Casting Moonshadows

Ты был тем, кто все изменил, тем, кто меня принял. Ты был единственным, на кого я мог положиться. Ты был моим другом. (Tom Petty)

РЕМУС: Чувство, которое возникло у него в груди, когда он помог гриффиндорским шутникам украсть ингредиенты для зелья, было непривычным для него. Несмотря на то, что они явно не ожидали его помощи и были слишком шокированы, чтобы поблагодарить его в тот момент, он впервые почувствовал, что был частью чего-то особенного, где участвовали другие люди, но не для того, чтобы издеваться над ним. Это вызвало у него чувство гордости и легкое головокружение. Он окинул взглядом кабинет и заметил, что ребята забыли взять украденные ингредиенты. Не раздумывая, он схватил с полки два пустых флакона, быстро наполнил их содержимым сосудов и вернул оставшееся обратно на полку. Прежде чем вернуться в кабинет, Слизнорт отчитал Булстроуда, затем взял перо и кусок пергамента, чтобы написать письмо. Было кое-что, что Блэк и Поттер должны были понять – то, что Ремус понял много лет назад, когда начал скрывать от людей то, кем он являлся, и тот факт, что отец наносит ему увечья. Люди замечают, когда кто-то что-то скрывает. Несмотря на то, что они учились здесь всего чуть больше года, трио гриффиндорских шутников успело прославиться среди студентов и преподавателей: среди первых, они были легендами по розыгрышам и по сладостным рассказам о том, как им удается избегать последствий своих шуток, а среди преподавателей они были источником всех бед, происходящих в школе. У Слизеринцев было особенно просто с эмоциями по отношению к ним, поскольку они обычно были мишенью для самых худших шуток. Они просто ненавидели их. Ремус не мог не согласиться с тем, что, хоть они и плохо справлялись со сложными трудоемкими заклинаниями и с тем, чтобы оставаться незамеченными, их грубая сила и врожденный талант, а также изобретательность и бездонный запас невинных выражений лиц из разряда "кто? мы?", которые они использовали, когда на них обрушивались с обвинениями, более, чем просто компенсировало их недостатки. Его мама сочла бы их веселыми ребятами. Она сама всегда была очарована его Внутренним Мародером. Отец ненавидел бы их. Что касается Ремуса, то он почувствовал, как Внутренний Мародер ожил в нем, когда он заметил Слизнорта, заходящего в класс вскоре после мальчиков. Позже, он испугался и смутился. Он не знал, что они подумают о нем после того, как он вмешался в их планы. Он задавался вопросом, не переборщил ли он. Он переживал, что они могли счесть его помощь за попытку подружиться с ними. И хуже всего было то, что до этого случая с ингредиентами, когда он поднял глаза и увидел явное наслаждение и озорство на лицах Поттера и Блэка, он даже не осознавал, как сильно хочет, чтобы они были его друзьями. В ту ночь, когда он выскользнул из Больничного Крыла на квидиччное поле, лунные тени и загадывание желания на крови были поворотным моментом для Ремуса. После этого он лежал на своей больничной койке и чувствовал себя ближе к своей маме, чем когда-либо с Той Ночи. Вина за ее смерть, ужас от того, кем он стал, и боль – все это, с чем он никогда не сможет примириться, казалось, осело в глубине его души. Он закрыл глаза и представил ее пальцы, поправляющие его рыжевато-коричневые пряди волос за ухо, и ее мягкий, звонкий голос, бормочущий слова сотни маггловских песен. Он знал, что луна всегда управляла им – как ребенком, так и оборотнем. Она ужасала его и в то же время притягивала. Он ненавидел и любил ее. Это был источник его самых счастливых и самых разрушительных воспоминаний. Это противоречие будет жить с ним всю жизнь, и, когда он слышал этот воображаемый голос, он чувствовал, что постепенно принимает этот факт, но это знание было не так просто и могло резать остро, как край бумаги. Он представил свою маму, недоверчиво смотрящую на то, как он скулит, что у него нет друзей. Она бы покачала головой и пожурила его. – Ремус,– сказала бы она. – Ты сам виноват в том, что у тебя нет друзей. Люди не блуждают просто так и не становятся без причины друзьями с другими людьми. Ты должен убедить их в том, что стоишь их дружбы. Убедить в том, что за волком все еще скрывается маленький мальчик, который когда-то жил магией мамы и лунных теней, что этот мальчик умный, храбрый и озорной. И он представил, как отвечает ей: – Этот маленький мальчик умер в ночь, когда умерла ты. Он ушел вместе с тобой, оставив жить монстра. Но даже тогда воображаемая Серена не позволила бы ему сдаться. – Ты обещал, Ремус. Когда я умирала, ты пообещал мне, что не позволишь волку изменить себя. Ты будешь сражаться, чтобы выполнить это обещание до конца. Именно это и придало ему решимости продолжать борьбу. Он будет скрывать монстра в себе, и, возможно, однажды кто-то поверит в эту ложь и полюбит этот образ человека, которого он создал и кем хотел бы быть на самом деле.

