Гробовщик

Вдали виднелось здание со времён Второй Мировой войны, но это мало кого интересовало. Эту постройку, как про сооружение, воздвигнутое в такое далекое прошлое и прожившее столько перестроек, революций, смертей людей, никого не интересовало. Зато местные ребята, после школы с радостью бежали не домой, а покорять бетонные шарпанные полы заброшки. У меня нет ни портфеля на спине, ни сносного учителя по математике, но носиться, по своему роду, таким зданиям, я любил ещё давно. По началу, такие люди, как Влад, видевшие меня только на кладбище, могли подумать, что я – замкнутый в себе человек, пытающийся выкарабкаться из этой ямы, в которую меня засунули при смерти отца с сестрой и отъезда мамы. Но все куда более хуже, если рассматривать с точки зрения общества… Далеко не каждый задумывался, что я делаю после того, как кто-то покидает кладбище, и я остаюсь один на один с пылью, которая все росла и росла слоями на мебели коморки. Нет, я не сижу часами за книгами, с желтыми страницами, и не копаю ямы для будущих гробов, мараясь в земле. Все довольно абстрактно, но так каждый раз думаю те, кто мало меня знают. Сейчас, как и всегда, когда пробивает час окончания смены моего коллеги по «цеху», я мчусь по городу, надергивая на лицо лоскутный шарф, дабы прикрыть свою физиономию от лишних глаз. Просто представьте, что будет, если в заголовок газеты просочиться такая статья, как гробовщик занимает в свободное от работы время вандализмом. Быстро найдя лестничную пристройку, как вход на крышу, я стал перебирать руками и ногами вверх по железному подьему, дабы оказаться на самой вышке фундаментального здания. Руки стали коченеть из-за прохладности металла, которого они не раз касались, но в скором времени я достиг точки опоры и встал на ноги, обтрясая с ладоней невидимую грязь. Я большими шагами начал мерить крышу, по своей структуре, не отличающейся от самого здания, подходя поближе к обрыву под ногами. Мысли о суициде у меня никогда не было. Всё-таки я берег то, что мне оставили родители после своего ухода на небо. Подняв голову вверх, я коснулся глазами небосвода, зажмуривая глаза от палящего прямо на меня солнца, которое скоро сведётся под массивом грозовых туч. - Приветствую, - На мое плечо полегла чужая и неизвестная, но тёплая и явно мужская рука. Застыв на месте, я повернул голову в сторону кисти, что ещё располагалась на моей ветровке. По разбитым костяшкам и перстню на пальце, который был уже весь погнутый и деформированный, я сразу узнал одного из знакомых, которые часто приходили сюда. У меня не было какой-то особой связи с людьми, часть запирающимися на старые постройки, но нашим основным местом, на котором обычно собирались все те, кого я знал, было то, где я сейчас стою. - Привет-привет,- Пожал руку я парню, на голову которого был натянут капюшон. Толстовка была синего цвета, что сочеталась с оставшейся одеждой на нем. - Сегодня опять будем забираться на незаконные, или как обычно? – Шатен, которого звали Кирилл, зачесал свои волосы назад и оперся об железку, которая находилась сзади него, предоставляя ограждение на крыше высотки. Незаконные места считались те, что велись под строгой охраной наблюдения, потому что недавно забросились, либо потому что требовали скорой реконструкции. По таким зданиям было особо интересно бегать. Экстрим и желание полазить по тому, что недавно жило или скоро оживет, просто переполняет дух. - Нет, я останусь здесь и просто посижу,- Пожимаю плечами, а парень в ответ поднимает бровь, делая такую физиономию, что будто я допустил ошибку в его имени, а не сказал про своё неучастие в их залазах. И всё-таки, я, наверно, не такой уж и руфер, как признаны назваться похожие люди. Харизмы прыгать с крыши на крыши у меня нет или же забираться по стенам многоэтажек. Я отдаю предпочтению простым посиделкам на высоких разрухах, давая волю чувствам и эмоциям. В такие моменты ты остаёшься наедине со всем важным и душераздирающим, и в моей голове всегда всплывает образы сестры и отца, вспоминая о них все самое лучшее. Я оборачиваюсь, замечая что того самого шатена не стало, и он скорее всего присоединился к другим, что ждали внизу. Меня это ни капли не расстраивает, я просто сажусь на длинный выступ, и опускаю ноги вниз, на голый бетон. На козырёк кепки капает первая капля воды. Такая же первая, как и смерть родного человека в моей семье. Кто бы мог подумать, что такой жизнерадостный человек, как Полина – моя сестра, могла просто оказаться не в том месте, в неправильное время. Её сбила машина. Да, таких случаев не мало, но куда больнее переживать потерю близкого, чем группы людей. И это я проверил на собственной шкуре… Конечно, водитель, сбивший в тот самый день блондинку, был безоговорочно судим за смерть человека, но даже этим ты никогда не заткнешь дырку в сердце, растущую с каждым днём. Я вновь посмотрел в небо. Раскаты грома увеличились, а в мой правый глаз попала вода, отчего я слегка съёжился, пытаясь сморгнуть жидкость. Быстро спустившись по каркасу здания и его внутренней архитектуры, я прыгал через каждую ступеньку, пытаясь быстрее скрыться с места начала огромного и сильного ливня. Сегодня я один в смену, так как Влад полностью готовится к сдаче какого-то экзамена, который ему очень важен, но его мысли полностью заняты ненужной ему девчонкой, которая может послужить первой причиной не сделанной правильно работы. Я пробегаю через дорогу, сразу уходя прочь из города, пускаясь по направлению к трассе. Видя знакомое кафе, в котором я часто бываю, выдыхаю холодный пар, чувствуя сердце, сжимавшиеся то ли от холода, то ли от мысли, что скоро я дойду до кладбища. Забежав за забор, быстро сдерживаю с себя импровизированную балаклаву. Вместе с аксессуаром летят и капли, скопившиеся на ткани, но не пропитанные внутрь неё. Я отдёргиваю ручку двери, позже понимая, что запер её и отрыв связку ключей, двигаю их в проем. Деревяшка открывается, а я залетаю, как ошпаренный в коморку, бросая шарф в сторону, куда позже летят и ветровка с футболкой, что успела пропитать в себя влагу моего тела, пока я бежал до сюда. Быстро всполоснулся в душе, который имелся, как и вода, проведённая в будку, причём довольно солидный будто я нахожусь в гостинице. Сам домик довольно аккуратен, напоминает избушку, но вытянутую в длину. Тут есть все: стол, кровать, шкаф, средства гигиены, зеркало. Наверно, поэтому я не брезгаю тут жить, но та грязь, которая иногда происходит в складе – отдельном помещение, что находится на улице, меня порой пугает. Когда-нибудь я проведу здесь масштабный ремонт, изменив фундамент и саму площадь строения, но тут уже нужны сбережения, которых у меня прилично хватает на своё обеспечение. Потирая полотенцем волосы, с которых так и капала вода, я нацепил на голый торс шорты, позабыв совсем про верхнюю одежду. Подойдя к окну, я внимательно присмотрелся к Луне и ее гигантским размерам, после чего раздался оглушающий гром и стук в дверь. Я никого не ждал, а от мысли, что я и вовсе на таком чуждом месте, стало совсем не по себе. Глазка тоже не имелось, а через окно, которое вспотело от дождя было видно только лишь мое собственное отражение. Подойдя к замку, я с хватил в руку перочинный ножик, пряча за спиной холодное орудие, медленно отворяя дверь непрошеному гостью…