Воин. Приключения начинаются

      Рассветное солнце осветило мужскую фигуру в лохмотьях, жмущуюся к дереву и трясущуюся от холода. Ближе к утру прошел небольшой дождь, разбудив меня и хорошо намочив. Промокший, голодный и злой, я размышлял о превратностях судьбы и пытался решить, что делать. Во-первых, что значили те странные слова? Что значит – «Есть запрос?» Кому-то надо, чтобы в этом мире, похожим на игру, практически ее копию, но со своими условностями, появился человек из другого мира? Зачем, каково его – теперь уже мое – предназначение? Так ничего и не надумав, махнул на это рукой: авось, само решится. Надо было решать вопросы понасущнее, такие, как еда и ночлег. По сути, обычная жизнь мне не светила, значит, оставалось одно: вербовочный пункт или что-то вроде, а там - как карта ляжет. Кое-как приведя себя в порядок, я подошел к стражникам у таверны, и собравшись с духом, сказал:       - Доброе утро, служивые! Я бы хотел стать как вы, стражником. Облаченные в бело-синие латы воины не ответили. Один презрительно сплюнул, второй сделал вид, что меня нет. Вздохнув, я развернулся и пошел к своему дереву.       - Мы стражники. Ты слышал, Колин? Мы – стражники! Нас оскорбили сейчас, да?       - Я так не думаю.       Я обернулся. Один из стоявших у таверны воинов потихоньку себя накручивал: видимо. Ему было скучно.       - Нет, ну ты послушай, а? Нас – и в стражники записали! – заржал он.       - Крестьянин, что с него возьмешь, - меланхолично пожал плечами второй.       - Эй, ты! Сиволапое отродье плуга и сохи! Мы – патрульные, понял? Внешний патруль Штормграда! – и с этими словами воин вытянулся и стукнул себя в грудь кулаком правой руки.       - Я хочу быть таким же, - твердо сказал я.       - Слышь, Колин, он хочет быть таким. Как мы, а? Каково? – Снова расхохотался весельчак.       - Уймись Стал, - скривился Колин. – Тут недалеко наши казармы. Сходи, спроси десятника Ланса. У него как раз недобор новичков. Заберет с руками.       - Что, вот так просто? – спросил я.       - Ничего сложного. Приходишь, находишь, говоришь что новобранец в патруль, дальше его заботы.       - Спасибо, господа патрульные!       Я вытянулся и отдал честь так, как до этого сделал веселящийся воин, и пошел к дороге: дожидаться патруля, чтобы избежать повторения вчерашней встречи с разбойниками, Нет, я понимаю, утро, а не вечер, но все-таки...              - Ну ты зверь. Ты чего его к Лансу отправил? – шепотом спросил Стал, глядя в спину уходящему оборванцу.       - Потому что, - пожал тот плечами и отвернулся.       - Он с ним и недели не выдержит, сбежит. Если вообще живой останется.       - Его проблемы. Если не выдержит – значит, нечего ему в патруле делать.              Описывать дорогу не стоит. Применив прежнюю тактику - идти с патрулем, добрался до долины без происшествий. Первое впечатление: "Епт, песочница!" Было грубо разбито мордой об реальность: Вместо часовни, слабеньких орков и гоблинов с волками, передо мной раскинулся палаточный лагерь с парой бараков по бокам, и большим плацем в центре. Непередаваемое амбре дыма, вонючих носков и еды с яростью атаковало мой нос.       - Куда? - схватила меня за плечо чья-то рука в латной рукавице.       - Новобранец, к Лансу! - корчась от боли в зажатом стальными тисками плече, простонал я.       - А, мясо. - Тиски разжались. - Тебе туда. Палец в латной перчатке ткнул пальцем в сторону отдельно стоящих пяти палаток, а мысок стального сапога придал ускорение.       - Уррод... - тихонько прошипел я, и потирая ушибленный зад, поплелся в указанную сторону. Довольный собой латник только гыгыкнул мне вослед, видимо, не расслышав.       - Стой, кто идет? - рявкнуло из-за палатки, едва я к ней приблизился.       - Рекрут. К Лансу я.       - Жди. Сейчас сержанта позову. - строго ответили оттуда же, откуда и в первый раз.       Ждал я недолго: послышался мат, и из-за той же палатки вышел седогривый бугай, в латном доспехе, без шлема. Видимо, это и был тот самый сержант.       - Чего тебе, оборванец? - рявкнул он.       - Я хочу стать патрульным. Меня к вам отправили из Златоземья.       - У кого-то хорошее чувство юмора, - пробурчал Ланс. - Свежее мясо, значит... Драться умеешь, мясо?       - Нет. - Драться я действительно не умел. Да и не приходилось. А уж на фоне тех, кому приходилось изо дня в день выживать, можно считать, я младенец.       - Значит, научим. Служить год будешь, в моем десятке, а то у меня как раз недобор. Идем, оформлю.       Дойдя до казармы в стиле «баракко», Ланс завел меня в комнатушку, сам оставшись снаружи.       - Кого там принесло? - услышал я вместо "Здравствуйте". В полумраке комнаты за столом сидел мускулистый усатый мужик, в распахнутой рубашке, и изображал великую занятость, а именно - ковырялся в зубах зубочисткой.       - Я в патруль, к Лансу в десяток. Новобранец, - устало сказал я, наученный Лансом.       Усатый ненадолго замер, а потом достал из ящика стола лист бумаги и хлопнул им об стол.       - Новобранец, значит? Сядь, - указал он пальцем на стул напротив.       Я подошел и аккуратно сел, стараясь на него не смотреть.       - Значит так. Патруль внешнего периметра города – один год. Продлить можно на тот же срок. Наказание за побег из патруля – рудники.       Выдавая эту тираду, он не отнимал руки поверх бумаги.       Я сидел, воткнув взгляд в стену, и напряженно думал. Стоит ли оно того? Хотя, если отказаться - выбор невелик: умереть от голода, или влачить жалкое существование нищего, или еще хуже: стать разбойником. Ни одно из этих возможностей меня не прельщало.       - Я согласен быть патрульным, - и со вздохом добавил: Кормить там будут?       Вербовщик открыл и закрыл рот, цыкнул зубом:       - Ну и дурак. Да, кормить будут. Писать и читать умеешь?       - Не знаю. - Я посмотрел ему в глаза. Ну реально, не знаю, блин, умею ли я.       Усатый двинул бумагу по столу, отнял руку.       - Так проверь.       Перевернув лист, все что я понял - это где ставить подпись: все буквы, написанные на листе для меня были чем-то вроде китайской грамоты.       - Подписывать чем? - поднял я глаза.       Вербовщик протянул мне стило и хитро ухмыльнулся. Ну что же, поставим подпись позаковыристей, лишь бы было непонятно. Отдав бумагу и стило обратно, я расслабленно вздохнул: назад пути уже не было. Мужик, поковырявшись в столе, достал еще один лист.       - Ланса нашел?       - Да, за дверями стоит, меня ждет.       - Тогда почему ты еще здесь? – Мужик махнул рукой в сторону двери. – Он когда ждет, то нервничает, а потом начинает злиться, и поверь мне, лучше тебе его не злить.              Так я попал в местный аналог армии. В принципе, особо ничего нового для меня не было, кроме вооружения. Так - те же приколы младшего комсостава, те же запуганные солдаты-призывники, только антураж другой. Быстро получив комплект одежды, меня вогнало в ступор выданное мне оружие...       - Это что, господин сержант?       Я недоуменно рассматривал выданный мне комплект... ну, скажем, вооружения.       - Это твой щит и меч, недоумок. Ты что думал, тебе боевое дадут сразу? Вы же мясо! Порубите друг друга, а мне отвечать?       М-да. Если это щит и меч, тогда я рыцарь серебряного авангарда, мля. Щит напоминал крышку от бочки, с привязанными веревками для руки. Меч же был обыкновенной железной палкой, кое-как проклепанной с обоих сторон, и меч напоминал разве что издали и ночью. Эдакий плоский дрын с деревянной рукояткой.       - Ну, что стал? Вперед, построение скоро!       Так и началась моя служба в рядах доблестных, мать их ети, войск Штормграда. В одном вербовщик не соврал: кормили здесь действительно хорошо.       Первая неделя пролетела быстро. Молодой организм, не приученный к большим нагрузкам, быстро выматывался, и вечером, после бесконечной муштры и физподготовки, я валился на кровать и спал практически без сновидений. Мы отрабатывали построение, сомкнув наши крышки и пытаясь делать уколы пародией на мечи, бегали с мешками за плечами по несколько километров вокруг лагеря, тренируя выносливость. Уставали страшно, начиная тренироваться с утра и заканчивая поздним вечером, деля перерыв лишь на завтрак, обед и ужин. Первые дни неимоверно болело все тело, казалось, болели даже кости, в спаррингах мы наставляли друг другу синяки и шишки, и это возымело эффект: к началу описываемых событий наши тела окрепли, наросли мышцы и при построениях мы уже не напоминали стадо орангутангов и могли изобразить шеренгу. На третью неделю я очнулся в кровати посреди ночи и понял, что не могу уснуть. Таращился, как сова, в потолок и моргал глазами. Поворочавшись, махнул на сон рукой, зашел в оружейку, надел свою сбрую и вышел на улицу к манекенам.       «Стойка. Подшаг, удар щитом, укол, удар, отход, стойка. Еще раз. Подшаг, удар, укол, мах мечом, защитная позиция. Еще раз». Я бессмысленно повторял те упражнения, что давал нам Ланс каждый день, доводя до автоматизма, выходя по ночам на улицу.       - Чего не спишь? – раздалось глухое ворчание.       Я отпрыгнул и закрылся щитом.       - Ха! Смотрю, наука даром не проходит? – довольно рыкнула тень под бараком.       Голос тени подозрительно напоминал голос нашего сержанта.       - Тренируюсь, господин сержант! – на всякий случай молодцевато гаркнул я.       - Не ори, народ перебудишь, - поморщился отклеившийся от стены Ланс.       Подойдя ближе, он критически осмотрел меня с ног до головы. Наученный горьким опытом предыдущих дней, из защитной стойки я не выходил.       - Хм. Похоже, из тебя будет толк, хоть до кого-то начало доходить, - довольно проворчал он.       - А теперь, раз ты не спишь, разомнемся…       «Разминались» мы так теперь если и не каждую ночь, то через одну точно, по паре-тройке часов. Кроме того, эта зверюга увеличила мне нагрузку вдвое, по сравнению с тем, что было. Я охал, стонал, первые несколько дней готов был заснуть на ходу, но затем втянулся, и не раз замечал на себе оценивающий взгляд нашего сержанта.              Два месяца спустя мы стояли на плацу, построившись без оружия, и ждали. Впереди строя стоял наш сержант и какой-то незнакомый воин с нашивками лейтенанта.       - Ты кого мне привел? - прошипел незнакомый офицер.       - Пополнение, господин лейтенант! - сержант стоял перед ним навытяжку.       - И ты предлагаешь мне выбирать из этого сброда? - капитан повернулся к нашему строю и презрительно его оглядел. Шагая вдоль первой шеренги, он презрительно ронял:       - И ты вот это - называешь воином? - удар латной перчатки в грудь одного из солдат, и того складывает пополам. - Или вот это? - указующий перст вонзился в живот другому, и солдат рухнул, пытаясь вздохнуть и свернувшись калачиком. – Они сразу побегут, увидев врага! - он развернулся, и его закованные в сталь ноги высекли искры из брусчатки плаца.       - Я отправлю вам лучших, господин лейтенант! - вытянувшийся в струнку сержант буравил взглядом наш строй, и он не предвещал ничего хорошего.       - Через час лучшие из этих обезьян должны быть готовы. Если они там все полягут или сбегут - это будет твой залет. Ты меня понял? - офицер остановился напротив сержанта.       - Да, господин лейтенант!       - Выполняй. - С этими словами он хлопнул сержанта по плечу, и ушел.       - Так, недоноски, - рявкнул сержант, подходя к строю. - Я называю имена, вы выходите!       Среди списка, который он зачитал, я с удивлением услышал и свое имя. Интересно, куда это нас отправляют?              Нам выдали средней паршивости кольчуги, шлемы, больше похожие на ведра с дырками для глаз, щиты - улучшенную версию той же крышки от бочки, только оббитые кусками железа, и мечи, больше похожие на короткие, кое-как заточенные дубины.       - Строиться на плацу. Боевую задачу там же и поставлю. Марш, марш! Все действия должны были выполняться бегом, и отобранная десятка, громыхая, как телега с металлоломом, снова выстроилась.       - Значит так, выкормыши скверны. У нас тут завелись гноллы, терроризируя округу и собирая дань с местных лесорубов. У них есть главный, называет себя Душителем, и его мы будем брать. Живым! Остальное стадо, что он собрал - без вожака само разбежится. Всем все ясно? - сержант вещал, прохаживаясь перед нами.       - Да, господин сержант! - слаженно рявкнули мы.       - Кто побежит - того лично зарублю, - сержант остановился и топнул ногой. - После этого выхода, те, кто выживет - будут ходить на такие зачистки регулярно. Тренировки никто не отменял! Вы все еще мясо! - продолжил прохаживаться сержант. - Вопросы? Вопросов ни у кого не было...              Выйдя через час, после Златоземья мы построились в цепь, и начали планомерно уничтожать прямоходящих псов. Помогало лишь то, что собраться в стаю гноллы не успели, и численный перевес составлял по двое-трое наших на одного пса. Мы просто и без затей забивали его дрынами, и двигались дальше. Из-за брызг крови на кольчугах и мечах наша десятка внушала даже некий страх гноллам, и все было почти хорошо, пока не начали встречаться их маги. Вот тогда-то начались первые потери.       Двигаясь как обычно, цепью, мы услышали из-за куста неразборчивый лай и рычание, и в ту же секунду в голову правого от меня солдата прилетел сгусток тьмы, и его голова взорвалась вместе с шлемом... Тело рухнуло, и забилось в конвульсиях.       - Здесь колдун! Уничтожить, быстро! - скомандовал сержант. Он легко увернулся от такого же сгустка, пущенного в его сторону. - Шевелитесь, уродцы!       Шок первых секунд. Только что рядом был товарищ, и вот его уже нет. Ноги сами понесли в сторону куста, из горла раздалось - нет, не боевой клич, какое-то клокотание. Вылетев с другой стороны куста, я увидел скалящегося гнолла, на посохе которого, похожего на корявую палку - формировался новый сгусток. Я махнул мечом, пес отвлекся на меня, заслонившись своей палкой, и сгусток погас. В этот миг послышалось тявканье, и ко мне выскочили еще пара гноллов. Выставив вперед свои копья, они, подвывая, ринулись ко мне, защищая своего колдуна. "Срать-перемать, это что, конец?" - мелькнуло в голове.       - Стриб, он твой! Остальные - поддержку на шкуры! - раздался ободряющий рев сержанта.       Ко мне на подмогу выбежали наши бойцы, двух копьеносцев снесли в один миг, изрубив просто и без затей. Я же, махая мечом как дубиной, сломал сначала посох геоманта, ударил щитом по его голове, и уже оглушенного, на волне адреналина, изрубил.       - Все, все, воин, тормози. - Сержант перехватил мою руку, останавливая. Кровавая пелена с глаз спала, я тяжело дышал, глядя на то, что осталось после геоманта. Потом меня вырвало.       - Выдвигаемся. Еще ничего не закончилось, - Ланс махнул рукой, показывая вперед.       Через пять минут пал еще один из нас, словив в грудь сразу два сгустка из-за дерева. Еще одного, левофлангового, сунувшегося в шалаш, насадили на копья сразу трое гнолллов. Не дойдя до цели, мы уже потеряли троих, и сержант был мрачнее тучи, тихо матерясь. Через полчаса мы вышли на полянку. Там, возле костра, стоял особенно здоровенный гнолл с двуручным мечом, в компании с двумя геомантами.       "А вот теперь - пиздец". Мелькнула мысль.       - Главарь - мой! Остальные - делите их колдунов!       Мы рванули каждый к своему гноллу. Эти, однако, были намного умнее: в одного из тех, кто бежал рядом со мной, влетел шар заклинания. Не найдя ничего умнее, он закрылся щитом, в кровавых брызгах лишившись и руки, и щита. Следом ему в грудь влетело заклинание от второго колдуна, оставив там сквозную дыру. У другого воина, бежавшего на второго геоманта, не выдержали нервы, и он, развернувшись, рванул обратно. Не пройдя и двух шагов, получил в спину два сгустка, которые его ускорили и буквально разорвали. Еще один наш, вырвавшись вперед и что-то нечленораздельно крича, неосмотрительно пробежал мимо здоровенного гнолла, и Душитель просто и без затей срубил ему голову одним ударом...       