Покажи мне мир

— Ты собрал вещи? — отец выглядывает из-за двери и смотрит на маленькую сумку. — Издеваешься надо мной что ли? — В смысле издеваюсь? — кошусь на сумку, думаю, в чем дело. Он зашел в комнату и, где-то откопав чемодан и еще пару дорожных сумок, начал собирать мои вещи. — Ты так далеко уезжаешь. Практически насовсем. И все, что ты с собой берешь — это жалкую сумочку? — Ну, — тяну, пока не заканчивается кислород в легких. — А что? Неужели вы сейчас с мамой соберёте мне 33 сумки, на полном серьезе считая, что я потом донесу их до квартиры? — Ты слышал про такси? — язвительные слова отца долетели до меня, ударив по самолюбию. — Не хочу я такси. — Артём, — отец на минуту оторвался от моих вещей. — Ты уже настолько взрослый, что должен собирать вещи сам. Но ты даже этого не можешь сделать правильно. Я о том, что ты совсем не думаешь, что тебе нужно, а что нет. Ты едешь учиться в другую страну, пусть ты там уже бывал, но это была лишь практика. Сейчас все по-другому. Ты будешь учиться, после чего пойдешь работать, а работать — это взаимодействовать с людьми, чего ты совсем не в состоянии сделать.       Затыкаю уши наушниками и отворачиваюсь к окну. Взаимодействовать с людьми — это так сложно. В детстве я считал, что могу сделать все сам, без чьей-либо помощи, но, повзрослев, понял, что мне придется общаться с другими. Это выходит с трудом, но, чаще всего любое общение для меня превращается в конфликт и хорошо, если он закончится лишь грубым словом в ответ. Чаще всего начинается драка. Потом я подумал: в Японии люди посвящают себя работе практически полностью. Так почему бы мне не поехать в Японию? Я еще в начальной школе решил, что уеду туда. В страну, где люди, отдавая себя полностью работе, совсем забывают про личную жизнь. Я начал изучать культуру, язык, читать про традиции. Так как я пошел в школу в 5 лет, в институт иностранного языка поступил в 16. Вкладывал в учебу всего себя, родители помогали, платили за моё обучение и репетиторов. В моей голове лишь знания, которые я получил в школе и институте.       Моя жизнь настолько простая, что я никогда не обращал внимания даже на еду. Ел, что мать приготовит, никогда не ходил в кафе или рестораны. Не покупал пирожки или воду в ларьках. Когда ездил в Осаку на практику языка, конечно, приходилось покупать местный фастфуд. Правда, это были лишь полуфабрикаты из магазина. Родители часто упрекали меня за то, что я настолько ограничен в своих интересах. Я ничего не прошу на новый год или на день рождения: мне ничего не нужно. Проигнорировав меня однажды, они купили мне навороченный смартфон, который сейчас вроде бы в моде. Я ничего в нем не понимаю. Использую лишь для звонков или чтобы узнать какую-нибудь информацию. Думаю, мне для таких целей отлично подошел бы самый сраный, допотопный телефон. Есть только несколько вещей, которые я по-настоящему оценил — это хороший плеер, карта памяти и отличные наушники. У меня нет интересов кроме учебы, но я люблю слушать музыку.       Мой музыкальный вкус многие бы обозвали дерьмом: в основном я слушаю успокаивающую и тихую музыку, которая временами разбавляется иностранными песнями современного жанра. Никакого рэпа, скриминга или гроула. У меня были частые конфликты с одноклассниками и одногруппниками. По их мнению, я слишком отсталый, у меня нет страничек в социальных сетях и я даже не знаю, кто такие блогеры. Мне, в принципе, и не нужно знать, а они продолжают навязывать мне все это. Родители у меня тоже повернуты: сидят после работы в интернете, смотрят видео, листают «ленту новостей», показывают мне какие-то «смешные» картинки в надежде на то, что я когда-нибудь засмеюсь. Вот серьезно. Настолько мне насрать на происходящее, что я даже смеяться не умею. Спустя некоторое время на пороге раскинулось минное поле из сумок. Думаю, выкинуть по дороге несколько, но кто же мне позволит. Насчитал 3 плюс чемодан и рюкзак. Вот же мразь. — Этот рюкзак возьмешь с собой в самолет. Там документы на квартиру, ключи, лекарства... — Да, мам, я в курсе. — Да? — Да, я его собирал.       