Мрак

Я резко раскрыл глаза и вдохнул. Находился я определенно в новом теле и мире. Я даже не представлял, насколько магия нечеловеческих сущностей пропитывала все вокруг. Как ни странно, сейчас я ощущал, что мне стало легче. Там было душно. Похоже, даже мать-демон не смогла помочь мне «принять» магию нелюдей. Наконец, справившись со своим удивлением, я огляделся. Убогая лачуга, женский труп и следы бойни. Прекрасно, просто прекрасно. Хорошо еще, что никаких рун кругом — быть жертвой ритуала меня как-то не прельщало. Тут до моего слуха донесся хлопок аппартации. Кто-то решил меня добить? Забрать у похитителей? Провести ритуал? Неизвестный торопился — шаги были быстрыми и истеричными. Честно, когда я увидел изможденную и потрепанную рожу Принца, я потерял дар речи. Я его и узнал-то только по неестественно прямой спине и римскому профилю. Тем временем мужчина схватился за голову и медленно осел рядом с трупом. — Лили, — произнес он, а у меня в груди все перевернулось. Может ли быть, что и в этой реальности мой отец обратил внимание на эту женщину? А если так, то где он сам и какого дьявола здесь делает Принц? Нет, Лили Эванс явно не могла стать моей матерью, она была рождена от магглов. Хотя тут могли быть изобретены другие способы усиления магглокровок. Голова раскалывалась от вопросов, а это были всего лишь первые минуты моего прибывания здесь. Подкинула задачку Госпожа, ничего не скажешь. Мужчина замер, заставив меня отвлечься от раздумий. Действительно, кто-то снова приближался. Взмахнув палочкой, Принц с хлопком исчез, снова заставив меня недоуменно моргнуть. Вопросы плодились, словно Уизли в брачный сезон. Может, я под чарами какими, и меня просто не заметили? Я понимаю, что ничего не понимаю… Почему Принц не обратил на меня никакого внимания? Вряд ли спасение ребенка из этого местечка — смертный несмываемый позор. — Джеймс! — проревел басом кто-то внизу. Видимо, мой папа тоже не пережил происходящего в этом доме. Грустно, но Поттера таким не пронять. И прорвемся, и отомстим убийце, и снова завоюем лавры Его Темнейшества. Осталось только пережить появление обладателя таких мощных голосовых данных, который, смею надеяться, все же заберет меня хотя бы к Блэкам. Я и на них уже согласен, честное поттеровское. — Гарри! — испуганно пробасил незнакомец и направился ко мне. Бам. Бам. Бам. Когда передо мной оказалась обросшая детина, от которой пахло нотками жесточайшего перегара, я даже не сильно испугался. Только поморщился от непривычного детскому носу запаха. Дешевое пойло. Фу. А вот следом за великаном протиснулся единственный, кого я смогу узнать сразу. Дамблдор! Маразматик старый! И чего тебе в Мунго не сидится? Он всегда изрядно портил воздух своими громкими речами про Дружбу, Любовь и Добро. Опасный фанатик на самом деле. Только вот убрать никак не удавалось: он был действительно сильным волшебником и абсолютно законным директором Хогвартса, что добавляло ему очков в глазах людей. Основатели с клятвой серьезно повозились: Дамблдор всегда балансировал на краю, рискуя лишиться магии и разума, но балансировал, увы, успешно. Краем глаза я заметил, что дедок шевельнул пальцами. Сонные чары я признал сразу, поэтому не сопротивлялся, позволив себе уйти к Морфею. Может, тут не все так плохо? Плохо. Все пиздец плохо. Эти суки оставили меня на морозе на пороге маггловского дома. За трюки, которые я сейчас выполнял, у нас давали минимум Подмастерья Чар. Я использовал те крохи магии, которые остались у ребенка после мощнейшего выброса (он произошел еще до моего вселения и, видимо, был связан с произошедшим), и с их помощью старался согреть себя, не навредив ребенку ни на магическом, ни на физическом уровнях. Тела и ядра малышей