***

Оказалось, что профессора Андерса было не так-то легко убедить, как думал Ремус. На следующий день после инцидента на Зельеварении, когда он пытался игнорировать взгляды своих соседей по комнате за завтраком, огромный филин с пятнисто-коричневыми и серыми крыльями приземлился перед его тарелкой и начал поглощать его сосиски. Ремус нахмурился. Он ненавидел накладывать еду из серебряных тарелок и был недоволен, что ему придется делать это второй раз. Сосисок больше не было. Он потянул руку и открепил письмо с лапки птицы, уже зная, от кого оно, поскольку узнал сову, которая прилетала к нему летом. Дорогой Ремус, Если ты думал, что твое письмо остановит меня от расследования твоей ситуации, то ты глубоко ошибаешься. Совершенно явно, что насилие, которому ты подвергался со стороны своего отца, хуже, чем я ранее предполагал. Он нанес урон твоей психике непростительным образом. Пожалуйста, пойми, я только пытаюсь тебе помочь. Я чувствую, что это моя ответственность – поддержать тебя и помочь в борьбе с тем, что с тобой происходит, поскольку я единственный взрослый, кто знает об этом. Ремус, я был твоим учителем целый год и не увидел ни единого признака злого, нечеловечного в тебе, с чем ты, кажется, себя отождествляешь. Я знаю, кто ты, и я знаю, что ты не позволил ему изменить себя. Я увидел доброго, спокойного, умного и крайне независимого молодого человека, который трансформировал побочные эффекты своего проклятия так, что они стали больше дополнением к его личности, чем разрушением ее, и ради него я буду продолжать помогать тебе, хочешь ты этого или нет. Полный решимости, Нил Андерс Ремус чувствовал дрожь в руках, когда он читал письмо. Он старался сохранять выражение своего лица настолько безэмоциональным, насколько мог, но он не мог остановить дрожь. Он ощущал себя полностью разорванным на кусочки. Он чувствовал злость, боль и горечь. И все же, одна строчка из письма зацепила его внимание. Я знаю, кто ты, и я знаю, что ты не позволил ему изменить себя. Это напомнило ему о другом, и он испугался, что эмоции прорвуться наружу, потому что они были сильны. Когда он читал эту строчку, она звучала в его мыслях голосом его мамы. – Черт возьми! Он скомкал письмо, выглядя очень расстроенным и встал, больше не ощущая голода. Он подошел к дверям Большого Зала и вдруг ощутил что-то тяжелое на своем плече. Он повернулся и уставился на сову Андерса. Мне нечего ответить ему Она смотрела на него своими серьезными оранжево-желтыми глазами, не двигаясь. – Уходи! Ремус дернул плечом и сова соскользнула с него, однако, несколько раз взмахнув крыльями, она приземлилась на другое плечо, сильно вцепившись в него своими когтями. Ее намерения были ясны – я не уйду без ответного сообщения. Ремус решил игнорировать ее. Он был уверен, что она отстанет от него, когда ей надоест следовать за ним. Он направился на первый урок по Чарам и был рад, когда она слезла с его плеча, как только он вошел в класс. На это понадобилось совершенно немного времени.

