У волшебников на каждый врачебный диагноз есть своя фамилия. Я — каталог.
© Лорд Поттер, Наследник Блэк, Наследник Перевелл
От третьего лица
Мужчина шел по зданию Министерства Магии, довольно щурясь от нестерпимого (и оттого легко считываемого) желания окружающих сбежать. Или обделаться. Или сделать и то и другое. Над появлением такой репутации сам Гриндевальд работал более тридцати лет, когда ему потребовалось всего двадцать. Конечно, его Учитель не тратил столько времени на обучение себя любимого до становления Темным Лордом, а поэтому результата новый Темный Лорд добился, находясь в том же возрасте, что и когда-то Гриндевальд.
Последний вообще в плане привязанности ощущался не то дядей, не то дедушкой. А как еще относиться к человеку, который в три часа ночи тащит тебя проводить ритуал уровня как минимум Подмастерья Некромантии, а потом ухахатывается во всем своем злодейском облачении от вида того, как ты выблевываешь свой ужин прямо на дорогостоящие туфли? Ему тогда казалась забавной абсолютно вся аморальная чертовщина, которую мог вытворять Темный Лорд в пределах Англии. А вытворять мог он многое: и трупы оборотней освежевывать, и с вампирами трахаться. Мог бы, конечно, и оборотня под себя подмять, но верный Нотт всякий раз грудью становился на защиту — непонятно, правда, кого: то ли несчастных зверюшек, то ли горячо любимого предводителя.
На старости, конечно, дедку маленько отшибло мозги, чему, естественно, поспособствовал и сам Поттер, которого в один прекрасный момент просто допекла мысль о том, что он-то на поприще Темного
Властелина Лорда может и не запомниться ничем, так как будет банально нечем. Распять девственницу на Самайн? Обязательно найдутся те, кто скажет: «А Гриндевальд ее еще и сжег потом, а из пепла себе брошь трансфигурировал, да-да…». Конечно, ничем подобным дедушка Геллерт мог и не заниматься, но фантазия у него была — этого не отнять, а если прибавить воспитание в далеко не светлой семейке, последующее обучение у людей, которые даже за свою рутинную работу могли бы получить от десяти лет в Азкабане, и огромные ресурсы для эпатажных маневров, можно было бы сказать, что он даже в жены себе дементора взял — ну, или превратил супругу в это душесосущее, — всегда найдутся те, кто поверит. В случае с этим человеком таких верующих было население всей магической Англии, за вычетом пары-тройки семей.
Первыми неверующими, конечно, были Блэки. Этим расскажи, так они если и поверят, то только и спросят: «И что такого? Резвится себе мальчик, с кем не бывает, а вот я…». И, слушая истории Блэков, действительно верилось, что Гриндевальд — пакостливый мальчишка, а его ритуалы не страшнее препарирования жаб для добычи ингредиентов. Именно поэтому мужчина, шедший по коридорам Министерства, был все еще Наследником этого Рода, благополучно подсунув свинью в виде статуса Лорда Драко Малфою — своему дражайшему родственничку,
чтоб ему посмертие медом не казалось. Малфой обложил, конечно, матом, потом приласкал парой-тройкой проклятий, почти наслал что-то из репертуара Темнейших Кровных Искусств… как неожиданно втянулся. Нарцисса, застав свое чадо за созданием своей первой химеры, чуть не разревелась от счастья и гордости. Люциус в то время подозрительно зеленел в сторонке.
