Пепел

Слезы жгли глаза, голова раскалывалась. Красная буква «Б» горела на руке, кровь все еще шла. А он смотрел на нее и улыбался. Ее слезы, которые она так старалась сдержать, приносили ему радость. Он хотел, чтобы ей было больно. Сжала зубы, пытаясь сдержать рвущийся из горла крик боли и ненависти, когда нож вновь коснулся нежной кожи. Она всегда была восприимчива к боли, даже слишком. Она знала, что он не остановится, пока не вырежет ее позывной. К тому моменту она, скорее всего, уже потеряет сознание от боли, адской боли, причиняемой этим хорошо заточенным кинжалом. Глубокий вдох, как попытка не умереть от переполняющего горло крика. -Ты сама виновата, Маргарита. Я тебя предупреждал. Ее ноги все также были скованы, свободная рука привязана крепко к телу. Он все предусмотрел. Сука. Он хотел заставить ее полюбить его, но сейчас добивался только ненависти. Она чувствовала, что так будет, но не думала, насколько сильно он хочет видеть ее боль. Крик разрывал голову, она начала быстро и глубоко дышать. Сил не осталось, и перед глазами поплыли темные пятна. «Больно», - почти выдохнула она, окончательно теряя сознание. -Сильная. Другие мои жертвы сдавались быстрее, значительно быстрее. Он усмехнулся. Она нравилась ему еще больше, чем раньше. Он хотел ее заполучить. Он хотел, чтобы она ненавидела его, разрываясь от любви. Но в ее глазах он видел только слепую жгучую ненависть и отголоски той боли, что причинял. Но подобное он видел уже не у одной женщины, такая реакция не удивляла. Он вытер нож, достав платок. Платок был белоснежным, как насмешка над кровью. С удивительной нежностью коснулся щеки женщины и вышел. Сейчас, в таком состоянии, она все равно ничего не почувствует, а ему нужна была ее агония. Он хотел услышать, как она скажет, что ей больно, как попросит пощады. Это было бы слаще всего. Но она упорно сжимала зубы, беззвучно плача. Даже не плача, она ведь старалась сдержать слезы. Не хотела быть перед своим мучителем слабой. Он не сумел сдержать улыбку. Все в ней противоречило ему, и лишь в одном они были похожи. Они были обречены. Ни ему, ни ей никогда не быть счастливыми. Они оба теряли, оба пытались быть счастливыми и оба не сумели. «Маргарита», - он будто смаковал это имя, а в памяти всплывает образ совершенно другого человека. Безумно похожего на ту, что сейчас лежит у его ног, но другую. Другую, которую он когда-то назвал своей женой. Он вновь, у самого выхода, посмотрел на нее. На короткое мгновение жалость и осознание ошибки захлестнуло, но он быстро взял себя в руки. Он не мог иначе, уже много лет он знал, кто в нем живет, и не мог поступать так, как должен был бы поступать порядочный и законопослушный человек. Она пришла в себя, когда его уже давно не было в подвале. Рука болела, голова словно разрывалась на части. Страх наполнял сердце, граничил с паникой. Она глотала слезы, стараясь не сорваться на крик. «Безысходность», - кричал мозг, а душа разрывалась от желания вырваться, избавив тело от мучений. Она пыталась спастись, и сейчас четко осознавала, что ей не выбраться. Она обязана слушаться этого подонка, иначе… Она уже знает, четко знает, что будет иначе. Воспоминания о совсем недавнем прошлом заставляли снова и снова чувствовать, как сильно она ошиблась. А надежда на спасение утекала, словно последний иссякающий источник. Он пришел как обычно, со спокойной улыбкой, с насмешкой в глазах. Она внимательно следила за каждым его движением, словно кошка, которая дожидалась момента броска. И он это ощущал, от нее, от каждой ее клеточки, исходила ненависть. Ненависть, направленная на него. Но ему эта ненависть была в сладость, он будто смаковал каждое мгновение. -Здравствуй, Маргарита. Как ты себя чувствуешь? Ей хотелось его уничтожить. Ей хотелось, чтобы он чувствовал боль и ужаснулась собственному желанию. Такого никогда не было раньше, она никогда не хотела убивать. Была вынуждена, но не хотела этого сама. Все, что было ей дорого, она теряла из-за работы. И сейчас она видела перед собой лишь цель, которую нужно было убрать. Жаль только, что она не знала, как это сделать. -Все также, не понимаю, зачем я тебе и чего ты хочешь. Он лишь усмехнулся, садясь напротив. В руках у него, как всегда, была еда, а в глазах превосходство. И именно оно каждый раз раздражало ее. Ей хотелось ударить его, плюнуть ему в лицо, но она не могла. Она была бессильна. -Я хочу освободить твои ноги, но если ты попытаешься сбежать, то поплатишься за это. Обещаю. И он выполнил свое обещание. Упивался ее болью, смакуя каждую секунду. Убивал морально, заставляя забыть обо всем, кроме слепой ненависти к нему и адской боли, прошивающей насквозь. И сейчас, придя в себя, она поняла, что дороги назад не будет. Она уничтожит его, чего бы ей это не стоило. Потому что точно знала, этим ее мучения не окончатся.