***

Оказалось, он ошибался. Как только он покинул класс, огромная сова вновь села на его плечо с нежным уханьем и слегка укусила его за ухо за то, что он умышленно издал волчье рычание в надежде, что это ее отпугнет. Она следовала за ним также и на Зельеварение, и на Трансфигурацию, затем, усевшись рядом с ним, крала у него еду на протяжении всего обеда, а после следовала до следующих уроков. Он знал, что это привлекало взгляды и окружающие обсуждали его. Профессор Макгонагалл окинула его строгим взглядом, но ничего не сделала, поскольку совы были разрешены везде, кроме как во время занятий. Когда занятия наконец-то закончились, Ремус направился в библиотеку, пытаясь не вздрагивать, когда сова приземлилась на его голову и решила зацепиться за его волосы. Он отправился в раздел Магических Существ и отыскал книгу по совам. Он уселся на пол, скрестив ноги, и положил книгу на колени. Сова взмахнула крыльями, села на полку над его головой и стала с любопытством наблюдать за ним. Он был настолько поглощен книгой, что даже не заметил, как кто-то приближается. – Это твоя сова? Ремус подскочил, посмотрел наверх и увидел Блэка, Поттера и Петтигрю, стоящих на достаточно близко и уставившихся на сову Андерса, которая, наклонившись, покусывала его волосы, пока он читал. – Нет, – ответил он осторожно, кладя руку на страницу книги, чтобы не потерять место, где он остановился. – Не моя. – Почему она тогда преследует тебя везде? – спросил Петтигрю с интересом. Ремус смутился. – Кое-кто хочет, чтобы я ответил на письмо, но я этого не хочу. Поэтому этот человек сказал своей сове, чтобы она следовала за мной повсюду. – Оуу... Мальчики стояли в неловкой тишине некоторое время, затем Поттер прокашлялся и сказал: – Ты можешь оглушить ее или использовать заклинание Confundus , чтобы она забыла, что должна следовать за тобой. Ремус вздохнул и наклонил голову, чтобы взглянуть на сову, которая тихо ухнула и вновь начала покусывать его волосы. – Она не виновата. Не хочу обижать ее. Я надеюсь, что она сдастся и уйдет или я найду заклинание, чтобы заставить ее уйти без причинения ей вреда. Снова последовала тишина, затем Блэк глубоко вздохнул и расправил плечи. – Мы хотели поблагодарить тебя. За то, что помог нам на Зельеварении. У нас могли бы быть серьезные проблемы. Ремус почувствовал, как что-то горячее и сладкое пронзило его грудь, и изо всех сил попытался удержаться, чтобы не расплыться в глупой улыбке. – Рад был оказаться полезным. – Ты всегда такой формальный? – спросил Поттер с удивлением. Формальный? Ремус был пойман врасплох. Ему никогда не приходило в голову, что он формально себя ведет. Может, это формальность мешала ему завести друзей. Блэк, должно быть, заметил его реакцию. Он подошел и сел на пол перед Ремусом. Ремус отметил, что Блэк, казалось, никогда просто не стоял или сидел. Он разваливался. Ремус поклялся бы, что даже в комнате без стен и пола, он был нашел способ развалиться и облокотиться о сам воздух. – Не обращай внимание на Джеймса, – сказал Блэк, сделав грубый жест через плечо в сторону Поттера. – Его никогда не учили никаким манерам. Поэтому он не может распознать их, когда слышит. Ремуса охватило волнение. Он не хотел быть причиной споров между друзьями, но когда он взглянул вверх, Поттер, похоже, не беспокоился ни насчет слов, ни насчет жеста