Вторыми шли Поттеры. Этот отважный гриффиндорский Род был таковым только в сказках и легендах. Ведя свой род от Перевеллов, они, подобно Старшей Ветви, практиковали холодный ум и отсутствие эмоций. Сколько раз благодарил Мерлина, Основателей и Сущее мужчина, что его не отправили на традиционное для мальчиков обучение к деду Карлусу. Может, он никогда не сможет достигнуть той силы, что даёт такое воспитание, но становиться бездушной машиной Поттеру претило. Мать тогда использовала все свое влияние на отца, чтобы не допустить подобного исхода событий. Мать вообще была одним из самых приятных детских воспоминаний. Хрупкая, нежная, грациозная, но в то же время стойкая и яростная — эта женщина сочетала в себе столько невероятных качеств сразу, что Гарольд просто не понимал, как его отцу, пусть Наследнику, пусть недурному собой, удалось урвать такое сокровище, опередив тех же Принцев или Блэков. Ответ оказался достоин Наследника Рода Поттер. На самом деле, эта замечательная женщина была совсем уж не такой замечательной, когда они заключали маггловский брак под злобными усмешками остальных. Кто-то был дураком и искренне верил в тупость Джеймса, кто-то насмехался над самодовольной особой, которую, как им думалось, используют как инкубатор для ребенка (у магглорожденных и чистокровных магически сильные дети получались редко, но иногда звезды сходились именно таким образом), но вряд ли хоть кто-то представлял, что произойдет за закрытыми дверями особняка Поттеров. Особенно за той, что ведет в Ритуальный Зал. Оттуда, щуря глаза и мило улыбаясь, выходила, скованная обетами и кровными клятвами, Лилиан Поттер — демонесса, заключившая контракт с Родом Поттер на вынашивание. Куда делась душа Лили никому не было интересно. Как эти двое притерлись друг к другу осталось тайной даже для Гарольда, который пообещал себе не бросаться в такие крайности, но факт оставался фактом: демонесса — его мать — не ушла после родов, а жила душа в душу (вот каламбур-то!) со своим супругом. Разумеется, о таких подробностях интимной жизни пары знали не все. Догадывались, конечно, что Лили Эванс теперь и не пахнет, но о таком подумать мог разве что крестный, который, впервые увидев Лилиан, усмехнулся, подмигнул Джеймсу и позволил себе справиться о состоянии здоровья своего друга Леонарда, чем вызвал приступ неожиданного веселья у новоиспеченной Поттер. Действительно, кто еще может помогать с демоническими шабашами их организатору, если не Блэк?
Ну, и на третье место можно было поставить Малфоев, которые вроде бы были всего лишь хитрыми финансистами с французскими корнями, которые были сильны только на поле интриг — никак не на боевом, но… С такими могущественными Родами, которые испокон веков не удается подмять под себя, всегда есть какое-то «но». Эти родичи то ли светлых эльфов, то ли вейл женились то на Поттерах, то на Блэках, то на Лейстренджах, то на иностранках с внушающими фамилиями (Борджиа, Медичи, Кроули, Аугурелли и тд), что вообще-то оправдывалось бы простым житейским желанием самоубиться, если бы не тот факт, что девушки, входя в Род Малфой, становились шелковыми. Магический брак не терпел принуждения, а клятвы приносились стандартные, поэтому в таком мелком мошенничестве заподозрить блондинов было трудно. И только оттого Поттер спокойно общался с Малфоями, что Леди этого Рода приходилась ему весьма близкой родственницей, а ее сын звал Гарольда на «ты» и «чокнутый кузен». Последнее, правда, больше относилось к детству, когда Поттер действительно давал фору Драко. Сейчас этот поганец, зовущийся Лордом Блэк, а оттого автоматически становящийся гадливым засранцем, лишь снисходительно посмеивался над кровавыми террорами Темного Лорда, а во взгляде этого блондина так и читалось до одури бесившее блэковское «а вот я…».
Мужчина все еще шел по коридору, по пути выныривая из своих мыслей. Да, в последнее время он все чаще уплывал в воспоминания. На подтрунивания своих близких знакомых (а друзей и приятелей у Темных Лордов не бывает) он отвечал всегда одинаково: «Не вспоминает тот, кому нечего вспоминать». Конечно, дело было не в присущей старикам ностальгической тоске по былым временам. Какие его годы? Самый расцвет сил! В молодости Гарольд допустил несколько весомых просчетов, которые медленно подтачивали его здоровье. Мужчина не жаловался, нет, ему удалось достичь небывалых высот с помощью открытых ему тайн, и если бы ему предложили вернуться в прошлое, он вряд ли стал что-то менять.