Дальше все было как в тумане. Вырвавшись вперед, я бежал зигзагом, а в голове билась только одна мысль: "Назад - нельзя". Налетев на своего геоманта, я одним сильным замахом выбил у него из лап посох, которым он закрывался, вторым - разворотил ему голову. Развернувшись, увидел, как Душитель, отмахиваясь своим здоровенным двуручником, рычит, тесня сержанта. Двое, расправившиеся со своим геомантом, стоят растерявшись, не зная, что дальше делать. Мой напарник, добежав, пинал тушу убитого мной гнолла и явно был в неадеквате, про меч в руке он, казалось, забыл. Потом его взгляд обрел на миг осмысленное выражение, он увидел здоровенную псину и рванул к нему, подняв руку с мечом высоко для удара. Душитель же, видимо заметив новую опасность, в этот момент отбил мечом выпад сержанта, пнул его ногой, от чего тот отступил на пару шагов, и молниеносно развернувшись, насадил крикуна на свой двуручник, как шашлык на шампур. Крик захлебнулся, Душитель выдернул из груди воина меч, слегка крутнувшись на месте, и тут же сделал подшаг к сержанту. Я не нашел ничего лучше, как безмолвно подбежать к главарю гноллов и упал к нему под ноги. Тот, делая шаг назад, перецепившись через меня, упал. Выкатившись из-под туши, и отбросив в сторону мешающийся щит, я ударил мечом по руке, практически ее отрубив.       - Живым! Сказано брать живым! - раздался крик Ланса. Отпрыгнув от зажавшего обрубок руки гнолла, я обессиленно опустился на траву. Адреналин уходил из крови, оставляя лишь неимоверную усталость и отупение.       Душитель, рыча и скуля от боли, перетягивал себе кисть жгутом, кинутым ему сержантом. Я сидел, уставившись в одну точку, практически не моргая. Еще двух воинов, оставшихся в живых, рвало недалеко рядом в кустах.       - Молодец. - Хлопнул меня по плечу сержант. - Два геоманта чисто твои. Да и с Душителем ты здорово помог. Будет с тебя толк. А вы чего стояли, обезьяньи выкидыши? Ни на что не годные куски дерьма! - сержант сплюнул, и достал веревку.       Все, что я мог - лишь помычать. Поднявшись на ноги, и шатаясь, как пьяный, я с ненавистью глядел на Душителя, понимая, что первый день вылазки мог стать для меня последним, и я так же, как те семеро, мог лежать сейчас в траве. Связав главаря гноллов, мы двинулись обратно, но, не дойдя до Златоземья, к нам выехал конный отряд латников со знакомым лейтенантом во главе.       - Стой! - рявкнул сержант. - Задача выполнена, господин лейтенант! Сопровождаем заключенного в...       - Дальше мы поведем его сами. - Прервал офицер доклад. - Возвращайтесь в расположение.       - Но, господин... - начал было сержант.       - Я сказал! Дальше мы сами! - рявкнул лейтенант, и подал знак двоим из латников.       Те, приблизившись, бесцеремонно растолкали нас лошадьми, и отобрав концы веревок, процессия двинулась в сторону Штормграда.       - Вот же мразь... - невидящим взглядом посмотрев им вслед, тихо выдохнул сержант. - Ладно, сочтемся еще. Двинули.       Весь оставшийся кусок дня нас не трогали. Сослуживцы со страхом смотрели в нашу сторону, и старались лишний раз не подходить. В столовой, дополнительно к еде, мы получили по бутылю местного вина, и напившись в хлам, вырубились прямо в казарме, едва успев доползти до коек. Утром, на построении, мы узнали, что ночью из расположения дезертировали пятеро. Нам показали их тела, висевшие на виселице в назидание оставшимся. На следующий день дезертировали еще трое, и одному удалось уйти. Остальных - просто зарубили. Из всего набора, а это сотня новобранцев, через три месяца осталось чуть больше восьми десятков.       Та пара, которая выжила вместе со мной, оказалась в числе первых дезертиров. Так что из того десятка, выходившего на первое патрулирование, остался лишь я один. Ту дерьмовую кольчугу, а так же щит с мечом заменили на плохонькие сине-белые латы, потертый каплевидный щит и выдали более-менее приличный прямой одноручник. Понимая, что от всего этого теперь будет зависеть моя жизнь, я выделял все свободное время и деньги на содержание оружия и брони в состоянии, близком к идеальному. Меч я каждый вечер точил и правил, и через пару недель им можно было порезаться. Сержант, глядя на то, как я ухаживаю за оружием и броней, только глухо бурчал что-то в усы, и снова увеличил мне нагрузку. Вскоре ко мне присоединились четверо бойцов, так же прошедших боевое крещение, правда, с обычными разбойниками, и так же укомплектованных, и мы начали ходить в патрули, курсируя между Златоземьем и Штормградом или двигаясь вдоль каменных стен столицы. С напарниками я не знакомился, смысла не видел: через два дня, обходя стену, мы наткнулись на крупный отряд разбойников, и в