Блэка. Он просто усмехнулся и тоже опустился на пол. В отличие от Блэка, он весь состоял из острых углов и грохнулся на пол, как мешок с костями, а не вовсе не так лениво и элегантно, как это сделал Блэк. Петтигрю последовал чуть погодя – плюхнувшись на пол и поглядывая на остальных с неуверенностью. – Эм... хорошо,– осторожно ответил Ремус на комментарий Блэка. – Еще я хочу извиниться за тот день,– сказал Блэк немного неловко. – В Больничном Крыле. Знаю, я не должен был лезть не в свое дело. Ремус замер на некоторое время, вспоминая инцидент в Больничном Крыле. Он не понимал, как Блэк мог простить его за это. Он знал, что действительно напугал его тогда. – Все в порядке, – пробормотал он. – Извини, что так отреагировал на тебя в тот раз. Сова ухнула, отчего все ребята подскочили, затем приземлилась на колено Ремуса. – Кыш,– сказал ей Ремус, пытаясь ее оттолкнуть. Она повернулась спиной к Ремусу и посмотрела на мальчиков, сидящих полукругом напротив. – Так ты действительно сильный? – спросил Блэк, наклоняясь вперед, его серые глаза сверкали. – Необходимо действительно сильное заклинание, которому обучают на пятом курсе, чтобы взорвать котелок с такого расстояния. Ремус покраснел. – Нет. Я добавил немного чешуи саламандры в зелье Булстроуда по пути в кабинет. Все, что мне потребовалось, это произнести заклинание для ускорения реакции, после чего она перемешалась с листьями календулы, и это вызвало взрыв. Он не мог сдержаться, и его губы слегка изогнулись в улыбке от воспоминаний ошеломленного выражения лица Булстроуда и всех остальных студентов, волосы которых начали прорастать из разных неожиданных мест. К его изумлению, даже этот маленький намек на улыбку вызвал широчайшие тыквенно-подобные усмешки на лицах трех мальчишек перед ним. – Черт подери, это гениально, – восторженно выпалил Блэк. – Как ты смог подумать об этом за такое короткое время? Откуда ты вообще это знал? Ремус окинул его странным взглядом. – В пятой главе нашей книги по зельям говорится, что нельзя добавлять листья календулы и чешую саламандры в одно зелье, если для него еще предполагается использование заклинания. Иначе это приведет к взрыву. – Ты прочитал весь учебник по зельям, хотя еще не прошло и двух недель нашего обучения? – Поттер выглядел потрясенным. – Тебе нужно больше отдыхать, приятель. Ремус почувствовал, как его лицо налилось жаром, и он снова взглянул на книгу на коленях. Он действительно не понимал, что здесь происходит. Они пытались подружиться? Или это был тщательно продуманный розыгрыш, который ничего хорошего ему не принесет? – Эй, – голос Блэка был непривычно нежным, он похлопал по колену Ремуса, чтобы привлечь его внимание. – Это была шутка, Люпин. Это не было попыткой задеть тебя. Мы все очень рады, что ты прочитал книгу по зельям, иначе у нас были бы проблемы. Ремус почувствовал, как напряжение в плечах исчезло, и он слегка улыбнулся. – Да, я имел в виду не это, – серьезно сказал Поттер. Он наклонился вперед с искренним выражением лица добавил: – Честно! – Так ты, получается, специалист по зельям? – спросил Петтигрю. Ремус почувствовал, как его улыбка стала шире от его слов. – Ах если бы. Я знаю всю теорию, но на практике не всегда ее удается верно применить. Блэк усмехнулся. – Джеймс со мной хорошо справляемся, но Питер просто ужасно. Единственный