«Войдите» из-за нужной ему двери прозвучало за доли секунды до того, как Поттер постучал. Гарольд не смог сдержать смешка, благо, свидетелей этому не нашлось — редко кто из чинуш намеренно искал встречи с серым кардиналом старушки Англии. Исключений не могло не быть, и приглашавший в кабинет голос принадлежал именно такому
исключительному человеку.
— Все не устанешь распускать хвост, — дверь за Темным Лордом моментально была запечатана множеством заклинаний, среди которых были и заглушающие, поэтому он мог позволить себе расслабиться. Совсем чуть-чуть.
— Ты, вероятно, перепутал меня со своим белобрысым кузеном? Стареешь, Поттер, стареешь, — собеседник откровенно издевался, — съездить бы тебе в отпуск, погреть косточки на пляже. Глядишь, и песок сыпаться перестанет.
— Что Вы, господин министр, мы, Темные Лорды, народ простой. Отпускных не получаем, пенсий — тем более.
— Ухахаха, — громогласно рассмеялся собеседник, видимо, представляя картину «Темный Лорд на пенсии», — уморил. За чем пришел-то, кошмар очей моих?
— Не паясничайте, господин министр, — глаза Лорда Поттера смеялись, но потом он посерьезнел. — Ладно, давай к делу, — последняя фраза была сказана уже мысленно, он наклонился и пристально посмотрел в глаза человека напротив. Через долю секунды они были в подсознании министра; тот недовольно пытался пригладить свои волосы, будто бы легиллименция могла их как-то растрепать.
Не то чтобы Лорд Поттер сильно нервничал перед отправкой в Албанию, но шевеления там ему не нравились, а уж когда он
ощутил там Старшую Палочку, то первой мыслью было выжечь в этой стране все к чертям, а уже потом разбираться: показалось ему или нет. Но, к сожалению, этот артефакт был нужен Гарольду. Смерть давала множество преимуществ своим потомкам, но и спрашивала соответственно, а ее просьбы попробуй не выполни. Поттер рисковать благодушием Смерти не собирался, поэтому в рекордные сроки приготовился к операции по изъятию и возвращению артефакта Госпоже.
— То есть ты просто попрощаться? — юридический глава Министерства Магии приподнял бровь, всем своим видом выражая насмешливое удивление, — я, конечно, рад, что Его Темнейшество по мне скучает…
— Захлопнись, сделай одолжение, — прервал поток излияний Гарольд, а потом передал материализовавшуюся перед ним сферу, — тут защищенные от других воспоминания. Надеюсь, ты способен не развалить Британию за время моего отсутствия?
— Так ты что, — оробел министр, принимая подарок, — правда прощаешься? Решил на меня все свалить, козел великовозрастный?
— Поллукс Регулус Блэк, какого лысого Дамблдора ты решил, что имеешь право разговаривать со мной в таком неподобающем тоне? — грозный тон Лорда производил впечатление даже на видавших виды людей. На всех, кроме — угадайте, кого? — этого представителя одной из темнейших семей.
— Мерлин с тобой, — рассмеялся мужчина, — твой голосок прекрасен, но мой дядюшка Сириус
(чтоб ему Инферно пухом не казалось) — это сто очков форы вперед, представь себе, — о Сириусе вообще могли говорить ничуть не меньше, чем о том же Гриндевальде, только последний выставлял «нижнее белье» напоказ, радуясь новым выходкам как ребенок, а вот первый просто считал подобное обычным днем простого смертного. Вот в один из таких прекрасных дней «дядюшка Сириус» и не вернулся с товарищеского визита в отдаленные места. Вальбурга была безутешна, причитая о том, какой ее сынуля нехороший человек, что не оставил наследника. Вообще, среди Блэков не было нормальных — это понимали все, но потомки Леди Вал (вместе с ней самой) были венцом того безумия. Отличился только Поллукс, поступивший на Равенкло, а впоследствии довольно рано покинувший отчий дом. Регулус силой никого не держал, ему вообще редко бывало дело до каких-то там людей. Как и Принц, Рег мыслил другими категориями, буквально не вылезая с конференций и научных слетов.
