Это был лишь эксперимент.

      Тася оказалась довольно приятной барышней. Разговор с ней строился легко, что не мешало Стасу узнать больше о девушке и, соответственно, Тасе о Стасе.       По внешности можно сказать одно, не богиня и не страшная. Обычная девушка, с обычной внешностью, а именно: тёмно-русые прямые волосы до плеч, небольшой прямой носик, чуть-чуть округлые щеки и большие, невероятно красивые, тёмно-зелёные глаза, которые и привлекали к себе внимание людей, что с ней общались.       Фигура была тоже почти обычной. Стройное тело, за которым очень тщательно следит его хозяйка. Как Стас это увидел? Тася была одета в облегающие джинсы, подтягивающие её формы, и водолазку, которая тоже была обтягивающей, они же и указывали, что девушка занимается спортом. Но как же Стас узнал, что Тася следит за телом? Он и сам не знает, само получилось как-то…       В разговоре Тася тоже очень приятный человек. Не говорила лишнего и не молчала. Она вела себя рядом с ним как очень давняя подруга. Не стеснялась и не вела себя как ненормальная. Очень приятная девушка.       Стасу было приятно с ней разговаривать, настолько приятно, что он даже забыл про Игоря, но… но что врать-то? Стас забыл Игоря только на долю секунды. Да он, чёрт возьми, не мог отвязаться от мыслей, что Игорь сейчас где-то там… В Москве… Возможно, с кем-то…       Но стоило Стасу об этом задуматься, как он сразу пытался отогнать эти мысли от себя. Он не хотел думать об Игоре, ведь… Нет, Стас не ненавидел Игоря, не хотел забыть его, просто… Просто одна, даже самая крохотная, мысль приносила разочарование, боль, тоску. Из-за этого Стас и не хотел думать о нём. Просто больно.       Ближе к девяти вечера, Стас и Тася вышли из кафе. Парень проводил девушку до дома, по пути разговаривая о Питере, уже у подъезда Тася вдруг остановилась и сказала: -Стас, скажи честно, ты флиртуешь со мной, да? — секундное молчание — просто мы знакомы один день, а ты ведешь себя так, будто мы дружим месяцы, а то и года. Нет, ты не подумай, что я против нашего общения, просто это немного странно, — девушка уставилась на Стаса, в ожидании. -Да, я понимаю, что это довольно странно. Я не знаю, почему всё так странно… — а глаза Стаса заметались из стороны в сторону, ища слова, что можно было сказать, — Я эм… Ну… В общем, не важно, Тась, не бери в голову, — Стас развернулся и хотел было сделать шаг, а потом его словно дернуло и он обернулся к девушке, — Спокойной ночи, — и вновь отвернулся и пошёл. -Стас! Стас, погоди! — в спину полетели крики и Стас остановился. Тася подошла к нему и, отдышавшись, сказала, — спасибо, что составил мне сегодня компанию, мне давно не было так весело, — время будто остановилось, а снег завис в воздухе. На улице тишина, да такая, что слышно сбитое дыхание обоих, улыбнувшись, девушка медленно приблизилась к лицу Стаса, её дыхание обжигало щеку молодого человек, небольшое движение… влажные губы коснулись щеки сутенёра. Это был, наверное, самый невинный поцелуй за всю жизнь Стаса. Такой лёгкий и непринужденный. Отстранившись, Тася прошептала: «Спокойной ночи» и быстренько ушла в подъезд.       Стас стоял на улице, переваривая случившееся. Его поцеловала девушка. Только что. Да, Стаса и раньше целовали девушки, но… Но как-то по-другому. Кажется, после Игоря все поцелуи изменились для сутенера. Стали чужими и противными. И этот не исключение. Стас не получил никакого удовольствия, губы её было горячими, но поцелуй холодный, можно сказать, как отражение души, ему казалось, будто её заставили сделать это, но так, чтобы казалось, что всё по-правде. Неплохая актриса, но тут такой номер не прокатит.       Только один поцелуй в щеку, а у Стаса будто открылся третий глаз, который видит людей насквозь. Например, Таисия оказалась девушкой, которая выглядит милой, но вряд ли такой же является и в жизни. Душа её пуста, Стас увидел это по её глазам, когда они прогуливались по Петербургу, она говорила, как восхищается этим городом и ей можно было поверить, если бы не глаза… Они не отражали ничего, кроме вселенской скуки.       Проще говоря, Стас понял, что кроме Игоря ему никто не нужен. Он никого так не любил, как его. Да и не любил получается. А еще понял, что ему больше нечего делать в Петербурге.