Пепел

Ей казалось, что внутри что-то сломалось. Будто нить, которая держала ее, внезапно оборвалась, позволяя рухнуть на колени. И подняться не представлялось возможным. По крайней мере сейчас и для нее. Боря сидел рядом, не зная, что сказать и стоит ли вообще говорить. Рита смотрела в одну точку, не замечая, что чай в кружке давным-давно остыл, что плед сполз и совсем не грел. Что мир идет вперед, что он не рухнул вместе с ней. -За что? Она не поняла, действительно ли вопрос слетел с губ или все же прозвучал только в ее голове. Пустота, так давно поселившаяся в душе, сейчас заполнила все нутро, высушивая глаза до красноты и оставляя соленый вкус во рту, будто щедро отхлебнула крови. Боль была практически физической, даже сильнее. Нож режет слабее. -Рита, - друг протянул руку, касаясь ее плеча, но Рита дернулась, избегая прикосновений. -Не надо. Уходи. Разве ты не должен обыскивать квартиру? Боря не ответил, лишь спустился с дивана на пол, осторожно забирая кружку из ее ледяных пальцев, которые с трудом разжимались. Он никогда раньше не видел ее такой, в ней словно ничего не осталось. Она дышала, но даже трупы выглядят живее. -Рит, тебе нужно проветриться... -Проветриться? - она смотрела на него, будто видела впервые, а потом неожиданно разразилась истеричным хохотом, а из глаз градом хлынули крупные слезы. - Проветриться? Я все потеряла! Все! У меня ничего не осталось, никого из родных. Я одна, Боря! И никто этого не изменит. Я так устала терять, - ее голос спустился до шепота. - Я устала так жить. Я устала жить, понимаешь? Я не знаю, зачем, для чего. Раньше у меня была цель - защищать тех, кого люблю, но сейчас все изменилось. Я изменилась. Боря смотрел на нее, не прерывая, не пытаясь что-то сказать или поправить ее. Впервые за долгие годы он увидел все, что творилось в душе лучшей подруги. Он не сказал ей, что они и есть ее семья, потому что это было не так, несмотря ни на какие слова. Их в любой момент могли отправить куда угодно, и они больше никогда не увидятся. У Риты была настоящая семья, но сейчас все действительно изменилось. Он был на похоронах отца подруги и тогда впервые увидел Машу. Они стояли рядом, такие разные, но одинаково несчастные. А сейчас одна из них лежит в морге. а вторая на грани срыва. И он ничего не может с этим поделать, не в состоянии помочь. -Прости меня, Рита. -Мне не за что тебя прощать, - она горько усмехнулась, осторожно касаясь пальцами его лица. - Но я никогда не смогу простить себя.

***

Он лежал на матрасе, слушая, как капли дождя стучат по крыше. Он ненавидел это число, слишком многое потерял именно в эту дату почти десять лет. Автокатастрофа, стоившая жизни его матери, отцу, жены и маленькой дочери. С тех пор он разучился любить, а постепенно разучился жить. Он привычно посмотрел на пистолет, и в очередной раз горько усмехнулся. Он оказался трусом, который не в состоянии закончить свои мучения, просто нажав на курок. Иногда ему хотелось просто закрыть глаза и уже никогда не проснуться, но новый день не приносил облегчения, настырно заставляя его жить. Андрею казалось, что убийства помогут. Позволят забыться, ведь он так долго сдерживал инстинкты и желания, пытался свыкнуться со своей болезнью. Но чем больше мужчина убивал, тем меньше это помогало. Как наркотик, который с увеличением дозы не помогает, но и бросить уже практически невозможно. Раньше он убивал только тех. кого считал виновным. Сначала это был мужчина, который напился и въехал в машину его семьи. Андрей выкрал его жену и избивал до того момента, пока ее муж не пришел за ней. А затем все покатилось по наклонной. Он свято верил, что еще не маньяк, хотя и понимал, насколько эта вера призрачна. Ни Батя, ни Багира, не были виноваты в смерти его семьи. Он выкрал женщину только из-за сходства с женой, а потом понял, что не может ее убить, как предыдущих жертв. И тогда предложил сделку. Андрей встал, рука, сжимающая пистолет, вспотела. Оставить Булатова в живых он не мог, а потому решение оставалось лишь одно. Бывший командир и неплохой человек сегодня все же должен умереть.