Покажи мне мир

      Прошло 3 месяца.       Несмотря на то происшествие, в институте у меня всё наладилось. Ну, почти всё. Училось мне нормально, после той драки меня больше никто не трогал и не провоцировал. Кроме него, конечно. Как я ни старался подгадать время, во сколько бы ни выходил, всё равно в поезде встречал этого второкурсника. Он доставлял мне кучу проблем и неудобств: вечно мешал учиться, рисовать, слушать музыку. Болтал о какой-то фигне, которая меня даже не интересует. Называет противным «Ари», которое вызывает у меня приступ тошноты. Как правило, к концу дня мы друг на друга орем, и я каждый день надеюсь, что он перестанет ходить за мной. Вчера даже пару раз друг другу врезали. Что касается проблем конкретно на этот период времени.       Кажется, в Москве я переносил летний период куда легче, чем в Токио. Мое сознание плавится стремительным образом; только что купленная в магазине бутылка холодной минералки обжигает мне руку. Единственным спасением для меня является метро, где работают кондиционеры. Даже сейчас, идя в институт, я чувствую головокружение. Опираюсь на стену здания, пытаюсь отдышаться и понять сложившуюся ситуацию. Мне хуево, ещё немного и я потеряю сознание. Кое-как достигаю цели в виде института и расслабленно растекаюсь по парте. Я оделся как можно легче: хлопковая футболка и шорты, но даже так я чувствую себя, словно на мне шуба и валенки. Ощущаю на лбу что-то приятное и прохладное, даже очень холодное. Нащупываю пальцами мокрую тряпку, пытаюсь сфокусировать свой взгляд. Чёрт. Передо мной опять тот пацан.  — Давай, Ари, не умирай, — обеспокоено проговорил он, поправляя тряпку. Да, я уже третий день страдаю. — После пар я куплю тебе что-нибудь холодное.  — Я и сам могу купить себе это. Оно всё равно потом делается горячим, — закрываю глаза. У меня даже нет сил показать ему элементарный фак.       Приспичило мне вспомнить о том, что я забыл внизу свою несчастную минералку. Прогуляюсь, а заодно отделаюсь от этого противного парня. Встаю, снимаю тряпку и чувствую сильное головокружение. Делаю шаг, думая, что все пройдет, и даже не замечаю, что начинаю падать. За короткий промежуток времени оказываюсь в объятиях громилы.  — Эй! — большая рука щупает мое лицо. Бесит.  — Ари опять плохо стало? — послышался женский голос.  — Опять?  — Ну да, он уже несколько раз в обморок падал. Его просили переждать жару дома и никуда не ходить. Вот сучка, зачем все разболтала?  — Это не твоё дело, — язык заплетается, словно я всю ночь провел в баре.  — Я отвезу его домой, — меня подхватывают на руки, а я даже сопротивляться не могу.  — Я скажу профессору.  — Да, пожалуйста. Отстааааньтееее!       Прислоняюсь потным лбом к холодному поручню. Отказался сесть, ведь я вполне могу постоять. Ну и что, что ноги трясутся. Это не конец света, но… я вот-вот снова потеряю сознание.  — На следующей неделе будет гораздо прохладней, начнутся грозы. Потерпи немного, — громила убирает слипшиеся пряди челки с моего лба.  — За руками своими лучше следи, — прорычал я, смотря на двери поезда.  — Обещаю следить за своими руками только в том случае, если ты начнешь следить за своим здоровьем.       Он только что сказал, что не будет следить за своими руками? Иногда мне кажется, что я серьёзно влип в неприятности, связавшись с этим мудаком. Он оказался куда сильнее меня и, по большей части, я не могу ему сопротивляться. Однако, его руки часто гуляют там, где не нужно. Я заподозрил его в голубых деяниях. Это ещё противнее: знать, что рядом с тобой педик, положивший на тебя глаз. Выхожу на своей остановке, меня поддерживают за плечо.  — Ты можешь идти обратно. Я сам смогу дойти.       Так я сказал, да. Но, выйдя на такое пекло, снова падаю. Мне кажется, я не доживу до зимы.       Я и сам не заметил, как, моргнув, оказался совсем в непонятном для меня месте. Эта комната не похожа на мою, но мне тут определенно нравится. Так прохладно и хорошо. Наверное, тут стоит кондиционер. Стоооп! В смыысле?       