Пепел

Эти дни были похожи на кошмар. Слишком нереальными они казались. Он не знал, что делать, не знал, где искать. Хотелось кричать, рваться куда-то и проклинать всех одновременно, лишь бы все прекратилось. Он не мог спать, даже закрывать глаза было страшно. Каждый раз она появлялась, улыбалась ему за секунду до того, как умирала. Он не мог отрешиться от этой картины, не мог не обращать внимание. Ему было страшно, очень страшно. -Мы ее найдем. Эти слова, которые он слышал постоянно на протяжении нескольких дней, уже начинали раздражать. Он не хотел этого слышать, он хотел увидеть ее живую и здоровую, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Но Пригов, да и все остальные, как попугаи твердили одно и тоже, но все их действия были тщетны, они ни на миг не приблизились к разгадке. Как, впрочем, и он. -Так найдите! Грубо, но желания подбирать слова не было, да и сил тоже. И его напряжение, его страх чувствовали все. Но не все знали, насколько сильно он боится ее потерять. Когда она была рядом, ему казалось, что так будет всегда, что ничего не измениться. Конечно, он переживал, когда она была на задании, но никогда не боялся. Теперь все изменилось. -Бать, не ты один переживаешь. Мы тут все, как на иголках. -Ошибаешься, Бизон, я не переживаю. Я боюсь. И друг понял. Как почти всегда понимал и принимал его решения, так и сейчас понял, что он хотел сказать этими короткими парой предложений. Иван чувствовал, что друг ощущает тоже самое, но пока не в силах идентифицировать эти чувства. Эту боль, что выламывает ребра, сдавливает горло костлявой рукой. Мешая дышать. Мешая жить. -Я не знаю, что делать. Я не знаю, как ей помочь. Еще никогда я не был таким беспомощным. -Я тоже не знаю. Просто слова будто дают под дых. Вышибают воздух, заставляя впервые ощутить, насколько все они беспомощны. Со всеми многочисленными компьютерами, программами, лучшими умами. Они бессильны против неизвестности. -Я хочу верить, что она еще жива. -Я тоже. Только вот оснований для этой веры не было. Ничего не осталось от него прежнего, он будто заново взглянул а этот мир. На людей, на чувства. Заглянул в себя впервые за много лет. Потому что раньше боялся это делать, боялся ощутить внутри зияющую дыру, которую ничем и никем не заполнить. Он снова прикрыл глаза. Сутки без сна давали о себе знать, но он не хотел спать. Он хотел, чтобы все это кончилось так же внезапно, как и началось. Но главное, чтобы все кончилось сейчас. Ему вдруг захотелось точно почувствовать, что это дурной сон и открыв глаза он обнаружит рядом ее. Живую и невредимую. Но, когда он открывал глаза все осталось по прежнему. Ничего не менялось. И страх тоже никуда не делся. Борис видел, насколько другу тяжело. В своих же чувствах разобраться было сложнее. Короткая фраза, а сколько эмоций. Когда Иван сказал, что Рита пропала, ему как будто вышибли пол из-под ног, как будто лишили опоры. В одно мгновение, за секунду. Впервые он понял, насколько хрупок его мир. Насколько важна в нем она. Когда-то, еще в Тайфуне, кто-то спросил его, любит ли он ее. Тогда он ответил, что она ему как сестра. А сейчас вдруг понял, она стала роднее сестры, если такое вообще возможно. Она стала частью его, вросла ему в кожу, как, бывает, вживают чипы. Он осознал, что, если ее не станет, он потеряет и себя. Потому что нельзя жить половиной, не целым. Впервые за долгие годы он ощутил вкус поражения, хоть ее поиски и не были какой-то простой игрой. Они вообще не были игрой. И от этого понимания голова шла кругом. Даже улыбаться стало невозможно, не то что самому пытаться разрядить обстановку, которая была гнетущей. За четыре дня они все слишком сильно изменились, ему казалось, что прошел как минимум месяц. Месяц бесконечных поисков, месяц безрезультатных попыток ее вернуть. -Иногда мне кажется, что она уже умерла. И я больше никогда, никогда ее не увижу. Он замечает, как вздрагивает Ума, смотрит на него почти с ненавистью и бесконечной болью. Словно только что он предал ее, бросил одну на растерзание как минимум страшным врагам. Как будто из друга он в секунду превратился злейшим врагом. -Она жива, - каждое ее слово бьет сильнее хлыста по обнаженной коже. - Она не могла нас оставить. Она не могла умереть. И пока у нее есть мы, она будет жива. По ее щекам льются слезы, оставляя за собой черные дорожки. И он впервые понимает, насколько ей нужна Рита. Насколько она необходима. Губы Олеси дрожат, руки крепко сжимают его запястье, но она не осознает этого. Она вглядывается в его глаза, пытаясь найти в них хоть что-то, но видит лишь отражение себя. Он крепко прижимает ее к себе, обнимает подрагивающие плечи. Впервые заметил, как они с Ритой похожи. И поначалу даже не разбирает постоянно повторяющих ее слов. А когда, наконец, разбирает, осознает, что она на грани. И за грань ее может толкнуть что угодно. -Она вернется. Она будет жить