Дом, в котором все смеются.

Сумасшедшие люди не сидят на месте, думая, что они больные. © Джейк Джилленхол

***

— Я не убивал твоего брата, — шепот Мориарти до сих пор отдается в голове. Быстрый шепот, быстрый безумный взгляд прежде, чем его увели. На ковре одинокая шахматная фигура, поверженный белый король. Майкрофт Холмс мертв, и до сих пор Шерлок полагал, что его убийца гниет здесь. Но если это не так… — Мистер Холмс, у Вас абсолютно потрясающие лобные доли! Согласно последним исследованиям… — Я читал эти исследования, — Шерлок даже не скрывает своего раздражения. Тонкие бледные пальцы доктора Джозефа Белла болезненно ощупывают его голову и это ему не нравится. Да никому бы не понравилось. Но возмущаться не дает вид Майкла, стоящего с внушительным шприцом в руке подле двери. Крупный санитар мечтательно улыбается, думая о чем-то своем, но Холмс и не сомневается — в случае чего, Майкл среагирует мгновенно. — Да-да, разумеется, — доктор разговаривает с Шерлоком, как с малым ребенком, доказывающим, что в обед летал на луну, и это выводит из себя еще больше. — Я долго думал, какое лечение Вам поможет, будет более эффективным для Вас, мистер Холмс… Белл что-то строчит в бумагах. Огонек ламп сверкает на его блестящей лысине, окруженной младенческим пухом седых волос. Джозеф стар, но все еще подтянуто-худощав, но, несмотря на даже пугающую худобу, от него веет опасностью и силой. — Мне вовсе не нужно лечение, — Шерлок устало вздыхает, впиваясь взглядом в доктора. Сколько ему? Около пятидесяти, плюс минус…есть собака. Большая собака. Не женат, судя по его одежде и воротничку, даже не был. Он повенчан со своей работой, вот в чем секрет. Любит выпить, а женским вниманием был обделен всегда, возможно, судя по тому же воротничку, из-за отношений с матерью… Увлекается ядами, об этом свидетельствуют многочисленные пятна на коже. Так же пишет, стихи, поэмы, мемуары? — Майкл, отведи мистера Холмса водные процедуры, будь так любезен… Шерлок перевел взгляд на санитара. Сопротивляться? Нет, это ниже его достоинства. Он покорно поднимается, брезгливо ступая по заляпанному чем-то ковру. Даже не хочется думать, чем именно. Улыбка Майкла не говорила ни о чем хорошем.

***

— Стойте ровнее! Стоять ровнее?! Шерлок едва не падал, сотрясаясь от холода. Поток ледяной воды стучит по голове, охватывая все тело. Старательно ловя ртом воздух — тут и вдохнуть не всегда успеешь, — он старается удержаться на ногах. Почему этот чертов поток такой сильный? По лбу стекла струйка крови, пробежала по лицу, скользнула медью по губам. — Вот и славно, Шерлок, выходите, — сестра Мэри вытащила его, синего от холода, из душа, завернув в полотенце. — Во-первых, — он даже отдышаться не успел, жадно завернувшись в полотенце, — Я не разрешал вам звать меня Шерлок! Во-вторых… Разве это, к черту, лечение? Разобрать его речь нелегко — сильно стучат зубы — и Мэри улыбается, довольная этим фактом. Ее глаза сияют, как ребенка на Рождество. Вид у Шерлока, подрастерявшего невозмутимость, откровенно жалкий. Замотанный в застиранное полотенце, сжавшийся, серый от холода и с посиневшими губами, прядь кудрявых волос свешивается на лоб, с нее капает вода, — он действительно похож на безумца. — Конечно, это лечение, его тебе назначил доктор Белл, — вид у нее до неприличия радостный и добродушный. В душевой повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым стуком капель, стекающих из прохудившегося крана. На старой серой плитке — плесень. Сквозь узенькое зарешеченное окно льется скупой солнечный свет. — Это не лечение, — зубы Шерлока почти не стучат, — это — садизм. Мне не нужно лечение, Мэри, и вы это знаете. Он смотрит ей в глаза, ожидая, что она смутится его прямого взгляда, но Мэри лишь улыбнулась. — Майк, будь лапочкой… — ее улыбка стала шире, — устрой-ка мистеру Холмсу «сухую ванну». Быть может, в следующий раз он более спокойно воспримет назначенное лечение…