раз, когда ему удалось сделать зелье хотя бы наполовину правильно, он думал, что делает его неправильно. – Джеймс и я, – сказал Ремус прежде, чем успел остановить себя. Джеймс посмотрел на него с удивлением. – Ты и я что? Ремус ощутил, что снова краснеет от смущения. Он уже начинал думать, что должен позволить всей крови окончательно прилить к своему лицу и избавить ее от необходимости то приливать, то отливать. – Правильно "Джеймс и я", а не "Джеймс со мной". Трое ребят долго смотрели на него и затем разразились смехом. – Блестяще, профессор Люпин, – сказал Сириус задыхаясь от смеха. – Рядом с Вами не позволено так коверкать английский язык, не так ли? – Разумеется, – сказал Ремус, едва улыбаясь. – Если Вы будете так делать, то будете изгнаны из всех важных литературных кружков. – Цель моей жизни, – сказал Сириус лишь наполовину шутливо. – Угадаешь, какое зелье мы хотим приготовить? – с любопытством спросил Джеймс. – Ты сказал, что знаешь теорию. Размышляя, Ремус потер лицо и рассеянно погладил сову, сидящую у него на коленях. – Я бы сказал, что это что-то вроде зелья трансфигурации, судя по скорлупе Фвупера. Но крылья веретенницы используются не так часто, разве что в зелье для анимагии, которое позволяет тебе открыть твоего внутреннего зверя. Я не знаю. Может, что-то типа человеческой трансфигурации? Все уставились на него, раскрыв рты. – Ты реально гений, приятель, – сказал Петтигрю. – Нет, я просто читаю. И моя мама была специалистом по зельям перед тем, как… – он остановился, неожиданно испугавшись, что почти выдал себя. Он ощутил, как кровь отлила от лица, словно кто-то выдернул затычку у него в затылке. Он не мог позволить им узнать, что она была мертва. – Что случилось с ней? – тихо спросил Блэк. Ремус подумал о своем удобном оправдании, которое он использовал каждый месяц, и выдал лучшее, что мог: – О-она вынуждена была прекратить, когда заболела. Наступила долгая пауза, после чего Поттер произнес: –Мне жаль. Конечно, ей пришлось. Ремус почувствовал смесь облегчения и старой тоски, которая заполнила его. – Спасибо, Поттер, – выдавил он. – Джеймс. – Что? – Ты можешь звать меня Джеймс. Друзья всегда зовут друг друга по именам. Ремус ощутил, как нечто стянуло его сердце и резко дернуло. Это было до боли чудесно. – Правда? – Ну, да, – сказал Блэк… нет, сказал Сириус, будто это была самая очевидная вещь в мире. – Мы нуждаемся в здравом планировании и хорошей теории для наших операций. Как тебе идея присоединиться к гриффиндорским шутникам? Некоторое мгновение рот Ремуса то открывался, то закрывался, затем он почувствовал, как расплывается в настоящей улыбке, хотя последний раз он улыбался так давно, что, казалось, уже и забыл, как это делается. – Я бы хотел, - скромно ответил он. – Хорошо, – сказал Сириус, и Ремус не мог понять, почему он выглядит так же счастливо, как и он сам. У Сириуса уже были друзья, и не то, чтобы Ремус был таким особенным. – Позволь показать тебе зелье, которое мы запланировали, – сказал Джеймс, схватив Ремуса за руку и подняв его на ноги, так что он выронил книгу и оставил недовольную сову на полу. – Я искал заклинание для избавления от совы, – запротестовал Ремус. Сириус пожал плечами. – Просто пошли этому человеку записку со словом «отвали», да и все. Больше не сопротивляясь, Ремус позволил вытащить себя из библиотеки.

