Casting Moonshadows

За мной следует лунная тень Лунная тень, лунная тень Прыгаю и подскакиваю в лунной тени, Лунной тени, лунной тени И если однажды я потеряю глаза, И если все цвета потускнеют Да, если я однажды потеряю глаза Хей, ведь я больше не буду плакать (Cat Stevens)

РЕМУС: Ремус всегда представлял себе воспоминания в виде фотографий в рамках на полках. На многие из них падали лучи солнца, отчего они выцветали. Порой цвет становился блеклым, оставляя после себя лишь расплывчатое ощущение времени, очертание памяти. А иногда очертания сливались с фоном так, что цвет казался ярким, будто живые пятна – истинное ощущение времени, но без деталей. Другие воспоминания стояли, скрытые тенями. Это были такие воспоминания, которые ты хотел бы забыть, которые не теряли своей отчетливости и силу со временем. Для Ремуса самым ярким «теневым» воспоминанием была память о Той Ночи. Та Ночь повлекла за собой ужасающие последствия, отдававшиеся эхом и оказавшие влияние на последующие события его жизни. Эти воспоминания он жаждал развеять или изменить, но они были из тех, что навсегда остаются с нами в самых ярких деталях. То, что Ремус всегда помнил о своей матери, после того, как другие его воспоминания погасли и потускнели, это ее любовь к лунному свету. Как от специалиста по зельям их местной аптеки, ее работа часто требовала выходить в ночь за ингредиентами. В такие ночи, когда небо было ясным, а луна была полной и искрилась светом, она прокрадывалась в комнату Ремуса, не включая света. Укутав его в плащ поверх его пижамы и обув его маленькие ножки в ботинки, она брала его за руку и шла на улицу, через ворота в саду, в густой лес рядом с их домом. Собирая ингредиенты, Серена Люпин пела маггловские песни из ее детства, в то время как Ремус прыгал рядом с ней, подпевая ей своим детским сопрано, наблюдая за своей лунной тенью, как она мерцала и скакала среди мрачных теней деревьев. Ремус знал о существовании магии – в конце концов, он вырос в семье магов. Но вид на серебристо-синие лунные тени и преследующий голос его матери, казалось, создавал особый вид магии в лесу. Это было сложно определить, это можно было скорее больше почувствовать. Это нечто электрическое и дикое, но в то же время безопасное и сокровенное. Отец Ремуса никогда не присоединялся к их ночным прогулкам. Залитые лунным светом ночи были тем, что принадлежало только им двоим и никому не было позволено вторгаться. Ремус, будучи слишком маленьким в том возрасте, не осознавал, насколько его отец обижался на тот факт, что его дикая и непредсказуемая жена любила своего сына больше, чем кого-либо в этом мире. Джон Люпин боготворил землю, по которой она ходила, а Серена в ответ относилась к нему с ласковым терпением. И так смотрел он мрачно из окна спальни, как две маленькие фигуры танцевали рука об руку в лесу, слыша обрывки маггловских песен, удаляющихся по их следам. – "Воспоминание, в полном одиночестве при лунном свете, неужели луна утратила свою память? Она улыбается в одиночестве…" – “Отправь меня на луну и позволь мне играть среди звезд! Позволь увидеть мне, какова весна на Юпитере и Марсе…” – “Что за дивная ночь для лунного танца, со звездами в вышине…" И чаще всего, когда они появлялись из леса вновь, держась за руки, со светящимися глазами, задыхающиеся от радости и дикой магии, мама Ремуса брала его на руки и кружила над головой: – ”За мной следует лунная тень, лунная тень, лунная тень. Прыгаю и подскакиваю в лунной тени, лунной тени, лунной тени. И если я однажды потеряю руки, потеряю плуг, потеряю свои земли. Да, если я однажды потеряю руки. Хей, я не должен буду больше работать...”*

