Воин. Приключения начинаются

      Первые ощущения — боль. Везде. Оглушающая, всепоглощающая боль. Вокруг — темно, слышится какой-то гул. Наконец начинаю получать сигналы от тела, и я обнаруживаю себя лежа в позе эмбриона, на какой-то подстилке. Попытка открыть глаза привела к очередной вспышке боли, а гул оформился в более понятный мужской голос:       — Эй, малек! Ты живой там?       В ответ удалось разве что помычать.       — Выжил-таки, не окочурился! Давай, вставай!       «Что за…» — пронеслась мысль. Голова дико болела, мутило. Попытка встать принесла новую порцию тошноты, но пересилив себя, я встал.       — Голова у тебя каменная, не иначе! Бревном приложило, а ты еще и встать умудрился! Везунчик! — продолжал разоряться какой-то мужик. На нем были обычные штаны и рубашка из полотна, в меру грязные. Рядом шла стройка, и сейчас, мужики навалились на канат, утягивая бревно наверх. Видимо, им меня и приложило. Местность была вообще незнакомая, я не знал этих людей, понятия не имел, как здесь оказался, и мало того, я… не помнил себя. Кто я? Отойдя в сторонку, бросил взгляд на себя. Такие же, как у того мужика, холщовые рубашка и штаны. Достаточно потрепанные, на груди потеки крови, натекшие из раны на голове, везде куча прорех и, видимо, они не от старости. Что же, мать его, произошло? Меня начала накрывать паника. Я огляделся. Вокруг сновали воины, упакованные с ног до головы в сине-белые доспехи. Постоянно подвозили раненых, вокруг царила нездоровая суета и отборный армейский мат.       — Ладно, пойди пока, отдохни. За простой нам не платят, придешь в себя — возвращайся к работе! — Мужик отвернулся, схватился за канат, закряхтев от натуги, помогая поднимать груз, а я, отойдя на несколько шагов в сторону, замер в ступоре.       — В сторону! — Закричал мне какой-то усатый воин. — Чего стал столбом посреди дороги!       Меня бесцеремонно оттолкнули, и мимо прошагал небольшой отряд.       — Скажите, а где я? — сказал, и не узнал свой голос. Он был слегка высок. Е-мое! Мне нужно зеркало или хотя бы лужа!       В ответ один из воинов покрутил пальцем у виска:       — Борейская Тундра. Ты в Нордсколе. Некисло ты забухал, работяга! — и он насмешливо заржал.       «Чего? Какой ещё Нордскол?» Отряд прошагал мимо, и затерялся среди таких же снующих везде людей и нелюдей. Все чем-то занимались, и протискиваясь через толпу, меня то и дело толкали, пинали, и материли почем зря. Выйдя, наконец, на пристань, я присвистнул, узнав обводы корабля, и тут до меня начало доходить. Нордскол? Что за Норд… М-мать! Вспышка головной боли бьет по глазам, и я, сжав руками виски, согнувшись, сглатываю появившуюся во рту кровь. С каждой новой мыслью появляется ощущение, как будто в голову забивают гвозди. Географическая карта. Сколько раз я глядел на нее во время своих виртуальных путешествий! Вымышленные герои, сюжет и история… В памяти мелькнула фигура в кресле, согнувшаяся за монитором компьютера, мелькнула — и пропала. Пришло понимание, что та фигура — я. Азерот. Я — в Азероте. Разогнувшись, массируя пальцами виски, я уже осмотрелся уже более осмысленным взглядом. Нордскол, значит. Вон виднеется Крепость Отваги, а вот и недостроенное здание, где меня приложило бревном. Вот это номер! Его что, так и не достроили? Тогда какой сейчас год? Я огляделся. Стреляли пушки, сверху виднелись крупные точки… Нетопыри? Здесь до сих пор идет бой? Я отошел подальше от суеты, и чуть спустившись вниз, обнаружил таверну, и прислонился к стене. Вокруг сновали вооруженные люди и нелюди, но людей все-таки было больше. Хотя, хрен тут разберешь, они все в шлемах все равно, что на одно лицо, как клоны, только рост разный. Хотя нет, вон дварф прошел, щит за спиной, за поясом — короткий топор. А там стоит группа эльфов, судя по экипировке — кожаная броня, колчаны и луки за спинами — стрелки, видимо, готовятся к выходу… Стоп. Почему одновременно происходящее для меня настолько реально, и в то же время — нет? Я ведь не отсюда? Я ничего не понимаю! Что я здесь делаю? Почему каждое воспоминание дается такой болью, а прошлая жизнь — пелена мрака? Я поднял руки и посмотрел на свои ладони: грязные, в мозолях — значит, работал. Кто я? Я должен вспомнить. Должен… Из носа потекла кровь, я медленно сполз по стене на землю, голова запрокинулась, глаза закрылись, и меня накрыла темнота…