***

Той ночью Ремус лежал в постели и был совершенно не способен заснуть, настолько его переполняла энергия. Он слушал, как дышат сквозь сон его соседи по комнате. Джеймс тихо сопел, Питер изредка кряхтел, Сириус вздыхал – словно был возмущен тем фактом, что ему приходится тратить время на сон вместо того, чтобы придумывать новые возмутительные шутки. Их запахи наполняли комнату, и внезапно он осознал, что даже раньше они уже были его друзьями, эти смешанные запахи приносили ему ощущение комфорта и спокойствия, которое он не чувствовал нигде больше. Они ассоциировались у него с чувством защищенности – в отличие от металлического, животного запаха крови и мочи, который оставался в его комнате, несмотря на все попытки избавиться от него после трансформаций. Эти запахи не были связаны со страхом и болью, а перед тем, как он пришел в Хогвартс, это было всем, что он знал. И теперь запахи обрели новый оттенок – это были запахи друзей. Ремус улыбнулся и закрыл глаза, но они тут же открылись обратно, когда что-тяжелое и когтистое приземлилось ему на живот. Он не смог сдержать громкий вскрик боли, а затем последующий рык, потому что это снова была сова. – Лю-Ремус? – Джеймс, у которого был самый чуткий сон из всех, сел на кровати и уставился в его сторону. – Ты в порядке? – Да, – сказал Ремус и порадовался тому, что Джеймс не мог видеть, как он покраснел от заботы, прозвучавшей в голосе того. – Просто сова. Думаю, я схожу вниз и напишу письмо, чтобы она улетела. – Я подумал, что это была собака или что-то типа того. Я вроде услышал рычание. Ремус почувствовал, как участилось его сердцебиение, и постарался сказать ровным голосом: – Как бы сюда могла пробраться собака, Д-Джеймс? Джеймс засмеялся. – Справедливо. Хочешь, чтобы я сходил вниз вместе с тобой? Ремус задумался. Он хотел принять предложение потому, что оно было сделано тем, кто хотел с ним дружить. Но мысль о том, что могло быть в письме Андерса, вынудила его отказаться, особенно, если Сириус рассказывал Джеймсу о своих подозрениях. – Все в порядке. Это просто один из моих родственников, – он ненавидел лгать, но его проклятье научило его делать это очень хорошо. – Ты можешь спать. – Уверен? Ремусу было сложно поверить, что это был тот самый мальчик, который был так груб с ним на протяжении первого учебного года. Как же чудесно, что Джеймс решил поменять свое мнение. – Ага. Переметнувшись через кровать, он покопался в чемодане в поисках пера и пергамента. Затем он слез с нее и спустился по лестнице. Там он уселся в кресле перед затухающем огнем в камине и сидел так, уставившись в чистый пергамент некоторое время, прежде чем сообразил, что написать. Он не был достаточно жестким для того, чтобы просто написать «отвали», как предложил Сириус, но он не хотел и поощрять Андерса. Наконец, он нетерпеливо вздохнул и начал писать. Дорогой профессор Андерс, Я просил Вас не спрашивать меня об этом, а Вы не слушаете меня. Пожалуйста, прошу, оставьте меня в покое и не присылайте Вашу сову, чтобы та преследовала меня по всей школе. Я очень доволен своей жизнью. Я стал дружить с Джеймсом, Сириусом и Питером, и мне ничего от Вас не надо. Пожалуйста, оставьте меня в покое. Ремус Люпин P.S. Ваша сова съела мои сосиски на завтраке, и для меня больше не осталось. А потом она съела половину моего ланча, и мне пришлось снова наполнять тарелку, а я ненавижу делать это, потому что все сервировано серебром. Вы должны больше кормить ее, потому что она была очень голодна. Он вздохнул. Так сойдет. Он привязал письмо к лапке совы, выпустил ее из окна и вернулся в кровать. – Все в порядке? – сонно спросил Джеймс снова, как только Ремус забрался под одеяла. – Да. – Что ты написал в своем письме? – Я написал о сосисках. Была небольшая паузка, затем: – Молодец, Ремус. Ты уверен, что ты в порядке? – Да, Джеймс. И именно потому что Джеймс задал ему этот простой вопрос, его ответ был чистой правдой.