***

Снова тишина, сводящая с ума, давящая на уши, щемящая сердце. И снова это чертово «кап-кап-кап». Мерные, медленные капли, отсчитывающие время, что приближает тебя к смерти. Он в ванной, замотанный в полотенца, как младенец. Поверх них установлены покрытые копотью старые горелки с сухим спиртом, то и дело обжигающим кожу. Не шевельнуться — он крепко привязан. Тело затекло, превращаясь в восковое. Никого. Майкл вышел, решив, что сбежать ему уж точно не удастся. И, к великой злости Шерлока, санитар прав. Он и пошевелиться не может, черт возьми, что уж тут говорить о побеге. Всего две не слишком ужасные процедуры и он уже измотан. И голоден. Но пить хочется еще больше. Горло ссохлось, как старая коряга, ноет, будто он полоскал его битым стеклом. Надо перетерпеть. Немного, еще немного и он выберется отсюда. И виновник того, что он очутился здесь, будет жестоко наказан. — Ну как тебе водные процедуры? — высокий голос Мориарти раздался прямо над ухом, заставив Шерлока вздрогнуть. Голова тяжелая, то и дело норовит опуститься на грудь, как у тряпичных кукол с головками, набитыми трухой и соломой. Шерлоку с трудом удается открыть глаза. Все вокруг плывет, лицо Мориарти, неожиданно исказившееся беспокойством — лишь круги на воде. Он даже с трудом может вспомнить его имя. Как-то на «М», верно? — М… — Что? — лицо прежнего врага, ныне почти незнакомца, приблизилось, стало четче. Теперь Шерлок может разглядеть его блестящие, словно пуговицы, черные глаза. — М… — нет, не «М», как-то иначе, определенно. Или… А как зовут его самого? Он даже не испугался, позабыв свое имя. В голове, набитой ватой и осколками боли, нет ничего иного. Весь мир словно большой круг на воде. — Майкл! Высокий крик неизвестного черноглазого незнакомца неприятно резанул слух, не давая уплыть в теплое небытие. — Майкл!!! Он плыл и плыл, пока этот крик не исчез в небытие.

***

Шерлок открыл глаза. Голова до сих пор неприятно ныла, и все вокруг все еще покрывала мутная пелена, но состояние его определенно улучшилось. Он мог назвать свое имя: Шерлок Холмс, двадцати пяти лет от роду, частный детектив. А на соседней койке лежит его враг, убийца его брата, Джеймс Мориарти. — О, ты очнулся. Если бы я делал ставки на тебя, то проиграл бы, — Джим усмехнулся, переворачивая страницу книги, которую читал, и даже не поднял глаз, — никогда бы не подумал что ты сдуешься еще на «сухих» ваннах, честное слово, Шерлок, — его тон звучит даже укоризненно. — Замолчи, ради Бога, я тебя умоляю, — он прикрыл глаза рукой, защищаясь от безжалостного солнечного света, слепящего сквозь темные от пыли и грязи окна. — О, я предпочел бы, чтобы ты умолял меня о кое-чем другом, — Мориарти издал крамольный смешок, кинув на него взгляд, — теперь ты знаешь, что это за место, верно? — Я должен сбежать, — голос хриплый, предательски срывается. — Удачи, — Джеймс снова перелистывает страничку, предварительно лизнув указательный палец. — И ты мне в этом поможешь, — в голосе Шерлока крепнет уверенность. — Почему? Я тут царь и бог, получаю все, что захочу. Любую еду, секс, поклонение. Тут люди делают это даже охотнее, чем снаружи, поверь мне. У меня тут довольно комфортабельные условия, делаю, что хочу и когда хочу. Я люблю это место! Шерлок перевел взгляд на светлый след на коже его кисти. Следы кислоты. Шрамы на запястьях, оставленные ремнями и наручниками. — Вовсе нет, — он сел, встречаясь взглядом с темными глазами Мориарти, — Даже ты не настолько безумен.