***

      — Так-так-так. Кто это тут у нас?       Существо женского пола, с кудрявыми волосами, уложенными в художественном беспорядке а-ля «Воронье гнездо или взрыв на макаронной фабрике», смотрело на меня поверх стекол огромных, круглых очков. Она восседала за неимоверно огромным столом с кипой бумаг, за которыми монитор компьютера еле виднелся. Я огляделся, непонимающим взглядом окидывая серую пелену, посреди которой был стол с женщиной.       — Что… Кто Вы? Где я? И что здесь происходит?       — Хм, молодой человек! Хватит тут изображать непонимание. Знаете, сколько таких тут за час проходит? А мне всех обслужи, и каждому помоги! Не делайте мне нервы, а? — недовольно изрекла женщина. Сцепив руки в замок и положив на них подбородок, она уставилась на экран монитора и монотонно забормотала:       — Так… мужчина, не был, не состоял, не привлекался… погиб в результате несчастного случая на заправочной станции…       — Что-что? Как — погиб? — невежливо прервал я тетку.       — Молча. От идиота, решившего покурить в машине. Пьяного идиота. — Произнесла она, не отрывая глаз от монитора. — Вспоминай.       Я кивнул. Перед глазами быстро пробежала картинка: вот, вечерком решив заправить свой пепелац, заруливаю на заправку, и оплатив, возвращаюсь к машине. Вот к соседней подъехал еще один страждущий, водитель идет к кассе, из его машины вываливается нетвердо держащийся на ногах персонаж и прикуривает, затем — все, как в Матрице: расширяющиеся глаза персонала заправки, открывающиеся рты, и все тонет в ослепляющем взрыве…       — Ну? Вспомнил? — поинтересовалась тетка.       — Да.       — Теперь далее. Поскольку жизнь у тебя была скучноватой, недолгой, минусов в карму ты особо набрать не успел, умер и то по глупости, хоть и не своей, у тебя есть мир на выбор, где ты можешь переродиться. Сразу предупреждаю: обратно нельзя. Не во что. Там даже опознавать нечего.       Ощутив неимоверную тяжесть, захотелось завыть…       — Присесть можно?       — А тебе есть на чем сидеть? — ехидно поинтересовалась работница кадров потустороннего мира. Нет, ну, а как ее еще назвать? Я попытался шевельнуть рукой, ногой, головой, наконец! И тут ощутил… Вместо человеческого тела — сгусток какой-то, синий, переливающийся. М-да, сидеть и вправду не на чем. Нечем.       — Выбирать будем или нет? Или мне за тебя выбирать?       — Как-то быстро все… Что предлагаете? — Хоть известие и слегка подкосило, однако, мозг айтишника уже начал работать.       — Есть средневековье. Нет? Хм. Есть аналог твоего настоящего, только другой, но так же скучно. Ха! Еще бы ты туда хотел. Есть мир будущего: бластеры-шмастеры, лазеры и прочая, освоение космоса. Ага, задумался! И есть еще мир меча и магии. О! Вижу искорку интереса!       Видимо, она могла читать что-то в том блестящем шаре энергии, которым я был.       -Так, значит, мир меча и магии… Что тут у нас… Так, есть запрос. Координаты — определены. Время — определено. В путь, смертный!       Если бы у меня было человеческое тело, то я бы являл собой превосходный образчик картины — «Существо человеческое, состояние полного обалдения вплоть до изумления». Появилось ощущение падения, стол с теткой схлопнулся в точку и исчез. Только и успел услышать вдогонку:       — Следующий!