***

Пожалуй, было не удивительным то, что в ночь, когда Джон Люпин пришел с работы в министерстве с новостью, что оборотень Фенрир Грейбек сбежал из охраняемой камеры для невменяемых преступников в Св. Мунгусе, Ремус обратился к лунному свету для утешения. В Ту Ночь – ночь, когда все изменилось в потоке жестокости, крови и лунных теней, Ремус сполз с кровати на ногах, трясущихся от приснившегося кошмара, в холл, в комнату его родителей в поисках своей мамы, чтобы она успокоила его. Он остановился, как только услышал раздающиеся громкие звуки изнутри. Он никогда прежде не слышал, чтобы его родители спорили. Его отец ненавидел расстраивать его мать, а она в свою очередь обычно была слишком погружена в свой собственный мир, чтобы обращать внимание на конфликты и тем более накалять их. Ремус подкрался и прислонился к двери. – …Не можешь идти туда сейчас. Даже за ингредиентами. Кто знает, где он сейчас находится? – говорил Джон. – Я могу заказать тебе их со своей работы. – Но я люблю собирать свои ингредиенты! – протестовала Серена. – Это причина, по которой я стала специалистом по зельеварению в первую очередь. Как скоро вы его схватите? – Я не знаю! – ответил Джон. - Если бы мы только знали, где, черт возьми, он, думаешь, мы бы не схватили его к этому моменту? Он винит меня за то, что его туда поместили, потому что я был тем, кто его поймал. Он хочет отомстить мне, он безумен. Думаешь, я бы смог смириться с тем, если бы он атаковал тебя, чтобы добраться до меня? – Это нечестно! – Мне все равно! Ты не пойдешь туда, Серена, и точка! Ремус отпрянул, почувствовав тошноту от странного ощущения в животе, словно что-то извивалось. Он не понимал, о чем они говорят, и не осмеливался прервать их. Он покрался назад вниз по коридору, прошел мимо окна в зале. Полнолуние возвышалось в небе, такое близкое и тяжелое, бросая блестящий лунный луч через стекло на деревянный пол. Ремус почувствовал внезапный порыв к маггловским песням и лунным теням. Ему было необходимо почувствовать этот серебряный свет, который помог бы забыть ему звуки родительских гневных голосов и извивающееся чувство в животе. Он покрался вниз по лестнице и встал на цыпочки, чтобы стянуть задвижку с задней двери. Он открыл ее настолько тихо, насколько смог, и выскочил в сад. Он не был глуп, он понимал, что ему не следует идти в одиночку в лес и, идя сквозь густую прохладную траву их лужайки, тихонько бормотал себе: – "За мной следует лунная тень, лунная тень, лунная тень. И если я однажды потеряю ноги, я не буду стонать, я не буду молить. Да, если я однажды потеряю ноги. Хей, мне не нужно будет больше ходить…" Он лег на спину и посмотрел на полную луну. Помимо его матери, полная луна была одной из самых красивых вещей, которые ему приходилось видеть. Она выглядела такой крупной – как будто ее подвесили в небе за какую-то струну, и ее бледный свет исходил словно из другого мира. Под ее взглядом Ремус почувствовал, как последние частички страха растворяются и покидают его. Тишину нарушило шуршание в кустах в конце сада. Ремус сел и повернулся в ту сторону, его сердце сильно забилось. Ни с того ни с сего ему показалось, что ему не следовало находиться здесь одному. Кто знал, что за ужасные создания гуляют по ночам, когда мама не могла защитить его от них? Застыв от страха, он пристально вглядывался в изгородь, которая пошевелилась, и подпрыгнул, когда это повторилось. Внезапно два круга желтовато-золотистого цвета появились в темноте среди кустов. И только затем Ремус понял, что то были глаза. Подстрекаемый ужасом, Ремус вскочил на ноги и побежал к дому так быстро, как только мог. Он желал больше всего на свете, чтобы он не уходил так глубоко в сад. Позади раздался глухой звук, когда существо выпрыгнуло из кустов и понеслось за ним. Он слышал приближающиеся ритмичные удары лап и оглянулся через плечо. Увиденное заставило его споткнуться и упасть на землю. Существо было огромным – волк, закричал его разум, подбрасывая картинки монстров из сказок, которые читала ему мама на ночь. Он закричал, когда оно прыгнуло на него, приземлившись ему на грудь и выбив весь воздух из легких. Зрение стало размытым от слез, когда волк нанес ему удар когтями. Ремус попытался закричать во второй раз, почувствовав, как зубы впиваются в его плечо и грудь. Боль стала ослепительно-обжигающей и пронзила все его тело. – РЕМУС! Он почувствовал, как вес покинул его, поскольку волка сбросили с его груди. Тот отпрыгнул в сторону на несколько метров. Коротко дыша и всхлипывая, Ремус повернул голову и увидел фигуру с непослушными каштановыми волосами, стоящую между ним и волком. Его мама снова подняла волшебную палочку, но недостаточно быстро. Волк увернулся и снова прыгнул, в этот раз прямо на Серену, придавливая ее к земле. – Мам… – Ремус хотел закричать, но он едва мог дышать от боли, не то, чтобы говорить. Парализованный, он смотрел, и его охватил ужас, когда белые зубы вонзились в шею и начали рвать ее. – О боже! СЕРЕНА! Второй раз за ночь волка подбросили в воздух. Ремус увидел своего отца, стоящего в пижамных штанах. Даже с его размытым от боли зрением и потерей крови, он заметил, что Джон Люпин встал между своей женой и волком, оставив сына открытым для атаки. Луч зеленого света вырвался из палочки Джона в сторону волка, который увернулся как раз вовремя. Волк какой-то момент сомневался, но как только Джон вновь занес волшебную палочку, побежал в сторону леса. Джон рванул следом. Магия искрилась вокруг его тела. Ремус снова посмотрел на маму. Она была залита кровью. Никогда еще он не видел столько крови. Она блестела и выглядела черной в лунном свете. Он перевернулся на живот, и боль пронзила его. Он тихо заскулил. – Ре...мус? Ее голос был таким слабым. Он никогда не слышал, чтобы он был таким слабым раньше. – Ре…мус, мой…малыш? Слова прерывались дрожанием в голосе. Ремус из последних сил потянулся к маме. Боль была настолько ужасной, что казалось, уже не принадлежит ему. Казалось, прошла вечность, прежде чем он достиг ее и опустил взгляд. К его ужасу, на месте шеи он увидел кости, жилы и мышцы, разорванные и все в крови. – Живи, Р…Ремус, – произнесла Серена. – Обещаешь мне? Не…не позволяй им п-превратить тебя в монстра, как он. В-волк не изменил тебя. Скажи это, Ремус! – В-волк не и-изменил меня, – повторил сквозь слезы Ремус. Он не мог посмотреть ей в глаза – только на глубокую рану на шее. – Х-хороший мальчик. П-помни это. Она начала расплываться. Ремус подумал, что она вроде говорила что-то еще, но он больше не мог слышать. Его голова наполнялась свистящим звуком и стала очень тяжелой. Она утянула Ремуса вперед прямо в покрытую кровью траву над плечом его мамы, и он почувствовал, как проваливается в черноту. _____ *Песни, слова которых использовал автор, и их исполнители: Moonshadow - Cat Stevens, Memory - Andrew LLoyd Webber, Fly me to the moon - написана Бартом Ховардом (Bart Howard) в 1954 году и спета Kaye Ballard, Moondance - Van Morrison