***

Дружба оказалась для Ремуса самым странным и самым необычным опытом. Его соседи по комнате, казалось, приняли его в свою группу без всяких проблем. Вместо того, чтобы смеяться над его неосознанными причудами и недостатками, как они это делали в прошлом году, сейчас они, казалось, даже защищали их. Они смотрели сердито на каждого, кто называл его Полоумным, и даже заколдовали шестикурсника из Слизерина, который однажды пнул Ремуса в библиотеке, когда тот сидел на полу между полками с книгами по Трансфигурации. Даже Питер, который поначалу относился к нему с осторожностью, однажды ловко сорвал проект по Травологии одного ученика из Когтеврана, который засмеялся и начал громко задавать вопросы Ремусу, не провел ли тот свое лето в отделении психических расстройств в больнице Св. Мунго, когда услышал, как Ремус что-то бормотал ядовитым щупальцам, которые он обрезал. По утрам Ремус вставал очень рано и принимал душ, чтобы его новые друзья не видели его шрамов. Ему снились кошмары, в которых они видели его тело и узнавали, кто он. Ремус знал, что если это произойдет, то у них не будет другого выбора, кроме как передать его Министерству. К счастью, ребята, казалось, понимали, что ему не нравилось, когда его видели без одежды. Через несколько дней после того, как он отправил письмо Андерсу, он проспал впервые в своей жизни. Первое, что он осознал – это то, что кто-то мягко тряс его за плечо. Он вздрогнул и уставился с широко раскрытыми глазами на Сириуса, который возвышался над ним. – Что случилось? – Ничего. Ты просто проспал. Он сел и увидел, что остальные просто сонно копошились и блуждали с полотенцами в руках. И как же он теперь избежит принятия душа в то же время, что и они? – Иди первым, приятель, – сказал Джеймс, широко зевнув. – Мы после тебя, – сказал он так, будто паранойя Ремуса была самым обычным явлением в мире. Ремус смотрел на них, чувствуя смесь облегчения и смущения, охвативших его. – Но вы же опоздаете! Сириус ухмыльнулся и ущипнул Ремуса за нос. – Разве нас когда-либо это беспокоило? – С-спасибо. Ремус вскочил с постели, схватил полотенце, вещи и направился в ванную, чтобы принять самый быстрый душ в своей жизни. В то утро за завтраком, счастливое настроение Ремуса испарилось, при виде огромного филина, летящего к нему. Джеймс был единственным, кто первым заметил его. Сириус и Питер, как обычно, засыпали за завтраком. – Эй, это снова та сова? – сказал он, когда она приземлилась на тарелку Ремуса. – Похоже, она, – вздохнул он в ответ. – И это после всех твоих усилий, которые ты приложил, чтобы отправить своему родственнику угрожающее сосисочное письмо? – Сосисочное письмо? – спросил Сириус, оживившись. Джеймс кивнул с серьезным выражением лица, в то время как Ремус снял письмо с лапки совы и приступил к чтению. Дорогой Ремус, Я рад слышать, что у тебя появились друзья. Они хорошие ребята, хотя немножко буйные. Тебе нужно быть очень осторожным, чтобы скрыть свой секрет от них. Джеймс и Сириус крайне сообразительные и без проблем раскроют его, если ты дашь им слишком много подсказок. Вижу, что ты полон решимости не принимать от меня помощь. Могу ли я попросить тебя вместо этого просто писать мне? Думаю, это важно, чтобы у тебя был взрослый, к которому ты мог бы обратиться, если нуждаешься в совете или помощи. Или, если тебе нужны какие-то дополнительные целебные зелья и ты чувствуешь дискомфорт, обращаясь за ними к Мадам Помфри. Мне жаль, что Брутус съел твои сосиски. Уверяю тебя, он получает много еды, просто он жадный. Еще я думаю, что ты ему нравишься. Казалось, он очень хотел доставить это письмо, чтобы увидеть тебя снова. Я знаю, что Дамблдор сделал так, чтобы обычные тарелки и столовые приборы были сделаны из стали, но, к сожалению, сервировочные тарелки должны быть серебряными. Мне кажется, это как-то связано с магией домашних эльфов и с тем, чтобы