***

      Реальность нахлынула на меня, как будто ведром ледяной воды обдали. Значит, я умер, там, в другом мире, и теперь жить предстоит тут. Но почему я в мире онлайн-игры? Или это все — иллюзия, а я сейчас лежу в палате на больничной койке, и добренькие санитары пичкают меня уколами? Но, если это все реальность, то тогда… Тогда я попал. Что теперь? Куда мне идти? И самое главное, а как… как, твою мать, меня зовут! В голове отрывками носятся мысли. Я — в чужом теле, последнее более-менее четкое воспоминание — это взрыв, та тетка, и… все. Память предыдущего носителя — напрочь отсутствует, видимо, удар бревна не прошел бесследно. Так, стоп, она же сказала — переродится, а я, выходит, вселился? Ошибочка у них вышла. Одержимый попаданцем получился м-мать. Из горла вырвался истеричный, булькающий смех. Хорошо хоть, знание языка осталось, и то хлеб. Так, а что я умею? Закрыв глаза, начал вспоминать. Вспоминалось тяжело, каждое усилие сопровождалось вспышками боли, кровь толчками шла из носа, и кажеться, даже из ушей, но мне надо было понять… Перед глазами галопом неслась мешанина картинок. Там я был сисадмином. Но владение компьютерной техникой здесь не катит, от слова совсем. Отпадает. Хобби? Ну так, с паяльником любил возиться. Что-то типа инженерии в Варкрафте. Однако, Азерот — это больше мир стимпанка, значит, тоже мимо. Что может подойти здесь? В том мире мне нравилось готовить, на первое время — самое то, но провести все время поваром — не вариант ни разу, так что — в актив, но не в приоритет, не более. Мастерить любил, из дерева и железа, но на уровне любителя-криворучки. Способности к языкам, и… все? М-да. Не густо. Чем мне тут еще заниматься? Капусту выращивать? Ага, для таких же, как я, козлов… Я открыл глаза. Во рту было солоно от крови, меня стошнило: голова гудела, как колокол, и напрочь отказывалась соображать, перед глазами вместо окружающего мира были какие-то пятна… Нет, все, больше я такие эксперименты проводить не буду. Дожидаясь, пока взгляд прояснится, тихо сидел, стонал, и с виду напоминал душевнобольного. Как бы еще куда не упрятали…       — На стену! Все на стену, к пушкам! Во-о-о-зду-у-ух! — раздался чей-то рев, и воины, сновавшие впереди, куда-то побежали.       «Перво-наперво — нахер отсюда, потом думать будешь. А то первый же день в новом мире может стать последним», — думал я. Боль, загнавшая острые коготки в мой череп, решила призадуматься, и пока что лениво ковырялась в районе затылка. Раз это Крепость Отваги, тут должен быть корабль, курсирующий между материками. Как там его… «Бесстрашный»? «Отважный»? Насрать. Надо пробраться на него и валить. Что в карманах? Я похлопал себя по бокам: а нет их. И вообще у меня ничего нет, кроме того, что на мне надето. Осторожно поднявшись, я поплелся от таверны к пристани. Рабочие побросали работу, и бежали от стен. Впереди зазвонил колокол, и я понял: если сейчас не попаду на корабль, то тут и останусь, значит, надо спешить.       — Гото-о-о-о-всь! — Послышалось впереди.       Рявкнули пушки со стен, в ответ — раздался дикий вой сверху. Я ускорился как мог, и доковылял до ступенек как раз, когда матросы уже убирали канаты. Влившись в ручеек, я вошел на палубу, и только сейчас сообразил, что заплатить за проезд у меня нечем, но отплывавших никто не проверял. Меня лишь смерили презрительным взглядом, но ни о чем не спросили, поэтому я тихо забился в уголок, стараясь не отсвечивать и никому не мешать.       — Отчаливай! — прозвучала команда сверху. Звякнул корабельный колокол, и корабль тяжело начал набирать ход.       