очень чувствительны к магии, если вы не знали. Любое неверное движение способно привести к чудовищному результату: от увечий до превращения в сквиба. При этом я старался выдавливать из себя крик, чтобы меня наконец-то услышали. Хрен уже с этими Блэками, я согласен просто на теплую комнату в Дырявом котле с двухразовым питанием. Насколько я понимаю, я уже вырос из того возраста, когда меня нужно кормить грудью, — я бы не пережил подобного счастья. Не знаю, сколько прошло времени, но меня все-таки нашли. Оказалось, что эти магглы — родственники Лили, которая все-таки оказалась моей матерью, если верить этой блонди. Очень странно. Может, это был контракт на вынашивание? Здешний отец вполне мог не хотеть делить с кем-то бремя брака. Он и в моем мире только с демонессой и ужился. О, эти магглы решили меня оставить. Конечно, на том письме такая вязь заклинаний, что не каждый волшебник с себя скинет. Глаза закрывались, и я зевнул. Это тело не приспособлено для нагрузок, я очень сильно утомился за день. Надеюсь, в дальнейшем мне дадут отдохнуть, не хотелось бы переживать такое день за днем. Дни действительно потекли достаточно сонно и вяло. Я все никак не мог понять, зачем было прятать меня вдалеке от магического мира. Если только по какой-то причине у Поттеров не появилось серьезных кровников. Да, это было бы логично. Во время кровной мести не щадили даже детей — мало кто стал бы влезать в такие разборки. Я мог остаться последним Поттером, что сделало меня уязвимым. Потом, когда все бы убедились в моей смерти, меня могли отдать на воспитание куда-нибудь еще: к тем же Блэкам, в испанскую ветвь. Поблизости ощущался слабый источник магии — наблюдатель. Возможно, это был кто-то, связанный кучей обетов и клятв, готовый прийти на помощь в случае нападения. Слабые отголоски магии я объяснял скрывающим амулетом, что вполне укладывалось в теорию. Гром грянул, когда мне исполнилось три года. Взрослые магглы и я спокойно завтракали, Дадли вертелся в специальном детском стуле, вызывая у женщины улыбку. Интуиция забила тревогу за доли секунды до дверного звонка. Никто больше ничего не почувствовал, Вернон пошел открывать дверь, а я, делая вид, что хочу поближе к «брату», передвинулся так, чтобы видеть коридор. Мне-то, в отличие от Дадли, можно было сидеть на обычном «взрослом» стуле. Вернон вернулся, заставив меня осознать, что мы глубоко влипли. Налицо было применение Империуса на скорую руку: немного расфокусированные зрачки, легкая роботизированность. Магглы вряд ли бы заметили что-то странное, но в меня вбивали эти основы так же жестко, как и я в своих ребят позднее. Империус, метаморф, оборотка — именно в этой последовательности должны проверять друг друга бойцы при каждой встрече. Бежать было некуда, а Дурсль тем временем сказал, что к нам сейчас зайдет один человек: он из опеки и хотел бы отдать все недостающие документы. Ага, магию Дамблдора я уже узнал, поэтому решился на очень рискованный ход. Я вытащил из памяти заранее заготовленную копию сознания и выставил ее за окклюменционный щит, который напитал оставшейся энергией. В тот миг, когда я увидел седую бороду Дамблдора, система заработала, и мир для моего сознания померк. Я очутился за стеной щита — в своем подсознании, материализовал стул, стол и часы, которые показывали время, пройденное в реальном мире. Я вовсе не был уверен, что кто-то захочет покопаться в моей голове, но врожденная паранойя и интуиция подсказывали, что сделал я все верно. Этот слепок сознания я начал готовить уже давно, надеясь сделать себе голема при первой возможности. Мне повезло, что контроль магии — это больше ментальная практика, и его уровень практически не изменился с моей прошлой жизни, поэтому при таких