— Не перегибай палку, — глаза Гарольда на секунду сверкнули авадами; Поллукс покаянно опустил голову и принес извинения, после чего разговор продолжился только в деловом ключе. Не то чтобы Лорд Поттер сильно готовился к смерти, но что-то в его душе настаивало на том, что пора бы уже и обезопасить Англию от неопределенности в случае его незапланированного визита к Госпоже. А этому Блэку он доверял — не случайно этот человек уже десять лет как министр.
Ментальный контакт прервался, и оба мужчины как ни в чем не бывало продолжили ничего не значащий разговор с дружескими подколками, коснулись некоторых политических аспектов жизни страны, не прошли мимо нового декрета об образовании, получившем сильную поддержку аристократии. Через положенное время они попрощались.
Стоит сказать, что общение при помощи ментальной магии — довольно энергозатратное занятие для многих магов, при этом подобные практики требовали прекрасного управления малыми потоками магии, чтобы не разрушить чужой разум грубой работой. Те же Принцы или Мраксы, изначально располагая небольшими резервами, использовали магические накопители, что позволяло им работать тонко, но долго. Остальным же приходилось, наоборот, ограничивать себя специальными артефактами, как, например, Лорду Поттеру, у которого в Роду всегда больше упирали на силу, чем на контроль (исправляло ситуацию традиционное воспитание, которое буквально запирало эмоции на замок), а союз отца с демоном так и вовсе позволил мужчине во многих схватках побеждать, буквально сметая соперников голой силой, поэтому для важных разговоров он всегда использовал маленький артефакт — серьгу в ухе, которая ограничивала его силу чуть ли не в пять с половиной раз.
Аппарировав домой и переодевшись, Лорд сменил набор артефактов на боевой, призвал фамильяра и сжал в руке камень-портключ до Албании. Головокружение еще не прошло, как мужчина почувствовал удар сзади, и свет померк.
***
— Очнулся? — в лицо плеснули холодной водой, и Гарольд с трудом разлепил веки. Видимо, его не только сзади приложили — лицо болело и, судя по ощущениям, опухло. Он находился в темном сыром помещении, скованный по рукам и ногам и подвешенный над землей. Судя по тому, что голос был недалеко, подвесили пленного не выше, чем на полметра — просто для усиления давления на психику.
— И кто Вы? — вежливо прочистил горло Лорд. У него было немало противников, а этот голос был явно незнакомым.
— Хе-хе, — то ли закашлялся, то ли рассмеялся неизвестный, — всего лишь тот, кто завершит твое существование, — повсюду зажглись свечи, заставив пленника зажмуриться. Привыкнув, он сощурил глаза, стараясь разглядеть говорившего.
— Не ожидал, — в этом безумце трудно было узнать Сириуса Блэка, но что-то подсказывало Гарольду, что это именно он, — ставил на Дамблдора, если честно.
— Он тоже принял участие в этом ма-аленьком дельце, — сипло рассмеялся Блэк. — Он весьма любезно одолжил свою палочку в обмен на то, что о тебе больше никто не услышит. Добрейший человек, — безумец захохотал над шуткой. Видимо, она показалась ему невероятно остроумной.
— Я все еще не могу понять Вашего, дядюшка Сириус, мотива, — проговорил Лорд, осматриваясь. Кандалы держали крепко, полностью блокируя магию. Оставалась надежда на фамильяра или на то, что его все-таки хватятся.