Вот так и началось мое путешествие в Восточные Королевства, а так же у меня появилось время, когда спешить никуда не нужно, можно спокойно подумать. И только теперь накатило… Как это правильно в психологии называется? Забыл. Там стадии есть. Ну, неважно… Меня в привычном мире больше нет. Я попал в фентезийный мир, где теперь надо выживать. Мысли в голове скакали, путались, мешались, прям как тараканы на кухне ночью, когда неожиданно свет включишь. Назад — нельзя. А хочу? Сейчас вот, вприпрыжку побежал. В животе заурчало, и я понял, что дико голоден. Вокруг — море, корабль плыл, мерно покачиваясь, рядом на палубе расположился разношерстный народ, люди и нелюди вперемешку. Денег за проезд никто не требовал, и сидя тихонько в своем углу, мне оставалось только наблюдать.       — Здорово! — послышался хриплый бас, и рядом со мной плюхнулся сначала объемистый рюкзак, а потом и его обладатель: кряжистый дварф. Его рыжие борода и усы были заплетенными в две косы, он был без доспехов, однако, его одежда явно выгодно отличалась от моей: добротная белая шелковая рубашка, кожаные штаны, заправленные в кожаные же сапоги.       — Не возражаешь, если я уже сел?       Все, что мне оставалось — только хмыкнуть, пожать плечами, и опять смотреть на палубу. Дварф порылся в рюкзаке, достал окорок, кусок хлеба и принялся все это смачно уплетать, чавкая и роняя крошки. У меня в животе опять предательски заурчало.       — Голодный? Эк тебя потрепало. Держи!       С этими словами дварф соорудил гигантский бутерброд и протянул мне. Я ошарашенно посмотрел на эту мини-башню в его лапе.       — На, говорю, бля! Голод пересилил смущение, и некоторое время из нашего угла раздавалось только сосредоточенное сопение и чавканье.       — Пивка хошь? — обратился ко мне опять дварф.       Набив желудок и разомлев от исполинского бутерброда по-дварфийски, мне уже было все равно.       — А давай.       Дварф полез в мешок, и выудил оттуда большую флягу. Открыл крышку, понюхал, хлебнул, и, довольно крякнув, протянул мне. Пиво и пиво, подумал я, и неосмотрительно сделал большой глоток… Огненная струя, пролетев по глотке, расплескалась в желудке лавовым озером. Казалось, что это не пиво, а какой-то зверь с клыками и когтями, и сейчас он ворочался у меня в желудке, и некоторое время я не то, что говорить — вздохнуть не мог.       — Что это? — еле смог прохрипеть я дварфу.       — Стальгорнское светлое, бля, а не та муть, что подают в ваших клоповниках, — довольно сказал дварф, и забрав у меня флягу, сделал новый глоток.       — Что покрепче я бы тебе не дал. Такой молодой организм, как твой, пшеничная снесет нахуй, — пробурчал тот, и хлебнул еще.       — Меня Эратран зовут. Будем? — протянул мне дварф свою лапищу.       Я завис. Как меня зовут? Боль напомнила о себе, пошевелившись в районе лба. Из глаз чуть не брызнули слезы, я моргнул.       — Стрибьорн. — Против воли вырвалось из меня. — Стриб.       — Ну, за знакомство, Стриб, — с этими словами, дварф хлебнул из фляги и предложил мне. Я осторожно помотал головой, и дварф, пожав плечами, оперся на рюкзак. Некоторое время мы сидели тихо. Я был сыт, слегка пьян, и пока можно было просто наслаждаться отдыхом: думать не хотелось вообще, в голове было пусто. Мой неожиданный товарищ оказался непоседой: он постоянно ерзал, тихо матерился в усы, время от времени прихлебывая из фляги, предлагая и мне, но я отказывался: чувствуя, что лишний глоток сделает из меня недвижимость. Наконец, Эратран не выдержал:       — А чего ты такой потрепанный, словно тебя кошки в подворотне всю ночь драли? А барахло где? Проебал?       — Потерял.       — Хе, — хмыкнул дварф. — Я так и сказал. И что теперь?       — Не знаю. Доплыву, буду думать.       — А есть чем? Мозги хоть на месте? — ухмыльнулся бородатый.       Я промолчал, меня больше в этот момент занимало то, что за имя я назвал. Я крутил его и так, и эдак, но память молчала.       — Лады, плыть на этом корыте долго, так что советую поспать. Будет день, будет пища, — с этими словами мой бородатый попутчик откинулся на фальшборт и вскоре захрапел.       Стрибьорн. Откуда я взял это имя? Почему оно пришло мне в голову? Меня так звали раньше? От вопросов голова, казалось, готова была лопнуть, но я вспомнил: это был мой игровой ник, там, в прошлой жизни. «Хех, задрот-неудачник, ник в игрушке помнит, а настоящее имя — нет», — криво ухмыляясь, думал я, вытирая пошедшую носом кровь. Попытка вспомнить принесла новую вспышку боли, меня повело, тошнота усилилась, и я решил больше не рисковать: имя есть, и ладно: видимо, здесь придется все начинать с нуля. Что странно, так это то, что навыки вспоминались как само собой разумеющееся. А вот предыдущая жизнь… Я не помнил ни страны, откуда родом, ни то, остался ли у меня кто-нибудь там: ничего. Кто я? Темнота накрыла вдруг резко, разом. Как меня зовут? Темнота, боль, стук сердца. Потом стих и он… Очнулся я, лежа в небольшой луже крови, и матрос пинал меня ногой.       — Эй! Эй, ты че, сдох?       Судорожно вздохнув ртом воздух и сжимая одной рукой многострадальную голову, мне удалось принять вертикальное положение. Хорошо хоть, набок упал, если б на спину — все, захлебнулся. Выпросив у матерящегося матроса воды и тряпку, вытер ей лицо и протер кровавое пятно рядом. Хотел было вернуть, но матрос, выдав многоэтажную конструкцию по поводу сношения меня, тряпки, демонов и кого-то еще, приказал выбросить ее за борт, что я и сделал. Пережитые события, потеря памяти, слабость, головная боль, тошнота… Мозг захотел перезагрузки, и глаза сами собой закрылись, и я уснул. Так закончился день, прошла ночь, а на следующее утро меня разбудил дварф, хлопнув по плечу:       — Ха! Ну и горазд ты спать, бля! Вставай, причаливаем.       Протерев глаза спросонья, я повернулся к борту и от удивления раскрыл рот. Да, в игре Штормград был великолепен, однако он не шел ни в какое сравнение с тем чудом, которое открылось мне с левого борта «Бесстрашного».       — Офигеть! — прошептал я.       — Охуеть, так будет точнее, — поправил меня Эратран. — Столица!       Корабль замедлял ход, народ на палубе засуетился, собирая баулы, разношерстную толпу из воинов и людей матросы шустро рассредоточили для устойчивости, и причалил. Дождавшись, пока пассажиры схлынут на пристань, мы с дварфом вышли последними.       — Ну, ладно, будь! Авось свидимся еще.       С этими словами он хлопнул меня по спине своей ручищей, и вскоре его рюкзак затерялся среди толпы, сошедшей на берег. Вздохнув, я отправился в сторону города. Предстояло самое нелегкое: найти какую-то работу, еду и ночлег в незнакомом городе, в котором всем было на меня наплевать.       Город встретил меня неприветливо. Он оглушал покруче метро в час пик. Везде были люди, с семьями и без, впечатление, что я попал в огромный, бесконечный цыганский табор. Меня толкали, ругали, один раз даже прицепилась стража, но обнаружив, что взять с меня нечего — отстала. Я бродил уже не первый час по Штормграду, и все было тщетно: таких бедолаг, как я, было полно, очередь к потенциальным работодателям выстраивалась огромная, все на всех орали, возникали спонтанные драки, в которые несколько раз приходилось вмешиваться страже. Они раздавали зуботычины не разбираясь, кто прав, а кто виноват, и уводили куда-то самых буйных. Всюду была