий Санс с большим презрением. — Тебе не жить… — прошипел Санс, стоящий на земле. Папирус схватил Санса за куртку и держал, но тот этого не заметил. — Стоять!!! — не выдержал я этого. Я не хочу, чтоб они снова умирали! — Если вы перебьёте друг друга, как я смогу оставаться в здравом рассудке? Вы не подумали о том, что я уже достаточно увидел… — я замолчал, чтоб отдышаться, да и сдержать огромный прилив слёз от воспоминаний. — В каждом мире одно и тоже. Распотрошенные, гниющие тела моих друзей, а над ними плачущие близкие! — я оглядел их. Лицо летающего Санса никак не изменилось, в отличии от лиц Санса из этого мира и его брата. Они стояли, опустив головы. — Но он же… — Он хочет отправить меня обратно в мой мир! — перебил я Папируса, который с тяжестью поднял на меня голову. Он посмотрел на меня серьёзно. Летающий Санс только фыркнул от досады того, что не подрался, и опустил меня на снег. Он опустился следом за мной. — А ты ему доверяешь? — спросил Санс из этого мира, посмотрев с ненавистью на тёмного Санс. Я кивнул и посмотрел на Санса позади меня. Он сложил руки у себя на груди и с недовольством смотрел на нас. — Чего? — огрызнулся Санс, посмотрев на меня. — Ты меня отправишь домой сейчас? — спросил я его. Тот только виновато перевёл глаза на мост, находившийся рядом с ними. — Я не знаю, — наконец ответил он после недолгой паузы. — Я не уверен, как тебя отправить назад в твой мир. Ты пропутешествовал по нескольким мирам, так что я не знаю, где твоя изначальная точка… — Может в том мире, где впервые меня убили? — спросил я, тот только пожал плечами. — Может вспомнишь, где тебя убили? — спросил он, посмотрев в мои глаза. Я посмотрел на него и промолчал. — Меня сразу убил тот цветок… — Во многих мирах цветок тебя просто так убивает. — перебил Санс, поняв, что это ни к чему не приведёт. — Мы так долго рассуждать будем? — нетерпеливо спросил Санс. Я повернулся к нему, по моему телу прошёлся холодок. Становилось всё холоднее и холоднее. — Возможно, буря будет, — сказал Папирус, посмотрев на небо. — Может пойдём домой? — спросил он. Я согласился, да и тёмный Санс был не против. Главное, чтоб я был рядом. Вернувшись в дом, мы собрались в гостиной. Я сел на диван, пытаясь ещё что-нибудь вспомнить из того мира, где меня в первый раз убили, но не получалось. Тёмный Санс летал около меня и о чём-то думал. Братья стояли у входа кухни и смотрели на тёмного Санса. — Как тебя зовут? — спросил Санс, который глядел на летающего. — А тебе зачем? — спросил он с отвращением. — Мне будет легче вас различать. — сказал я, чтобы не разразилась новая драка. — Error. — ответил он, посмотрев на меня, я улыбнулся. — Значится, Error. — подчеркнул Санс, стоящий рядом с братом. Папирус стоял позади брата, так как это у него было привычкой. — Я из тех, кто разрушает миры, — сказал Error, ухмыльнувшись. — Я хотел бы и ваш мир тоже разрушить, но не получится… — Почему же? — спросил я с любопытством. — А что? Надоело? — спросил он с задором и указал на ошейник. Я стиснул зубы и посмотрел в сторону. — Инк защищает это место, — добавил Error, его глаза потемнели. — Вот только для чего? Он же жесток… — Нормальный мир. Просто… Здесь не как у всех. — сказал Санс, сжав кулак. — Хм… — Error задумался. — Возможно, ты попадал в миры из-за того, что что-то пошло не по плану… — сказал он. — И что же? — спросил я, попытавшись снять ошейник. — А то, что ты умер сразу же! — воскликнул Error, потянув свои нити к моему ошейнику, после чего, он с лёгкостью его разорвал. — Спасибо. — поблагодарил я, потерев шею. — Как можно было так сплоховать? — спросил он с улыбкой на лице. — Ты точно не для этого мира. Умрёшь снова, если тебе тут остаться. Подземелье постоянно тебя убивает, так как ты не должен был сюда приходить или же… — он задумался. — Что? — спросил я с беспокойством. — Если же это не я его сломал… — сказал он, улыбнувшись шире. — Чего?! — спросили мы в один голос вместе с братьями. Он засмеялся. — Видимо, когда я хотел использовать Чару для своего эксперимента, чтобы сломать несколько миров разом и привести их к самоуничтожению, игра отключилась на некоторое время. Я тогда ещё подумал, что игра начала уничтожаться, но после того, как она включилась, в кодах записи появился новый символ. Я не придал этому значения и начал проверять дальше. Из-за этого тебя и гоняло туда сюда! — он смеялся дальше… А