Casting Moonshadows

Я тот, кто я есть И мне не нужны оправдания Я сам со всем справлюсь Иногда тузы, иногда двойки Эта жизнь моя, без возвратов и залогов Одна лишь жизнь, время пришло - выйти из укрытия Жизнь не стоит и выеденного яйца, пока ты можешь кричать Я тот, кто я есть (Shirley Bassey)

СИРИУС: Сириус никогда не предполагал, что станет белой овцой в Древнейшем и Благороднейшем Доме Блэков. Это произошло так постепенно, что он даже не заметил. Это началось с обыкновенного детского неповиновения: Сириус всегда был тем, кто испытывал границы – пытался понять, насколько далеко он может зайти со своей матерью, прежде чем она придет в ярость и накажет его. Воспитанный по большей частью домашними эльфами, Сириус стремился получить внимание своей надменной матери и практически всегда отсутствующего отца и обнаружил, что попадать в неприятности - это лучший способ достичь этого. В начале были маленькие вещи. Он украл баночку заколдованного лака для ногтей, самостоятельно изменяющего цвет, у своей сестры, Нарциссы, и нарисовал усы, как у дяди Альфарда, над губой своей бабушки, портрет которой висел в холле. К несчастью для портрета Гемины Блэк, лак для ногтей стереть было невозможно, поэтому портрет пришлось снять и убрать на чердак. Сириуса отшлепали и заперли в погребе на целый день, где он кричал и бил дверь своими маленькими кулаками, испуганный темными выступами винных полок и тенями, копошащимися по углам. Как-то раз во время сочельника, несколько месяцев спустя после того, как ему исполнилось семь лет, он провел достаточно продуктивную ночь, съев тринадцать пакетиков Лучшей Слюнотечной Надувной Жвачки и налепив ее в волосы своей спящей двоюродной сестры Беллатрисы. В результате, разразившаяся с утра драма окончилась тем, что его снова отшлепали и конфисковали карманные деньги на две недели. Нисколько не испугавшись, опьяненный полученным вниманием и своей креативностью, Сириус напроказничал, когда на ужин явилась семья Малфой. Люциус Малфой усмехнулся при виде новой вельветовой зеленой мантии Сириуса, и тот ему ослепительно улыбнулся, а позже завербовал своего младшего брата, Регулуса, чтобы тот увел Люциуса от главной вечеринки в комнату, где стояло старинное Проглатывающее Кресло Гемины Блэк. Только лишь когда семья Малфой собиралась уйти, они обнаружили мальчика, проглоченного до самой шеи огромным, обитым мехом креслом. Люциус яростно ругался на Сириуса и Регулуса, пока те разрисовывали его белые локоны блестящей ярко-розовой и фиолетовой краской для еды. Только его любимой двоюродной сестре Андромеде и дяде Альфарду, казалось, нравились его попытки учинить хаос в Древнейшем и Благородном Доме Блэков. В то время он не осознавал, что они узнавали в нем то неповиновение по отношению к семье, которое было и в них самих. Пока мать Сириуса отталкивала его от себя и старалась навязать свои идеалы через критику и наказание, Андромеда и Альфард тихо брали его под свое крыло, образуя маленькую стаю белых овец среди семьи Блэков. Сириус полюбил своих двух защитников больше, чем своих родителей, и когда Андромеда объявила о своей помолвке с магглорожденным Тедом Тонксом за три недели до десятилетия Сириуса и была выгнана из семьи и выжжена из их семейного Древа, усилия Сириуса по вредительству превратились из попытки привлечь внимание в утонченный путь по отмщению от имени его любимой кузины. – Тебя ждет та же участь, что и ее! – взвизгнула Вальбурга Блэк, в то время как направила домашних эльфов поймать двенадцать ниффлеров, которые раздирали дом на части в поиске блестящих предметов. Сириус копил свои карманные деньги около нескольких месяцев для того, чтобы позволить себе приобрести их, и надеялся, что его мать не соберется их утопить. – Сириус Орион Блэк, ты меня слышишь? Клянусь, я выжгу и тебя из семейного Древа, если ты так и будешь продолжать вести себя! – Ну, а может быть, мне все равно! – Сириус крикнул в ответ. – Может, я хочу быть больше как Андромеда, чем как ты! – ДАЖЕ НЕ СМЕЙ ПРОИЗНОСИТЬ ЕЕ ИМЯ В ЭТОМ ДОМЕ ВПРЕДЬ, МЕРЗКИЙ ЛЮБИТЕЛЬ МАГГЛОВ И ПРЕДАТЕЛЬ КРОВИ! Прежде чем Сириус успел отреагировать, его мать сильно ударила его по лицу рукой. Он почувствовал, как огромное кольцо с семейным гербом резануло его щеку, когда он падал на пол. Его мать никогда не поднимала на него руку раньше. Приказывала домашним эльфам избить его, это да, но она никогда не била его сама. Ненависть Сириуса лишь углубилась и поселилась в его сердце. – Мне нравится Тед! – Сириус ощутил дрожь от гнева. – Он добрый и забавный, и мне все равно, что он грязнокровка! Он открыл рот, чтобы сказать больше, но она наклонилась и дала ему еще одну пощечину, потом схватила его, поволокла на кухню и бросила в подвал. Он пробыл там целых два дня, будучи наказанным, самый длинный промежуток времени, на его памяти, и его ненависть и злость росли в нем каждый темный час.