малых объемах магии я мог хоть розочки люмосами рисовать. Техника создания големов была не раз мною использована в том мире, поэтому с теорией сложностей не было. Знаете, каким образом делаются копии материальных предметов вручную? Форма изготавливается из гипса, в нее заливается требуемый материал — и готово. Тут магия служит и гипсом, и материалом. Отпечаток сознания постепенно наполняется содержимым (тонкие плетения с эмоциональным содержанием). Такие нагрузки выпивали меня всего за двадцать минут, следующие сутки я восстанавливался. Моя работа была закончена всего на две трети — это было уже подобием чего-то близкого к человеку. Строго говоря, так легиллименту виделись дети от полутора до двух лет, если меня не подводит память. Пусть думают, что я недоразвитый. Скучать я не умел, поэтому уселся за шахматы. Игра с самим собой тоже может быть увлекательной, поверьте. Меня еще Гриндевальд учил. Иногда я даже жалел, что этот старый хрен помер, но он с таким упоением рассказывал, как убил обучавшего его Темного Лорда из Румынии, что я не выдержал и, как верный ученик, пошел по стопам Учителя. Величайший Темный Лорд (после меня, конечно) ушел с достоинством, чего и желал. На третьем часу игры я заметил чье-то внимание. Ненавязчивое, очень тактичное, но вполне ощутимое для меня. Это было не вторжение снаружи: я бы почувствовал. Подселенец? Поттер этого мира все же выжил? — Кто здесь? — я решил сыграть в дурачка. — Выходи. — Браво, — мне похлопали из темноты; голос был шипящим, как у потомков нагов, — ты очень одаренный юноша, Гарри, — я проглотил это имя, как оскорбление. Почему меня назвали этим собачьим именем? Нужно будет наведаться в Гринготтс, вдруг все-таки родители нарекли меня иначе? — Благодарю, мистер… — я огляделся, не выдавая, что понял, откуда идет голос. Пускай позлорадствует. — Лорд Воландеморт, — пафосно возникло передо мной чудовище из моих детских кошмаров. Наги хотя бы симпатичные… местами. — Я живу с магглами, поэтому простите мне мое незнание, Лорд, — таких фамилий я не помнил даже заграницей. Да и фамилия была странной, больше походило на звучный псевдоним. Манеры, лоск у этого — с позволения сказать — человека были выученными, а не впитанными, как у аристократов, с молоком матери. Держался он хорошо, но больше по-бойцовски и властно, это другое. — Ничего, тебе это все равно не понадобится, Гарри Поттер, — и чем ему так нравится мое имя? Издевается? Последняя фраза была открытой угрозой, поэтому я, не дожидаясь атаки, заключил противника в купол, оставив открытым только лицо. — Ты забыл, что мы в моей голове, Воландеморт, — я постучал пальцами по виску, — а вот теперь мы поговорим, — он был упрямым настолько, что даже вызывал восхищение. Невероятно высокий болевой порог, но явное безумие и жажда крови. Когда он начал говорить, стало еще хуже. Его звали Том Марволо Риддл, он был сумасшедшим тираном и террористом, которому какие-то глупцы дали звание Темного Лорда (шутки ради, не иначе). Он говорил и говорил, рассказывая о Пожирателях, о метках, о крестражах, а я все пытался найти в этом существе талантливого ученого, коим этот человек являлся в моем мире. И Северус, и Регулус буквально боготворили этого человека, даже я сам глубоко уважал его, с нетерпением ожидая новых работ. Он был красив, харизматичен, до невозможности талантлив, богат и, к сожалению всех ведьм мира, прочно и намертво женат, как он сам со смехом говорил. Тетя Бель усвоила девиз «лучшее — в семью» и с чисто блэковским упорством насела на ученого мужа. А тот смекнул, что доступ к семейной блэковской библиотеке дважды не предлагают. Со временем у них даже получилось начинать утро без фамильных сглазов и проклятий в адрес друг друга. — Ты