Родители думают обо мне, как о маленьком, но на самом деле я уже вполне взрослый человек. Просто они настолько опекают меня, что не дают делать что-то самому. Это была еще одна причина уехать в другую страну. Я, конечно, люблю своих родителей, но в последнее время они начали выедать мне плешь по поводу девушки. — Ты карточку не забыл? — отец берет в руки пару сумок. — Нет, — застегиваю маленькую сумку на поясе. — Мы будем присылать деньги после 15 числа. — Да, — киваю, надеваю рюкзак на плечи, хватаю ручку чемодана и выкатываю его из квартиры. Всю дорогу до аэропорта мы молчим и не разговариваем. Как обычно. Раньше папа пытался завязать со мной диалог, но вскоре прекратил эти жалкие попытки. Я очень похож на него внешне, от мамы у меня практически ничего нет: только глаза тёмно-зеленого цвета. Лицо у меня вроде бы папино, но оно не такое вытянутое, как у него, и я выгляжу куда моложе, чем есть. Волосы тёмные и средней длины, где-то до середины шеи. Если после мытья их не постараться уложить — они выглядят совсем растрепано. Пряди челки часто лезут в глаза и раздражают своим присутствием. Иногда мне приходится её закалывать, но я не люблю посторонние предметы на голове, так что предпочитаю терпеть противные пряди. Я уже пытался их стричь, но волосы быстро отрастают снова. Укладывать челку гелем как-то... по-гейски. По росту я тоже не вышел нормальным — 162 см для меня унизительно. Выгляжу маленьким и беззащитным, поэтому в одно время я учился драться, и у меня неплохо получается. Так что, я всегда могу надрать задницу кому-нибудь. Папа сидел со мной вплоть до посадки, после чего мы холодно попрощались, как обычно. Когда я лечу в самолете, то даже не замечаю красивых видов, которые так любят люди. Ну, красота земли там, облака, траляля, тыры-пыры.       Прибыв в Ханеду, получаю свои сумки, выгляжу, как торговец беляшами на пляже. Видел когда-то таких. Мне немного неловко с такими манатками, приходится искать такси, тратить деньги, просить подвезти, стоять в пробке. Приезжаю к нужному дому только в 5 вечера по местному времени. Уставший, как раб в древнем Египте. Мой отец работает на хорошей работе, поэтому на моё совершеннолетие было принято, что, если я окончу институт и поеду на практику, мне купят квартиру. Я уже был тут несколько раз, так что, хорошо запомнил, что и где. Я выбрал самую маленькую и дешевую квартиру, потому что не хочу утруждать отца высокими запросами. Мне вполне достаточно того, что в этом районе есть магазин и аптека. К тому же я люблю однокомнатные квартиры. Хотя, можно сказать, что тут две комнаты: есть средний зал, умещающий в себе маленькую кухню и место, где обустроена скромная гостиная. Опять же, у меня ничего нет на полках или на столе. Никаких предметов декора я не имею. Комнату я тоже просто обустроил: обычная кровать, шкаф, комод, рабочий стол, тумбочка и еще маленький стеллаж для книг.       Вползаю в коридор, закрываю дверь и падаю прямо на пол. Вот же паршиво-то столько сумок тащить. Разбирать еще все. Жопа какая-то. Поднимаюсь на ноги, беру чемодан и прусь в комнату. Не горю желанием вытряхивать вещи именно сейчас. Ложусь на кровать, позабыв о всяком там постельном белье и о ночной одежде тоже.       