Сажусь и оглядываюсь: обычная комната, похожая на гостиную, только, декора многовато. Картины всякие, сувениры, цветы и прочий хлам. Встаю и, покачиваясь, иду к окну. Это моя улица, только дом другой. Еще раз оглядываюсь и вижу листок на маленьком столике. Красивым и ровным почерком написано: «Скоро приду». Понятно, мне стало плохо, и громила притащил меня сюда. Спасибо за заботу, но я хочу домой. Думаю, что мне и правда стоит посидеть дома какое-то время. Сгребаю в охапку рюкзак и выхожу в коридор.       Такое количество декора я видел только дома. Кое-как разобрался с дверью, убедился, что закрыл её, и пошел домой. К счастью, я не попался на глаза этому парню и спокойно добрался до своей квартиры, зашёл и сразу же свалился на пол в гостиной. Такая жара, что я ко всему прилипаю. Сквозь наступающий сон слышу, как разрывается мобильник. Нет, мне не звонят. Это ряд смс от моей мамы. Она спрашивает о моём самочувствии, знает, что я плохо переношу жару. Пишу ей короткий и четкий ответ о том, что я в полном порядке и не нуждаюсь в опеке. Преодолев бессилие, встаю с пола и иду в душ, зависая там до вечера. Дальше просто читаю книги.       Уже два дня не хожу в институт. На улице такая жара, что боюсь выйти на улицу. Поэтому даже за едой в магазин не хожу и сижу голодный. Живот начал урчать с сегодняшнего утра, но я отлично игнорирую его, полностью погружаясь в учёбу. Достал купленный накануне ноутбук, надел наушники и вставил диск с программой обучения. Диктор говорил слова на японском, а я бегло сразу переводил на русский и записывал в тетрадку, после чего делал наоборот для закрепления. Выучил пару новых слов из словаря, ко второй половине дня делать было нечего. Все книги перечитаны, мне бы новые купить, но не хочу высовывать нос из квартиры. Скорей бы зима. Только выключаю ноутбук, как звучит странный звук. Высовываю голову в коридор и понимаю, что это дверной звонок. Медленно подхожу и открываю дверь.  — Привет, я подумал, что ты вряд ли выходишь на улицу и решил купить тебе еды, — громила, видимо, только из института пришел. Протягивает мне пакет.  — Это было не обязательно, — беру пакет. Есть-то и правда хочется. — Сколько с меня?  — Я не прошу возвращать деньги. Вот если бы ты разрешил войти…  — Просто скажи, сколько это все стоило, я отдам деньги, и можешь идти домой.  — Какой ты холодный, — достает чек из кармана. — 4569 йен. Округляю глаза и смотрю на пакет.  — Ты чего там накупил?  — Ну, там брокколи, греческий йогурт, салат, готовый обед, рыба, рис, картошка, курятина, хлебушек и пиво. Ещё что-то брал, не помню что. Просовываю руку в пакет и достаю что-то противное и холодное. Свежая рыба?  — Что мне с ней делать? Тот усмехается.  — Готовить, конечно же. Щурюсь, разглядывая рыбу. Я же никогда не пробовал готовить. Парень протискивается в квартиру мимо меня.  — Извиняюсь за вторжение, — снимает обувь и берет у меня пакет. Я так понимаю, что он не собирается уходить. Закрываю дверь и прохожу за ним на кухню. Раздражает его поведение.  — Что ты задумал? — кладу вонючую рыбу на стол.  — Приготовить тебе еду.  — Это не обязательно, я умею. — Маленький лжец, — его большая рука опускается на мою голову, я вздрагиваю, по телу прошлось странное пугающее ощущение. Резко и грубо убираю его руку. Он ещё раз усмехнулся. Поворачиваюсь к разделочному столу. — Я по твоим глазам понял, что ты свежую рыбу впервые видишь своими глазами. Ты даже хлеб нормально порезать не сможешь.  — Просто мне это не интересно, — складываю руки на груди и злобно хмыкаю, отворачиваясь в сторону.  — А что же тебе интересно?  — Точнее, просто не нужно. А что мне интересно - не твоё дело.  — И всё же? Он посмотрел мне прямо в глаза, заставив немного понервничать.  — Учёба. Я собираюсь выучиться и работать до конца своей жизни.  — Хм? Так что насчет интересов?  — Их нет. Громила на несколько секунд завис, смотря в одну точку, потом улыбчиво посмотрел на меня.  — То есть, ты не интересуешься вообще ничем кроме учебы. Поэтому ты ограничен настолько, что ничего не знаешь об этом мире?       Повисла тишина, я даже руки опустил. Потом парень сглотнул, а улыбка пропала с его лица.  — Тяжелый случай, — вздохнул он.       Рыба отправилась в таз и затем в раковину. Громила ловко начал её чистить, не обращая внимания на меня. Я же решил разобрать продукты, которые он купил, полез в пакет и достал необычную банку. Видел такие в магазине. Спрашивать у громилы не позволила гордость, я стал крутить банку в руках и нашел мелкий шрифт. Пиво. Слышал и читал о нём, но сам никогда не пробовал. Зачем он его купил? Все остальные продукты полетели в холодильник без просмотра. Вздыхаю от накатившей грусти из-за нарушенного одиночества. В нос бьет ужасный тошнотворный запах, зажимаю нос пальцами и верчу головой. Это пахнет рыбой!  — Прекрати, убери её отсюда, — мерзость, какая же она противная на запах. На вкус сто процентов такая же, как люди её вообще едят?! Отвратительно.  — Да, розами она не пахнет, но зато потом вкусная! Отворачиваюсь и ухожу из кухонной зоны.  — Не подходи потом ко мне.       Могу себе представить, как он пропахнет этой рыбой. Ложусь на диван и утыкаюсь носом в подушку.  — А у тебя тут пусто как-то, — звучит отдаленный голос.  — Что ты имеешь в виду?  — Ничего уютного, никаких украшений. Будто тут никто и не живет.  — Не вижу в этом смысла.       Разглядываю видимый с дивана кусок комнаты, где стоит широкая тумбочка, а на ней телевизор. Вдоль стены идет окно, а по нему еще низкий стеллаж. Все это ничем не заставлено. Если так подумать, то правда выглядит пусто, но мне так проще жить.  — Может, поможешь мне?  — Я не просил тебя готовить, но все равно должен помогать?  — Брось, попробуй что-то новенькое в своей жизни. Нехотя встаю, топаю к нему. Отвратительный запах сразу бьет в нос, отстраняюсь.  — Да брось, вот, почисти картошку, — указывает мне на пакет с картошкой. Заглядываю туда и беру одну штуку. Чистить? Как? Беру нож и начинаю неумело скрести по овощу. В такие моменты чувствую себя ничтожеством. Все это бьет по самолюбию, и я начинаю злиться.  — Ты что, никогда картошку не чистил? — парень быстро вымыл руки, подошел ко мне и, взяв нож, начинал срезать тонкую шкурку с овоща. Злобно надуваю губы, такое ощущение, что он хвастается тем, что умеет больше меня. — Смотри, вот так.       Забираю картошку и нож, пытаясь чистить так же. Кожура отрезается толстая, маленькими кусками. Уголком глаза вижу широкую улыбку громилы.  — Не улыбайся! — поворачиваюсь к нему спиной, продолжая чистить.  — Неплохо получается, — спокойно говорит.  — Заткнись, не пытайся меня подбадривать!       Молча отходит от меня, возвращается к вонючей рыбе. И что вообще он о себе думает? Почему решил прийти сюда, купить мне еды. Такое со мной впервые, обычно всё не обращают на меня внимания, но он с самого первого дня вечно ходит за мной и пытается угодить. Я не знаю, что стоит делать в такой ситуации, может это и называется заботой о другом человеке, но ведь её тоже не проявляют просто так. Заканчиваю чистить последнюю картофелину и кидаю ее в кастрюлю, которую приготовил громила.        Дальше я молча сидел на диване, даже не включая телевизор. Необычно себя чувствуешь, когда дома есть кто-то чужой. Желудок урчит всё громче, а я подавляю желание врезать себе кулаком, чтобы не издавать такие звуки. Слава богу, вскоре рыбный запах исчез, но начало пахнуть чем-то другим. Вероятно, готовой рыбой. Не думал, что запах сырого отличается от запаха готового. Интересно. Громила заставил меня есть эту гадость, которая оказалась вполне приятной на вкус. Не помню, когда в последний раз ел с удовольствием. Может это от того, что давно не ел, а может от необычной обстановки и новой пищи? После ужина я прогнал его домой, быстро помыл посуду и ушел в комнату спать.