сохранять еду теплой и свежей. Расскажи мне о вашем новом учителе по ЗОТИ. Я слышал, что Дамблдор нанял этого старого и безумного Текрэкена. Он гений по ЗОТИ, но я слышал, что у него ужасное чувство юмора. Могу представить, как Сириус и Джеймс будут похожи на него, когда будут в его возрасте. Я вернулся к должности Аврора, а моя новая жена Анджела (мы поженились летом) работает в Отделе Магических Существ. Так что, если что-то пойдет не так, у нас есть агент, который поможет спасти тебя. Пожалуйста, ответь на это письмо. Ремус, я беспокоюсь, что у тебя так мало поддержки со стороны взрослых, и хочу убедиться, что с тобой все в порядке. С еще большей решимостью, чем ранее, Нил Андерс Ремус уставился на письмо. Он действительно не знал, что делать с ним. Он осознавал, что Андерс беспокоится о его безопасности, но он не мог понять почему. Сначала он совсем не хотел отвечать, но сейчас было так много причин, по которым он понимал, что лучше это сделать. Он сможет получить больше целебных лосьонов от ожогов без каких-либо вопросов и миновать такую проблему как инфекция, с которой он столкнулся этим летом. Если жена Андерса действительно поможет, в случае чего, вызволить его из клетки Министерства или заповедника для оборотней, она, безусловно, была бы ценным знакомым для него. Он читал страшные истории о том, что случалось с оборотнями, которых помещали в заповедники. И, если быть честным с самим собой, было бы здорово общаться со взрослым, который знал правду о нем и не был его текущим учителем. Если он не будет затрагивать разговор касательно его отца, Андерс действительно мог бы ему помочь и дать советы по разным вопросам. Он почувствовал прикосновение. – Ты в порядке, Ремус? – спросил его Сириус мягким тоном, которым прежде, насколько помнил Ремус, он никогда не говорил. – Да, в полном. Думаю, я просто пойду в библиотеку и отвечу на письмо до начала занятий. – Я думал, что ты не хотел отвечать этому человеку. Ремус покраснел. – Да, не хотел, но я передумал. Трое ребят смотрели на него с беспокойством. – Все в порядке, правда. Они кивнули, затем Ремус встал и направился в библиотеку. Брутус выглядел немного недовольным от того, что ему придется покинуть Ремуса так скоро. Дорогой профессор Андерс, Я буду писать Вам, если Вы больше не будете затрагивать ту самую тему. Я был бы очень благодарен, если бы Вы мне прислали немного целебного лосьона от ожогов, я отправлю с этим письмом немного денег. Вокруг полно серебра, и я так устал от него. Я не хочу, чтобы мои друзья узнали обо мне, даже если Ваша жена смогла бы спасти меня. Профессор Текрэкен очень странный. Он много смеется над страннейшими вещами. Джеймсу и Сириусу он действительно нравится, но, я думаю, что Питер слегка побаивается его. Сириус сказал, что не мне его судить, поскольку я тоже очень странный, но он сказал это в шутку, не в плохом смысле. Он и другие ребята больше не ведут себя недоброжелательно по отношению ко мне. Им все равно, что я не такой, как остальные. На днях они заколдовали слизеринца, который пнул меня за то, что я сидел на полу. Они использовали заклятие ватных ног и это было очень здорово. Вы бы были горды - помните, как долго мы учились этому заклинанию в прошлом году? Брутус грустит, потому что я отвечаю Вам так быстро. Думаю, он хотел провести со мной время так же, как и в прошлый раз. Он снова съел все мои сосиски, но Сириус дал мне несколько из своей тарелки. Другие тоже дали бы, вот только Питер съел все оставшиеся. Ремус PS: Вам нравятся розыгрыши, профессор? Я помню, как Вы смеялись, когда Сириус и Джеймс заколдовали змею на баннере Слизерина, которая рыгала со словами "Прически Слизеринцев беспонтовые" каждый раз, когда кто-либо из них ел жареный картофель. Профессору Флитвику потребовалась куча времени, чтобы снять эти чары, потому что даже сами ребята не знали, как это сделать.