— О-о, — снова заливистый смех, — давай потянем время, племянничек, я не против. Видишь ли, малышка Лилиан с рождения принадлежала великому адскому герцогу Агваресу, — с подобострастием выговорил имя последнего Блэк. — Но ты же знаешь свою матушку — она поступила нехорошо и сбежала к Джейми, заключив с ним магический брак. Какая жалость! — Сириус всхлипнул. — Вот великий герцог и решил ее справедливо наказать. Ее и идиота Джейми. Смерть их все равно ничему не научит, а вот смерть их сынишки… — хохот, отражаясь от стен, звучал немного жутковато. Видимо, Сириус по-глупости попал в лапы этому Агваресу, который убедил его, что помочь одному из Поттеров умереть — это замечательная идея. И, судя по количеству шрамов на теле дядюшки (а там живого места не было) и по времени его отсутствия, то убеждали родственника долго. А великий адский герцог — это внушающий статус; вряд ли он страдал излишней совестливостью или недостатком фантазии. Поэтому, откровенно говоря, к Блэку у Лорда Поттера не было никаких отрицательных чувств. Да, конечно, если он сумеет освободиться, то убьет его при первой же возможности, но только потому, что помочь этому существу — не человеку — уже нельзя. Там ничего не осталось.
— Так-так-так, — Блэк выудил старинный нож из кармана, — не дергайся, пупсик, я тебя совсем немного разукрашу. Будешь дергаться, будем заживлять и начинать сначала, — видимо, с ним собирались провести какой-то ритуал. Гарольд напрягся и попытался еще раз посмотреть по сторонам. Нет, никаких символов и фигур вокруг он не увидел. — Чуть не забыл, — Сириус хохотнул, снова полез в карман и кинул в задержавшего на всякий случай Лорда какой-то порошок. Несмотря на попытку избежать действия вещества, Гарольд все равно почувствовал, что все конечности словно налились свинцом; он не мог бы пошевелить и пальцем при желании, но при этом вся чувствительность сохранилась — он ощутил это в полной мере, когда дядюшка принялся за дело.
Сначала было не очень больно: при надобности Поттер мог и сам на себе руны вырезать и не поморщиться. Но потом каждый из символов начал раскаляться, обжигая рану огнем. Блэк только усмехнулся, видимо, что-то уловив, и начал зачитывать текст на неизвестном языке. Из ран полилась черная кровь; она дымилась, стекая по коже, причиняя дополнительную боль. Хотелось кричать, но связки не слушались. Изнутри поднялась волна первобытной ярости, которая распирала изнутри. Символы на коже засветились… Гарольд услышал свой крик.
***
Он очнулся в сером пространстве, абсолютно целый и невредимый. «Видимо, так выглядит грань между миром смертных и мертвых», — пронеслось в голове.
— Гарольд, — мягкий знакомый голос позвал его.
— Госпожа, — он преклонил колено.
— Ты был достойным потомком Игнотуса, встань, — он поднялся, глядя в ее неподвижные глаза. — Ты погиб не так, как тебе было предначертано, — Госпожа была недовольна, и в голове Лорда пронеслись мысли о том, что, похоже, у демонов возникнут серьезные проблемы, — ты был верен мне, за это я одарю тебя. В Сущем есть множество миров. У некоторых из них отличия столь малы, что ты можешь потратить жизнь на их поиск — и ничего не найти; другие же миры столь непохожи, как день и ночь. Есть мир, куда я могу тебя отправить, Гарольд. Тот мир давно забыт сущностями, там люди сами писали свою историю. Даже я давно не посещала его, посылая туда жнецов, — мужчина хотел было задать вопрос, как был жестом остановлен. — Ты ничего не будешь должен там ни мне, ни кому-либо еще. Мой дар тебе — это выбор: ты можешь уйти за черту сейчас или спустя жизнь. Решай.
— Госпожа, — спустя время произнес Поттер, — в мире мертвых меня никто не ждет, а сам я ждать не привык. А вот жить я привык, ничего поделать с собой не могу, — он с улыбкой пожал плечами.
— Да будет так, — улыбнулась Хель в ответ. И мир снова померк.