Утром встаю, быстро умываюсь, зубы чищу. Вчерашние вещи закидываю в дальний угол для стирки, вытряхиваю оставшиеся из чемодана и беру, первую попавшуюся, черную футболку с красной кошачьей лапой. Натягиваю обычные джинсы, сверху серую кофту на молнии и с высоким воротником. Влетаю в кроссовки, надеваю сумку на пояс и выхожу из квартиры. Нужно пойти купить сим-карту и пельменей к обеду. Хотя, мне самому пока есть не хочется. Покупаю сим-карту ДоКоМо в местном офисе, по дороге вставляя её в специальный телефон от этой фирмы. Выбрал тариф с интернетом, вдруг понадобится как-нибудь, сразу денег положил. Зашел в магазин и купил немного полуфабрикатов. Дома от скуки промыл всю посуду от пыли, сварил себе пельмени, но есть не захотел. Завтра уже в институт идти, оставшееся время я просто сидел и читал книги, учил новые слова и разбирал вещи.       Следующее утро встретило меня лучистым и теплым солнцем прямо в мой сонный еблет. Нехотя встаю с кровати, поправляя, задравшуюся практически на лицо, футболку. Когда умывался, поставил голову под ледяной кран, пытаясь разбудить сознание. Аппетита все еще не было, желудок еды не просил, и я ограничился кружкой кофе. Хотя, в этом царстве сахара и молока сам кофе терялся. Вышел из дома во вчерашней одежде. Было еще рано, но народу было до фига, что помещало меня в дискомфортную среду. В метро я зашел в поезд самым последним, но тут же был зажат каким-то высоким и широкоплечим мужланом. Дышать было невозможно, но я точно помнил, что до следующей остановки еще несколько минут. Уперся руками в спину этого еблана и попытался его оттолкнуть, но он наоборот прижимался сильнее. — Вы можете меня не толкать? — говорит спокойным тоном. — Мне дышать нечем, — хриплю, пытаясь куда-нибудь двинуться так, чтобы меня не давило этой огромной спиной. — Мне тут тоже не рай, — усмехнулся тот. — Мразь, — буркаю тихо и на русском.       Кое-как доехал до следующей остановки. Люди начали выходить, сбивая меня с ног. Я бы упал, если бы меня не схватили за руку. Выпрямляюсь, проговаривая «спасибо», и отворачиваюсь. Даже не посмотрел, кто меня удержал. Сначала я подумал, что мне кажется, но потом понял, что на меня действительно кто-то очень пристально смотрит. Ищу взглядом противника, никого не видно в таком положении, поворачиваю голову совсем немножко и натыкаюсь на того здорового парня, который впивается в меня взглядом. Серьезно? Отворачиваюсь. Он теперь будет пилить меня взглядом, пока я не выйду на своей станции? Бля. Нервно стучу пальцами по поручню, в ожидании. Вижу в отражении его взгляд. Он даже не стесняется, по всей видимости. На своей станции выскакиваю как ошпаренный, пытаюсь идти быстрым шагом, но не бежать. Есть такая фигня во мне: я, когда быстро бегаю, вечно падаю. Не знаю с чем это связано. В общем, не суть.       Захожу на территорию института, стараюсь не смотреть на людей вообще, однако чувствую на себе чей-то взгляд. Похоже, мне будет здесь трудно. Медленно хожу по институту в поисках своей аудитории. Сажусь на самое отдаленное место около окна, опускаю голову и начинаю читать книгу. Я спокойно мог окончить институт экстерном, но мне кажется, что торопиться в этой жизни некуда, поэтому я могу спокойно сидеть на парах, как и в прошлом институте. Решил немного порисовать, ну, как порисовать: решить тригонометрическую задачку, нарисовать очаровашку — призму. Еще в старшей школе я обожал этот раздел математики (очаровательная тригонометрия). Вдруг мне под нос сунули какой-то непонятный лоток, в котором я разглядел что-то съестное. — Эй, хочешь? — передо мной сел странный парень, одетый в какие-то стремные шмотки. А-ля «уличный хулиган». — Не хочу, — отодвигаю лоток и возвращаюсь к призме. — Ты чего такой хмурый? — парень убирает лоток в сторону и нависает надо мной. Моё терпение понемногу заканчивается, начинаю скрипеть зубами, сильно давить на ручку. — Слушай, что тебе от меня нужно? — А? — почувствовал недоуменный взгляд. — Ну, я как бы подружиться решил. — Это не ко мне.       