грязь, стояла дикая вонь, народ, расположившись вдоль стен со своими пожитками, там же и гадил. «Так дело не пойдет. Может, учеником куда устроится?», — подумал я. Кстати, где я сейчас? Похоже, что заблудился: вроде, Старый квартал, а может, и торговый: из-за неимоверного количества беженцев не разобрать. «Помнится, в игре можно было спросить стражу. Хотя, то ж игра, а как тут будет?» — думал я, выискивая глазами воинов в доспехах. Искомые обнаружились, подпирая стену возле арки и я, подойдя на безопасное расстояние, робко спросил:       — Уважаемые, а не подскажете…       — Пшел вон. — Процедил сквозь зубы один.       — Понаехало уродов. — Сплюнул второй.       — Мне всего лишь…       Один из стражников сделал два шага, удара я даже не увидел: настолько он был быстр. Я упал на мостовую, силясь вздохнуть. Второй, так и не отлепившийся от стены, показал ударившему меня вытянутый большой палец. Тот хмыкнул:       — Знай свое место, червь.       Только теперь я осознал свою ошибку: патрульные, ходившие по городу, были одеты беднее этих, стоявших тут. Те же бело-синие латы, однако плюмажи на шлемах, богато украшенные рукояти мечей, начищенные до блеска кирасы выдавали благородных. Через арку, возле которой они стояли, я выходить не рискнул, держась за грудь, обошел их по широкой дуге, и выйдя через небольшой проем в стене, вышел к каналу. Знание игровой карты города не помогло ни разу: здесь все было иначе. Поймав за рукав такого же, как я сам, бедолагу, спросил:       — Где квартал ремесленников, знаешь?       Тот в ответ ткнул пальцем вправо, на другой берег канала, выдернул рукав, и скривившись, ушел по своим делам. Теоретически, за моей спиной был старый квартал, а арка, где стояли благородные, видать вел к замку. Несколько раз вдохнув-выдохнув, успокаиваясь, я побрел туда, где может быть, мне улыбнется удача. Не улыбнулась, зато по полной оторвалась реальность, грубо ткнув мордой в грязь…       — Пошел нахрен! — невежливо отшил меня гном.       — У меня есть кое-какие…       — Нахрен вали! — голос гнома сорвала на визг, он схватил с верстака большой гаечный ключ и замахнулся.       Дернув рукой, и сжав зубы, я вышел из инженерной мастерской: гном слушать меня даже не захотел. Везде, куда бы я ни ткнулся, мастера либо требовали денег за обучение, и узнав, что у меня их нет, прогоняли. На несмелое блеяние, что могу отработать — гнали чуть ли не пинками. Многие, как вот этот гном, прогоняли сразу, ученики никому были не нужны, или их просто достали.       Помыкавшись до заката, я понял: в столице мне ничего не светило, а поскольку работы не было, то и жрать тоже было нечего. Не полагаясь на память, где расспрашивая, где подслушивая, я узнал, что народ бежал от вторжения Легиона, надеясь, что стены города их защитят. Наивные… Какой же сейчас год? Я остановился у одной небольшой группы, и прислушался: обсуждали покушение на молодого короля. «Легион, покушение. Значит, сейчас примерно 30 год, выходит», — мелькнула и пропала мысль. Я скривился, ожидая приступ, но голова лишь тихо гудела, боли не было: видимо, все, что может мне как-то пригодится здесь, я могу вспомнить относительно легко. А вот все остальное — нет. Побродив еще немного, я узнал, что в округе творилось то же самое, что и в городе, и работу можно было даже и не искать. «Штормград. Жемчужина городов Альянса, бля», — думал я, бродя кривыми улочками. «Так. Если мне не отшибает память, то на выходе из Шторма должно быть Златоземье», — мелькнула мысль. «Что если пойти туда?» Жрать хотелось неимоверно. Сгущались сумерки, и успев проскочить до закрытия ворот, я отправился по дороге в