умрешшшь, Поттер, — снова заголосил враг, а я поморщился. Было противно наблюдать за великой личностью, с которой случилось это. Кстати. Крестражи. — Ты, получается, крестраж? — он кивнул, сверкая глазами. — Последний? — снова кивок. Интересненько. Да, расщепление души никого красавцем не сделает, вот вам яркий пример. — Воландеморт, а ты женат? — очень надеюсь, что в этом мире тетя выбрала себе кого-нибудь другого. У Борджиа были хорошие отпрыски ее возраста, могли сойтись на почве любви к разрушениям. — Женщщщины слабы! — снова попытался перейти на парселтанг этот нагоподобный монстр. Ничего, я его еще в двадцать лет на спор с Драко выучил, могу шипеть не хуже, а даже страшнее и в разных тональностях. — Ты чшшто, гей? — задал я логичный вопрос. — Или болезссный совсссем? — в ответ Воландеморт разразился таким потоком ругани, что я аж заинтересовался. Так на моей памяти выражался только змей Слизерина — тот еще старый пердун, постарше совета Лордов будет. Пока этот огрызок души сквернословил, я думал, что мне с ним делать. Сливаться в одно существо не было никакого желания, вряд ли результат будет стоить приобретенного безумия. Стереть личность и сделать из него хранилище данных? Мне не хватит сил, нужно будет развиваться в Менталистике еще года четыре, и это — для работы с маленьким пораженным безумием куском души, который находится во мне. Хм, а если… — Воландеморда, — я прервал поток его излияний, — ты в окклюменции хоть что-нибудь смыслишь? — оказалось, смыслит. По его словам, он чуть ли не круче Дамблдора и всех Принцев вместе взятых. Проверил. Щиты действительно вызывали уважение. Мне-то его считать труда не составит — мой же квартирант, а другим, даже Снейпу, придется остаться ни с чем. Вот и проблема частично решилась. Пока не найду мастера, который из меня эту дрянь вытащит, я могу использовать это создание в качестве собеседника и соигрока. Скучно же! Мое предложение сыграть в шахматы было гордо проигнорировано, зато я узнал про кровавые игрища местных ручных песиков этого типа. — Как это, — я повертел рукой, подбирая нужное слово, — пошло. — Маг удивленно приподнял то место, где когда-то гнездились брови, — удивлен? Смотри, удовольствия от этих забав — ноль, пользы — тоже. Вот если бы ты это для ритуала делал, то вопросов нет, а так куча душ улетела за грань просто так, безо всякого смысла. — А ты бы чшшто ссделал? — засверкал глазенками недонаг. А я и рассказал, вспомнив молодость: гриндевальдову и мою. Лордишка даже притих, что-то обдумывая. Ничего, ему полезно этим заниматься. Глядишь, мозг вырастет. Взглянул на часы. Прошло два часа. Предложить еще раз в шахматы сыграть? О, в этот раз до меня снизошли — ответили согласием. Точно сделаю из него хранитель информации, если раньше не повезет уничтожить. Игра шла с переменным успехом. Осколок оказался неплохим игроком, но довольно действенные методы расстановки фигур теряли преимущество ровно в тот момент, когда мой противник начинал действовать не по заученной схеме. Так и запишем: «Обработка информации и возможность делать выводы у подопытного под вопросом». Я поддавался, ища способы исправить свои нарочно допущенные ошибки, а потом опять уравнять силы. Второй раз загнав себя в пат, я устало откинулся на спинку кресла. Хоть какая-то нагрузка для моего бедного несчастного мозга: вне подсознания мне приходилось являть собой чудеса осторожности и паранойи. Думаю, старый вояка Грюм сдох бы еще раз от подобного счастья. Сам Лорд Поттер — и поддерживает «постоянную бдительность»! Хороший человек… был, пока с группой на немецких демонологов-фанатиков не нарвался. Я бросил взгляд на часы. Пять часов уже в подсознании сижу. Пора бы обстановку «на поверхности» разведать.