Тишина, он уходит. Да, я ни с кем не знакомлюсь. Мне это не нужно, ведь любая компания давит на меня. Спустя время ко мне подходит еще пара молодых ребят, один из которых забирает у меня листок с призмой и сминает его в комок. Начинаю раздражаться, я так старался, делая эту призму. Хотя, что я вообще к ней прицепился. Поднимаю пустой взгляд на парней, которые ждут моей реакции. Беру новый листок. Снова забирают. — У тебя своих листков нет? — закрываю тетрадку с листками. Меня хватают за воротник, поднимая со стула. — Думаешь, такой крутой? — Чего? — Не прикидывайся, — начинает трясти меня, как нашкодившего котенка. Терпение заканчивается… — Да что тебе надо, мудак? — ругаюсь на русском. Привычнее. — Это вообще-то моё место, — зарычал парень. Чувствую, что эта особь не чистит свои зубы. О боже. — Правда? — выкручиваюсь, смотрю на место. — А где написано?       Меня швыряют куда-то в сторону, после чего я вижу свои летящие вещи. Встаю на ноги, при падении немного ударился задницей, но это ерунда. Никому не позволю швыряться мной, как игрушкой. Подбегаю к этому мудаку и врезаю ему кулаком в ебало так, что тот отшатывается, теряя равновесие и вообще полное осознание окружающего пространства. Его дружок навалился на меня, пытаясь сбить с ног, но его попытки можно сравнить с кордебалетом. Что это вообще? Моё лицо чуть не разносят в хламину, но и я не отстаю. Конечно, мне начинает казаться, что меня сейчас разнесут: трое огромных парней пытаются разъебать мне щи еще больше. Через какой-то промежуток времени меня хватают за шкирку, и я зависаю в воздухе. — Какого черта тут вообще творится? — верчу головой на звук и вижу… того чувака из поезда. Серьезно? — Матсу опять первогодок достает, Нидзан? — послышался голос из дверей. — Есть такое, — ответил парень, подхватывая меня на плечо, попутно забирая мои вещи с пола. — Какого хера, пусти, — упираюсь руками ему в плечо, а в ответ меня сдавливают еще сильнее. Твою мать. — Пойду обработаю ему раны, — произнес парень.       Черт возьми, что происходит? Я чувствую себя крайне ущербным существом, у которого горит все лицо. Меня на плече несет непонятный громила, скоро начнется пара. Как-то слишком насыщенно начался мой день, если честно. Да что там день — учебный год пройдет на славу просто. Сажают меня на стул в медпункте и начинают разглядывать. — Зубы-то хоть целы? — спокойно спрашивает парень. Оглядываю его с ног до головы. Он прям как врач: вся одежда белая. Кроссовки, штаны и свитер. У него накаченные руки и широкие плечи. Пиздец он огромный. — Тебе язык там не оторвали во время драки? — Нет, — морщусь, когда мокрая ватка опускается на нос. — Нет, не выбили или нет, не оторвали? Он что, тупой? — В любом случае, — убираю лицо от ватки, но меня хватают буквально за горло и начинают вытирать кровь. Бесит. — Зачем затевать драки в самый первый день учебы? — тип из поезда продолжил допрос. — Ну, мне не очень нравится, когда меня об пол ебашат, — язвлю. — «Е…» что? — парень посмотрел на меня, как на больного. — Не обращай внимания, — фыркаю. Парень протягивает руку. — Тадзаки Нидзан.       Отворачиваюсь и молчу. Не собираюсь я заводить знакомства. Громила нагнулся ко мне в ожидании ответа, потом снова начал вытирать кровь. Щека защипала. — Не скажешь мне своё имя? Он так смотрит, будто убьет, если я не скажу. Немного страшно и злобно стало под таким напором. — Артём, — отворачиваюсь. Почему сердце так стучит? — Эм, — странно посмотрел опять. — Аручёму? Что за бред, как ужасно звучит-то. — Нет, Артём. Тот немного подумал, потом весь просиял. — Будешь Ари, — улыбается. — Да ни за что! — выкрикнул я. Странное чувство, будто мне похолодало или наоборот, жарко стало. А лицо все вспыхнуло. — Почему? — парень удивился. Встаю со стула, вытирая новой ваткой кровь. Хватаю свои вещи. Хочу свалить отсюда побыстрее. Как можно быстрее!