я впал в ступор. Оторвали меня от семьи, убили много раз моих друзей и меня… Я пережил столько из-за того, что он что-то экспериментировал? — Нет… — сказал я. По моему лицу побежали слёзы. — Чего? — спросил он, немного успокоившись и спустившись на ноги. — Нет… Нет. — повторил я, прибывая в шоке, вспоминая маму козу, лежавшую на каменном полу и тянувшую ко мне руку. Санса, который защитил меня от Андайн и умер. — Нет… Нет… Нет… — повторил я снова, привстав на ноги. Алексей с распоротым животом. Папирус, покончивший самоубийством. Альфис, со свисающими органами на экране. Папирус, сгоревший в лаве! — Ты… — я задрожал. Во мне смешались чувства гнева, страха и печали. — Я умирал! Я видел смерти других!!! — крикнул я со слезами на глазах, посмотрев с невероятным гневом и презрением на Errorа. — Ты чего? Говорю же, ошибся. Не виноват я в их смертях и твоих. — сказал он, пытаясь оправдаться, но этого у него не получится… — Ты хоть понимаешь, как мне было больно!!! Как мне было страшно!!! Как мне было грустно и обидно! — крикнул я сильнее схватив его за шиворот. — Не ори на меня! Я что? Виноват, что игра услышала тебя! — крикнул он в ответ, раздвоенным голосом. — Ты хоть видел столько смертей! Ты видел, как убивают твоих близкий!!! Они этого не заслужили! Они хотели просто жить!!! — кричал я, захлёбываясь в собственных слезах. Братья стояли рядом и смотрели на нас шокировано. Думаю, они и добавить ничего не могли. Error промолчал. — Зачем ты вообще это хочешь сделать? Зачем стираешь миры?! — спросил я его. И тут я почувствовал сильную, острую боль в желудке. Я кашлянул кровью, и запах тех цветов резко ударил в нос. — Что? — спросил Error, заметив кровь. Он схватил меня за руки, а я, корчась от боли, упал на колени. Мои руки и ноги задрожали и перед моими глазами появилась иконка «Вы достаточно тут побыли. Возвращайтесь.» — Я… Не хочу… — ответил я сквозь кровь, этой висящей иконке. Та только исчезла, и я упал на пол. Errror придержал меня. — Эй! Человек! Не умирай! — закричал Error. Братья подошли ко мне со слезами на глазах. — Что случилось?! — воскликнул встревоженно Санс. — Я-я не знаю! — сказал заикаясь Error. — Ч-человек! — Error начал что-то делать своими нитями в моём животе. Будто прошёл меня насквозь. — Н-не могу взломать! — воскликнул он. Я начал потихоньку терять силы. Хотелось сильно спать и тяжелее стало дышать. — Добро… Будьте… Добрее… — еле произнёс я, протянув руки к ним. Светло голубые слёзы у Errorа начали идти по его лицу. Слеза упала мне на щёку, я немного вздрогнул и улыбнулся им, после чего… Закрыл глаза. Моё сознание пришло ко мне. Я сидел напротив экрана, где Чара предлагала мне стереть мир. Я проморгался и из моих глаз пошли слёзы. — Вернулся. — сказал я шёпотом и улыбнулся. После чего, я вытер слёзы рукавом и осмотрелся. Моя комната, такая… Домашняя. В ней так приятно, тепло и уютно. — Ах, ты еблан! — крикнул пьяный, давно мной забытый голос. Он прозвучал во мне на столько тепло, будто мама сказала, что очень меня любит. Даже не смотря на весь негатив в голосе, мне он был приятен. Я повернулся к нему. Там стоял мой отец, который сердито на меня глядел. — Прости, папа. Я больше не буду пропускать пары. — сказал я, улыбнувшись ему. Он замер. Казалось, что он сейчас переваривает то, что я сказал, или же он был в шоке от моих слов. Тем не менее, он уставился на меня и молчал. — Подожди. Ты правда сожалеешь о пропуске? — спросил он, неожиданно отрезвев. — Да. Я больше не буду пропускать. — после этих слов, я отключил компьютер и подошёл к отцу. Я его крепко обнял. — Ты-ты чего? — спросил он, обняв в ответ, уронив пустую бутылку из рук. Я промолчал. Я так давно не обнимал его… Я услышал, как кто-то входил в дом, захлопнув тяжёлую дверь. Я отстранился от отца и вышел из комнаты. Измотанная мать держала в руках тяжёлые пакеты. — Мама… — сказал я в полголоса. Она посмотрела на меня с усталостью, но потом удивилась. Я никогда к ней вот так не выходил. Я взял с её рук тяжёлые пакеты и положил на пол, после чего, обнял её очень крепко. — Сынок? Что с тобой? — спросила она. Я не удержал слёз от звука её ласкового голоса. — Я больше не буду повторять тех ошибок, что совершал до этого. — сказал я, сильнее к себе её прижав. Она обняла в ответ и погладила по затылку. — Прости меня… Прости… Прости… — повторял я, плача от радости и широко улыбаясь…