И мило, и не очень

— Нет. Не уговаривай даже. И не смотри оленьими глазами. Сказал же, что не буду, — Уэйд Уилсон занял оборонительную позицию в углу своей кухни, и готов был защищаться. Вилкой. — Что такого ужасного в обычном, мать его, костюме? — Питер откровенно скучал, удобно усевшись на столе, и готов был уговаривать Уилсона до победного. Этим он, собственно, занимался уже почти месяц. — Чтоб ты знал, я даже на собственный выпускной в спортивных штанах пришёл. — Это потому, Уэйд, что ты с рождения наглухо отбитый, и люди из страха за свою жизнь и внешность тебе боялись об этом сказать. Но вот он я, я здесь, и на мой выпускной ты таки придёшь в костюме. — Нету у меня костюма. — Будет, значит, — Питер тяжело вздохнул. День похода в магазин начался скверно. С самого утра Уэйд предусмотрительно просрал все деньги, которые вместе с бумажником, документами и пакетом травы Питер, не долго думая, нашёл под матрасом подозрительно заправленной кровати. Затем Уэйд мучительно долго искал ключи, которыми Питер раз в минуту тряс у него перед глазами. — Ты ведь понимаешь, что костюм мы тебе все равно купим? — Ты говоришь так, будто бы хоть цент за эту дрянь отдашь, — фыркнул Уэйд, когда Питер за шлейку джинсов потащил его прочь из квартиры. — Галстук тебе сам куплю. — Ещё и галстук, скажи, ты садист? — Бабочку тогда, — Питер вытолкал Уилсона на улицу и захлопнул за собой дверь. — Ладно, галстук, хорошо. — Скажи мне, а штаны обязательно должны выглядеть так, чтобы весь мир знал, в какую штанину я заправляю член? — А можем мы покинуть этот отдел одежды для фетишистов и переместиться сразу к товарам для БДСМ? — Эти рукава такие длинные, чтобы ими подтираться? — Рубашку в штаны заправлять? Издеваешься? — Уэйд, заткнись, пожалуйста. Я вообще буду в идиотской мантии, — Питер увлечённо одёргивал и поправлял пиджак на плечах Уилсона, который, как назло, дергался, ёжился и никак не мог угомониться. — Зато под мантию ты можешь вообще ничего не надевать. Такая, знаешь ли, маленькая пакость. — Ну, под костюмом ты тоже будешь почти голый. — Я что, по-твоему, идиот? — Стой ровно. — Ну мам, ну пойдём домой! — Знай, как только официальная часть закончится, я сниму нахер эти тряпки, и буду бегать по газону в одних трусах, — так сказал Уэйд, уже дома стоя перед зеркалом, поправляя только что повязанный Питером галстук-бабочку. «Довыпендривался», — с такими словами Питер вручил ему в руки коробку, в которой эта бабочка обнаружилась. — Не переживай, когда официальная часть закончится, я сам сниму с тебя этот костюм. Возможно, вместе с трусами, если перестанешь ныть.