сторону, как мне помнилось, маленького поселка. Чтобы заглушить чувство голода, я думал. Когда-то давно, в прошлой жизни, практически во всех книгах про попаданцев авторы ставили рояли за каждым кустом, задаривая героя легендарными вещами, красотки вешались им на шею, а легендарные маги и воины просто так обучали секретным приемам. Все, о чем приходилось беспокоиться героям — это идти бить всяких злобных гадов. А что делать мне? С первого дня до сих пор я думаю лишь о том, как бы поесть, а из плюшек я вынес лишь синяки да ссадины, полученные от таких же бедолаг. Одно утешало: хоть язык знаю, не нужно объясняться жестами. Так я шел, и думал. Голодный желудок урчал, уставшее тело неимоверно болело и требовало отдыха, а мысли роились очень уж не радостные…       — Оп-па, смотри, кто к нам идет, а? Эй, фраерок, а ну-ка греби сюда!       Голос раздался неожиданно, и я испуганно присел, глядя как из-за кустов выходит тройка бородатых разбойников. Засаленные волосы, замызганная одежда, ничем не отличающаяся от моей, в руках палки, а у одного из них, видимо, главаря, был нож.       — Не боись, не обидим! — скаля зубы, сказал один.       — Гони монеты, и свободен как ветер! — произнес один из них.       — Нет у меня ничего, — пробурчал я, пятясь назад, стараясь, чтобы они меня не окружили. Но просчитался: сзади вдруг чьи-то руки крепко взяли за плечи.       — Да ладно? Кентуха, а если найдем? — Второй, зло скалясь, резко прыгнул ко мне и приставил нож к горлу.       Все, финиш… У них был еще и четвертый, который меня сейчас крепко держал, дыша чесноком в ухо, пока сноровистые руки шарили в моих лохмотьях.       — Ты глянь, и правда пустой, — стоявший сзади разбойник меня отпустил. Главарь, недолго думая, ощерился, убрал нож от моего горла, и коротко размахнувшись, врезал под дых.       — Х-х-хыыы… — Я скрючился на дороге, загребая пальцами пыль, пытаясь вздохнуть.       — Ну хоть не поживимся, так позабавимся, бля.       Главарь сплюнул, и четверка заработала ногами. Все, что мне оставалось — лишь пытаться закрыть чувствительные места, свернувшись клубочком…       — Шухер, стража! — крикнул один. Бить перестали, послышался топот: грабители сделали ноги.       Я полежал немного, осторожно распрямился, доковылял до дерева и сел, прислонившись к нему спиной. На дороге показались факелы, со стороны города шел патруль стражи: видимо, их-то и испугались мои мучители. Пройдя мимо, они не обратили на меня никакого внимания. Тихонько, постанывая и охая, я встал и поплелся за ними, посчитав, что так безопаснее.       Шли мы недолго, вскоре показались огни маленькой деревушки. Я доковылял до колодца, вытащил ведро и наконец попытался при свете факела разглядеть себя. В городе почему-то мне это в голову даже не пришло. Светло-русые волосы висели немытыми космами, их цвет угадывался лишь приблизительно. Вгляделся в лицо, и ахнул: на вид мне было лет шестнадцать-восемнадцать. «Фигасе омолодился!» — подумал я. Сполоснув руки, умывшись и напившись, направился в сторону таверны. Однако тут меня ждал облом: пара стражников, стоявших возле входа, меня туда не пустила.       — Вали отсюда, убогий, — снизошел до ответа один из них.       — Попрошайкам не подают.       — Я не просить, я работа… Ых! — договорить мне не дали.       Стражник просто двинул меня щитом, отталкивая и сбивая на землю. Я тяжело поднялся, вытер кровь из разбитой губы и носа, и поплелся искать укромный угол, где можно было отдохнуть. Боль от пережитых побоев и обида на весь мир заставила на время забыть о голодном желудке, и, завалившись под огромным деревом, я забылся тяжелым, беспокойным сном.