***

Сириус проснулся от стука ранним утром, когда он был должен отправиться в Хогвартс. Он сел в кровати, прислушиваясь, и улыбнулся, когда услышал неуверенный стук второй раз. – Заходи, Рег, –сказал он мягко своему младшему брату. Дверь с треском открылась, девятилетний Регулус прокрался внутрь и забрался на кровать своего брата. – Я не хочу, чтобы ты уезжал в школу, – прошептал он Сириусу. – Что же я буду делать без твоей защиты от мамы? – Тебе не нужна защита, – сказал Сириус, усмехнувшись в темноте. – Я здесь плохой. Ты лишь порой попадаешь в неприятности из-за меня. – Мне будет тебя не хватать. – И мне тебя, Рег. Сириус наклонился и обнял его за плечи. Им обоим не были свойственны физические проявления привязанности, и это было неловким и в то же время утешительно-теплым ощущением. – Ты ведь будешь мне писать? – Конечно, – сказал Сириус. – Я буду писать и рассказывать тебе обо всех блистательных шутках, которые я буду проделывать со всеми нашими скользкими кузенами из Слизерина. – Но ты же сам будешь в Слизерине. Если ты будешь шутить над ними, кто будет твоим другом? Сириус откинулся на кровать, разглядывая своего младшего брата. Лицо Регулуса выглядело бледным и обеспокоенным при лунном свете, проглядывающим сквозь занавески. Он принял решение. – Можешь сохранить секрет? – Секрет? – сказал Регулус неуверенно. – Какой секрет? – Я скажу тебе его только в том случае, если ты пообещаешь мне его хранить. -Хорошо. Я обещаю, – наклонился вперед Регулус с нескрываемым нетерпением. – Я не собираюсь быть в Слизерене. – Что? – Шшш! – зашипел Сириус, прикрывая своей рукой рот брата. Регулус убрал его руку в сторону, глазея на него с открытым ртом. – Что значит, не будешь в Слизерене? Все в Слизерене. Ты не можешь быть где-либо в другом месте. Единственный человек, который был на другом факультете, была Андромеда и она… – Регулус притих, как только внезапно осознал. – Вот почему, не так ли? Это из-за того, что мама сделала с Андромедой. Ну же, Сириус! Неужели ты хочешь, чтобы с тобой случилось то же самое? Она возненавидит тебя – даже больше, чем сейчас! Кроме того, ты не можешь выбрать факультет, в который хотел бы попасть. – Да, могу,- ответил Сириус. – Ну, не то, на каком факультете ты хотел бы быть, но ты можешь выбрать тот факультет, на котором ты не хочешь быть. Андромеда так сделала. Она сказала Распределяющей Шляпе, что не хочет быть в Слизерене, поэтому она определила ее в Когтевран. – Нет, она этого не делала! – Делала. – Но что, если она определит тебя в Когтевран? Или в Пуффендуй? Или в Гриффиндор? Что, если она определит тебя в Гриффиндор? Никто в нашей семье никогда тебя не простит! – Ты простишь, ведь так? – спросил Сириус внезапно неуверенно. – Ты хочешь попасть в Гриффиндор? – Регулус отодвинулся от Сириуса, как будто гриффиндорские наклонности были заразны. – Пожалуйста, Рег, скажи, что ты простишь меня, даже если она определит меня туда, – Сириус потянулся, чтобы взять Регулуса за запястье, когда он начал отдаляться. – Мама прибьет меня! – Пожалуйста? – Сириус… – Регулус повернулся и посмотрел пристальным взглядом на луч лунного света из окна. – Хорошо, хорошо. Я обещаю, что не буду ненавидеть тебя. Но я не могу обещать, что я буду заступаться за тебя. – Он посмотрел на Сириуса со слезами на глазах. – Я не такой смелый, как ты. Из тебя получится отличный гриффиндорец. Ты упрям, смел и делаешь глупые вещи без размышлений. Но я не могу противостоять маме, как ты. Сириус почувствовал болезненный укол в своем сердце, как будто его скрутили и грубо выдернули из груди. Он задавался вопросом, то же ли самое чувствовала Андромеда, когда видела, как ее имя было выжжено с семейного Древа. Он хотел закричать на Регулуса, сказать ему, что братья заступаются друг за друга, несмотря ни на что. Но он не мог. Регулус был прав. Он не был таким смелым, как Сириус. На самом деле, то, что он решился поддерживать Сириуса тайком, была самая смелая вещь, которую он когда-либо делал. – Все в порядке, Регулус. До тех пор пока я знаю, что ты тайно не ненавидишь меня, я буду в порядке. – Он призадумался на секунду, а затем сказал: – Даже если бы я хотел бы быть в Слизерене, у меня есть ощущение, что я не смог быть. Можешь ли ты себе представить какие-либо слизеринские качества у меня? По крайней мере, в этом я могу сделать собственный выбор. Регулус ничего не ответил. Он просто наклонился и обнял ещё раз неловко своего брата, перед тем как соскользнуть с кровати и пойти на цыпочках к двери. – Мне действительно будет тебя не хватать, ты большой, глупый гриффиндорец, – прошептал он. – Замолчи, придурок! – прошипел Сириус в ответ, ощущая, как боль в его сердце медленно угасает. Регулус засмеялся и закрыл за собой дверь.