стычке с ними потеряли троих. Тел разбойников потом насчитали двенадцать, но облегчения это не приносило: я с оставшимся в живых напарником еле доползли до казарм. Досталось нам изрядно, отлеживаться в лазарете пришлось долго: ни жрецов, ни друидов новобранцам не полагалось, так как текучка была неимоверная. За следующий месяц нас в строю осталось лишь чуть меньше полусотни. Остальные погибли, кто добивая разрозненные стаи гноллов, кто ловя разбойников... Сержант шипел и плевался, кляня нас на чем свет стоит. Нас латали, а в особо тяжелых случаях просто добивали. Еще через месяц осталось всего два десятка. Итого, за почти четыре месяца, сотня пришедших уменьшилась впятеро: кто дезертировал, кого убили... Оставшиеся более-менее притерлись друг к другу. Я же продолжал оставаться одиночкой, ни на кого не надеясь, ни с кем не знакомясь. Изредка меня пытались разговорить сослуживцы, только я в разговоры не вступал, предпочитая отмалчиваться. Так мало-помалу все и отстали, обозвав меня Одиночкой.              Прошло несколько месяцев. Срок моей службы уже подходил к концу, и я все чаще задумывался о том, чем заняться дальше. По всему выходило, что надо было продлевать контракт. Другого выхода я не видел. Сидя у караульного костра, я изредка подкидывал в него ветки, правил меч и слушал ночь.       Сначала я еще пытался провести параллели с тем Азеротом, который я помнил, играя. Потом забил: общего было только название. Что совпадало - это, как насмешка, путь героя человеческого рода, начиная с песочницы. В остальном на канон можно было наплевать.       - Стриб, надо поговорить. Ланс тихо подошел ко мне, и опустился рядом. Я отложил тряпку и точило, придирчиво осмотрел лезвие и засунул его в ножны.       - О тебе в отряде судачат, что ты ни с кем дружбы не завел. Нос воротишь, мол.       - О чем с ними говорить? - я повернулся к сержанту. - Они нежить, сегодня один, завтра другой в могилу отправятся. Я их запоминать не успеваю. Они жить не хотят. - Я бросил ветку в костер, возле которого сидел.       - А ты? - сержант смотрел мне прямо в глаза.       - Пытаюсь. - Отведя взгляд, я сгорбился, обнял руками колени и уставился на огонь.       - А если не пытаться?       Я посмотрел на Ланса. Он молча крутил ветку в руках, стараясь не смотреть на меня.       - Тогда не стоит и жить, ты не находишь, господин сержант?       - Не ерничай, умник. Как закончится срок, не продлевай его.       - А жить мне на что? – хмыкнул я.       - За это не переживай, - сказал, вставая, Ланс. – Без работы не останешься.       Вдруг тишину и сонный гул лагеря нарушил топот копыт и заполошный крик:       - Тревога! Тревога! Заключенные пытаются сбежать из тюрьмы! Тревога! - Топот развернулся, и кричавший поскакал обратно.       - Подразделение, подъе-е-ем! - Зычно проорал сержант, вскочив на ноги.       Тишину как ветром сдуло, народ выскакивал из палаток, матерясь и облачаясь на ходу. Я же, поскольку практически и спал в латах, только подтянул ремни, закинул на спину щит, прицепил к поясу лежавшие рядом ножны с мечом и отправился к уже выстраивавшейся колонне.              Возле входа в тюрьму ярко горели факелы, собравшаяся стража с магами стояла полукругом, глядя на дверь. Наши две десятки, едва подойдя, были встречены жутким матом на мотив "где нас так долго носило", и вперед выступил один из магов.       - Там лейтенант, с чиновником из магистрата. Они были на допросе, сейчас что с ними - неизвестно. Вы зайдете, и сделаете все, что сможете, чтобы они целыми выбрались обратно. Потом уничтожите заключенных. Это понятно? - Он высокомерно посмотрел на нас, и повторил:       - Господина лейтенанта и чиновника. Живыми и невредимыми наверх. Вам ясно, смертники?       - Да, господин маг! - С ненавистью глядя на этого высокомерного ублюдка в синей мантии, проорали мы.       - Если ясно, какого хрена вы еще здесь?       Два воина, стоявших возле двери, дождались, пока первая шеренга станет на изготовку, и рывком распахнули двери.       - Пошел, пошел, пошел!       И мы двойками начали нырять в зево туннеля, ведущего в тюремные катакомбы...